Терапевтическое исключение

— Ну так о чем ты хотел поговорить настолько, что аж приехал ко мне? — они оба уже сходили в душ после дороги, Илья переоделся в мишину одежду, потому что своей домашней он не взял, и вот пришло время для самого неприятного разговора в жизни Ильи. Миша заваривает какой-то свой местный чай в красивом синем чайничке. Омега отстраненно думает о том, что что-то может быть в чае, Илья же никогда не интересовался, какие именно травки Миша добавлял в свои казахские отвары. Мысль неприятная и нечестная по отношению к Мише, потому что тот всегда пил это вместе с ним, и наверняка проверяли его на Олимпиаде не реже, чем Илью, да и как можно одновременно хотеть за человека замуж и ждать, что он тебе такую свинью подложит. Альфа протягивает ему уже настоявшийся чай. — Пей. — Спасибо, — Миша садится напротив Ильи и смотрит на него своими невозможными глазами. Илье стыдно заводить этот разговор, но молчать про свои подозрения нельзя. — Это будет неприятный разговор. Очень неприятный. — Ладно, — альфа кивает и все еще смотрит на Илью выжидающе. — Говори. — Это тебя обидит. С очень большой вероятностью, — продолжает Илья. Попытка смягчить все это выходит какой-то неудачной, потому что Миша напрягается с каждым словом все больше и больше. Надо бы переходить к сути поскорее, а то Шайдоров себе сейчас что-нибудь не то надумает. — Мы расстаемся? — вот, уже надумал. Илья мысленно бьется головой о стол. Ну какое расстаться, Илья за Мишу так-то замуж хочет! Омега поднимает руку с помолвочным кольцом и сует Шайдорову под нос. Ну вдруг тот забыл, что они почти женаты. — Да, я ради этого к тебе в гости через полмира тащился. Чтобы в твоей одежде, сидя у тебя на кухне, тебя бросить. Таков мой замысел, таков мой гениальный план, — Илья закатывает глаза и пьет чай из кружки. Миша все равно выглядит расстроенным, и омега думает, что хуже уже в принципе не будет. — У меня тест положительный. — На беременность? — спрашивает Шайдоров, продолжая непонимающе сверлить Илью взглядом. Сейчас по нему видно, что он не спал всю ночь и торчал в аэропорту. Да и это же Миша, в его голове наверняка даже не существовало такой опции, где его жених обвиняет его в подмешивании запрещенки. — Было бы круто, если бы на беременность, — вздыхает Илья и снова начинает отбивать какой-то ритм по столу. — А что, ты уже хочешь детей? Придется ждать завершения моей спортивной карьеры. Плюс в том, что ждать, возможно, придется недолго. Тест на допинг у меня положительный, тот, что после короткой сдал, — Миша молчит. Малинин надеется, что ему не придется задавать этот мерзопакостный вопрос, и его-почти-муж как-нибудь сам допрет. Ну, чтобы Илье не пришлось это вслух проговаривать. Но до Миши не допирает. Жаль. Придется Илье сегодня быть мудаком до конца. — И мы не можем понять, как это попало ко мне в организм. Как будто ничего из того, что я пил по сезону, не было загрязнено. Сознательно я такое не принимал, — противное, недостойное обвинение с губ так и не срывается, встает комком где-то в горле, и как бы Илья не пытался, он из себя это выдавить не может. — И ты считаешь, что это я? — наконец озвучивает Миша повисшие между ними слова. — Что хоть там? — Илья открывает в телефоне файл с результатами и показывает экран альфе. Название трудно выговаривается и вряд ли что-то Мише скажет, но раз уж он хочет знать, то кто такой Илья, чтобы ему отказывать. — Понятия не имею, что это, если честно. И не сильно понимаю, почему ты в этом обвиняешь меня. Если ты считаешь, что я на такое способен, то почему сидишь сейчас здесь и пьешь то, что я приготовил? Вдруг там в чае тоже что-то не то, — Миша едва ли повышает голос, резко встает со стула и открывает ящик кухонного гарнитура. Через секунду перед Ильей уже стоит пластиковый прозрачный контейнер с таблетками. Он узнает лекарство для повышения гемоглобина в маленькой темной баночке, ампулы с предтреном, магний, обычные витамины… Все просто и безобидно, у самого Ильи аптечка была куда больше. Миша уходит в комнату и, прежде чем Илья успевает сказать хоть слово, на контейнер сверху ложатся два тюбика. В одном обезболивающая мазь, самая дешевая, Малинин такой не пользуется, потому что та не помогает, и наполовину использованный тюбик разогревающей. — Это все, что я принимал за последнее время. Если что-то из этого загрязнено и как-то через меня попало к тебе в организм, то оно здесь. А если ты всерьез думаешь, что я тебе что-то в еду подмешивал… Дверь там, — Миша оседает на стул, задевая столешницу бедром и морщась. Разводит руками и закрывает рот руками. Илья смотрит на лекарства перед ним, встает и подходит к Мише. — Я так не думаю, — Илья аккуратно кладет руку на чужое напряженное плечо. — Думаешь. Ты поэтому и приехал, чтобы вживую у меня это спросить, — глухо говорит Миша себе в ладони. — Поэтому и приехал. На качелях этих эмоциональных с беременностью и пирсингом покатал, чтобы я в полном раздрае был и соврать тебе не смог. — Не поэтому, — не только поэтому, но Мишу эти подозрения и так задели сильнее, чем Илья ожидал, так что полную правду говорить плохо. Ну Малинин в своем праве сомневаться, и лучше все неприятные вещи обсудить на берегу, чем потом это все вылезет в самый неподходящий момент. Илья приобнимает Мишу и легонько прижимает его голову к своему животу. Тот неохотно, но поддается. Значит, не сильно обижен. — Прости. Я не думаю так. Но если это не ты и не родители, тогда у меня нет никаких вариантов и, получается, нет никакой линии защиты. Какое-то время федерация попридержит это дело, но рано или поздно все все узнают, и я все равно окажусь этим запятнан. И ты тоже, — Илья гладит его по голове, зарываясь пальцами в волосы. Миша обхватывает его руками за талию и прижимается еще ближе. — Нас в этом как в дерьме вымажут. Из-за меня. Ты правда на это согласен? Меня поди и в шоу перестанут звать кататься, и рекламы не будет. Тебе придется меня содержать, Миш. Справишься? — пытается все свести в шутку Илья. Миша отлипает от омеги, и тот с сожалением перестает касаться чужих волос. Ну вот, никакого тактильного контакта. Миша все-таки сильно обиделся? — У меня три квартиры, четыре машины и куча денег за это золото, — серьезным голосом сообщает альфа. — Думаю, я могу позволить себе содержать еще одного человека. А теперь давай вернемся к тесту. Что мы будем с этим делать? О, ему так греет душу это «мы», очень сильно греет. Значит, они все еще вместе, и Илья не останется один-на-один с этой проблемой. А дальше они что-нибудь придумают, справятся, выкрутятся. Они же вдвоем, Илье есть, на кого опереться. — Сперва мы сделаем тест на беременность. Вдруг поэтому проба положительная. А дальше, — омега вздыхает. — Я не знаю. Нанимать адвоката. Отстаивать себя. Наблюдать, как каждое мое достижение ставится под сомнение, а меня все начинают ненавидеть. — Все, кто перестанут тебя поддерживать, будут дураками. Ты всегда играл честно, это все знают, — Миша тянет Илью на себя и усаживает к себе на колени. Омега прижимается к нему ближе: — Ты предвзят, потому что ты меня любишь, Миш. Ты бы мне и за мой позорный прокат на Олимпиаде золотую медаль дал. — Ну нет, не золотую. Я чище откатал, так что золото я, пожалуй, себе оставлю. Серебряную тебе бы отдал, — улыбается альфа, и Илья легонько тыкает его локтем. — Спина, Илья. Будь аккуратнее, — Малинин нежно гладит место, куда ткнул. — Извини, совсем забыл, какой ты у меня хрупкий. Ты должен был сказать, что отдал бы мне все медали мира, потому что любишь меня больше жизни, — Илья притворно дует губы. Миша целует его в щеку и шепчет омеге на ухо: — Так ты и так все медали мира завоевал, оставь мне одну, будь так добр, — альфа скользит рукой по омежьей талии и забирается под резинку пижамных штанов. Пальцы у Миши обжигающе горячие, и по телу омеги начинают расходиться слабые волны возбуждения. Илья закусывает губу. — Не на кухне, Миш, твой стол меня не выдержит. Надо будет купить нормальный. У вас есть Икея?