Терапевтическое исключение

— Нет, у нас нет Икеи. Но заказать, наверное, можно, — Миша по привычке пытается встать вместе с Ильей на руках, но тот тут же шикает и бьет его по рукам. — У кого-то уже перестала болеть спина? — Илья стекает с его коленей, берет Мишу за руку и ведет его в комнату, бросая кокетливый взгляд из-за плеча. Шайдоров мягко улыбается и на все ужимки эти ведется, как, собственно, и всегда. Миша вообще всегда на Илью ведется, и это заставляет Малинина биться в экстазе с их самой первой встречи, потому что быть в центре внимания Миши — это самое восхитительное, что Илья когда-либо испытывал. С этим ничего не сравнить, вообще ничего. Целуются они легко и целомудренно, и теперь уже Миша аккуратно толкает его в сторону кровати. Илье хочется дернуть его на себя, но его альфа сейчас хрупкий и травмированный, так что никаких резких движений в ближайшее время. Жаль. Вот бы Миша поскорее разобрался со своей спиной. Блин, он ведь и укол так и не поставил утренний. Илья максимально бережно отодвигает Мишу от себя прежде, чем они наконец перешли в горизонтальную плоскость, и тот обеспокоено отстраняется. — Что-то не так? — Укол. Ты пропустил. Я не буду с тобой спать, если ты не будешь лечиться, — Илья тыкает пальцем в чужую грудь, легонько, конечно, чтобы не дай боже больно не было. — Тебе же схватит поясницу во время секса, инфа сотка, — Миша тыкает его пальцем в ответ. — Я сходил к соседке, пока ты в душе был, она мне укол поставила. Хочешь, след от иглы покажу? — он тянется к резинке штанов, но Илья грозит ему пальцем, мол, рано еще. — И я что, дед что ли, чтобы мне спину во время этого хватало? — Ну слово «секс» ты прям как дед стесняешься произносить, — ржет Илья, широко улыбаясь. — А ты говорил, что полгода разницы не чувствуются. Или ты ханжа? Ничего, я тебя когда-нибудь окончательно развращу, — и Малинин падает спиной на кровать, потягиваясь, как довольный сытый кот. Миша остается стоять около кровати, и Илья чувствует, как чужой жадный взгляд скользит по его телу. А он, между прочим, еще одет. Что же будет, когда Миша наконец его разденет, — Так что говоришь, не развалишься во время соития? — Соития? — переспрашивает Миша и тоже сыпется. — Ты откуда этих слов понахватался? — альфа закрывает лицо руками и тихо воет в ладони от смеха. Малинин смех усилием воли сдерживает и даже на пару секунд натягивает на лицо выражение оскорбленной невинности. На большее его не хватает, потому что Миша слишком заразительно смеется. — Ну, это слово ты хотя бы можешь произнести вслух. Можем какое-нибудь другое использовать? Например, совокупление? — Илья медленно облизывает губы, не сводя пристального взгляда с альфы. Тянется босой ступней к чужой ноге и скользит вдоль колена. Михаил в длинных штанах и это, конечно, не производит того эффекта, который мог бы быть, но это же делает Илья, и значит, эффект все же есть. — Ты сегодня разговорчивый, — говорит Миша, аккуратно раздвигает ноги омеги и усаживается между них. Илья поддается, плавится, как сыр, интересно, плавленный сыр вместе со сгущенкой это вкусно, приподнимает таз, когда его-почти-муж бережно снимает с него штаны. — И как же мне заставить тебя замолчать? — Даже не знаю, — Миша откладывает ненужный уже элемент одежды в сторону и ласково пробегает пальцами по тазовым косточкам чуть выше резинки трусов. Это еле заметное движение посылает по телу омеги волны мурашек, и Илья коротко стонет. Ощущения волшебные, и это ведь только начало, альфа еще ничего толком не сделал, а Илья уже чувствует, как его уносит. — Может быть, у тебя есть какие-то идеи? — Миша изображает на лице тяжелый мыслительный процесс, пожимает плечами и слегка приспускает белье. Илья смотрит из-под полуприкрытых век на то, как светится его альфа и медленно, как новогодний подарок, распаковывает, его раздевает. Подарки Миша, кстати, действительно всегда распаковывал бережно, чтобы не повредить бумагу, в которую они завернуты, и хранил всю упаковку где-то в дальнем углу шкафа. — Ну Миш, сколько мне намекать, — омега высовывает язык и демонстрирует свой новоиспеченный прокол. Раз уж они не могут целоваться из-за вероятности сцепиться, и не в том смысле, в котором должны сцепляться альфа и омега, то Илья может сделать кое-что другое. Между ног у него потихоньку становится влажно, и от белья пора избавляться, потому что ощущение влажной ткани на теле омега ненавидел. Но у Миши, похоже, не было ни малейшего желания куда-либо торопиться, и Илью он сегодня разберет на маленькие кусочки и заставит забыть свое имя. Миша тянется к его лицу, скользит пальцем по губам, слегка оттягивая нижнюю. От ощущения чужеродного предмета практически во рту к горлу подкатывает тошнота. Илья закрывает рот и резко садится на кровати, зажимая рот рукой. — Ты в порядке? Что случилось? — Миша кладет руку ему на плечо, мягко поглаживая. Илья сглатывает, вроде бы его больше не тошнит, но все игривое настроение уже сошло на нет. Отнимать руку ото рта омега не спешит, медленно ожидая, пока вся скудная сегодняшняя еда вернется обратно в желудок, а изо рта пропадет запах желчи. Мишины руки начинают вырисовывать круги на спине, пытаясь успокоить. — Если ты не в настроении или устал, мы можем позже. Это же не тренировка. И тебе не нужно пытаться загладить вину за свои подозрения, — размеренно и неторопливо, как дурачку, объясняет Миша. Ну вот, теперь Шайдоров считает, что Илью от секса с ним тошнит, и он с ним спит из чувства вины. Давно ли Малинин стал заниматься сексуальной благотворительностью? — Я проститутка, что ли, по-твоему, из жалости с тобой спать? — возмущается Илья, вытирая рот. Желание блевать вроде исчезло, но маленький коврик, что лежит рядом с кроватью, пинком ноги отправляется под кровать, от греха подальше. Рвоту с пола убрать не так сложно, а вот этот ковер в виде панды наверняка придется в химчистку тащить. Ковер, конечно, уродливый, и непонятную мишину одержимость черно-белыми медведями Илья не понимал, потому что какая вообще может быть взаимосвязь между казахом Мишей и китайским, блин, животным, но это не причина блевать на гордость мишиной коллекции. — Проституция это когда за деньги, а не из жалости. Тебя едва не стошнило во время всего этого, — слово «секс» скромный парень Миша, конечно, не говорит. — А я сейчас в дисквал улечу, и будет у нас секс за деньги, — грозит Илья, сутулясь и снова вытирая губы. — Останусь без шоу и без рекламы, тренировать тоже нельзя будет, тренироваться тоже… Я ж свихнусь от скуки. Буду сидеть дома, пока ты работаешь, и тратить твои деньги. Принеси воды, пожалуйста, и тазик, иначе я принципиально наблюю тебе на ковер, чтобы было сложнее убирать. — Ты его и будешь мыть, если принципиально на него наблюешь, — альфа встает и уходит за водой на кухню. Илья зачем-то кладет руку себе на живот. Ничего особенного он не чувствует, да и откуда взяться ребенку, они предохранялись от и до. И насколько плохо заводить ребенка, чтобы избежать дисквалификации? Это наверняка неосознанно, негуманно и как-то еще не. Миша приносит ему стакан воды и аккуратно подает, чтобы ничего не расплескалось. Омега кивает в знак благодарности и делает пару мелких глотков, и пока Илья удовлетворяет жажду, Миша приносит маленький белый пластиковый тазик и ставит рядом с кроватью. — Что ж тебе так твой собственный подарок не нравится? — А, это я подарил? Видимо, тогда у меня не было вкуса, — Миша снова садится рядом и кладет руку на колено Илье. Омега убирает пустую кружку с водой на тумбочку и прижимается к Мише, переплетая их пальцы. — Если что, это не значит, что я тебя не хочу, и меня от тебя тошнит. Ну просто чтоб ты знал. Извини. Приехал к тебе в гости, обвинил в черт знает чем, еще и это… — Эй, все нормально, — Миша утягивает его в объятия и целует куда-то в макушку. — Чего ты себя накручиваешь. Это хорошо, что ты приехал, я по тебе соскучился. И ты не в гостях, ты у себя дома, у тебя даже ключи есть. — Нет у меня с собой ключей, я их не взял, потому что торопился, когда собирался, — вздыхает Илья и утыкается лицом в Мишу. Тот приятно пахнет собой, и Илье становится полегче. По крайней мере, тошнота отступает практически полностью. — Ну а кто тебе не давал их взять? Сам виноват, — альфа вжимает его в себя еще ближе, и Илье хорошо-хорошо. — Мне нравится, как ты пахнешь, — бурчит омега, и Миша, улыбаясь, снова целует его куда-то в висок. — Но сейчас мы, видимо, будем спать в самом прямом смысле этого слова, а затем купим тест на беременность, и уже дальше решим, что делать. — Хорошо. Что-нибудь от тошноты дать? — спрашивает Миша, отстраняясь и заставляя Илью подняться. Омега мотает головой, нет смысла, само пройдет. Шайдоров расстилает кровать, скидывает покрывало в сторону и укладывает на правую сторону кровати любимую подушку Ильи и то одеяло, что потяжелее. — Ложись, я сейчас еще воды налью и приду. Илья укладывается на живот и сгибает одну ногу в колене. Поза могла бы быть соблазнительной, но настроения уже нет. Миша возвращается, ставит стакан с водой на стол и ложится рядом. — Если я на тебя лягу, тебе будет больно? — интересуется Илья, повернув голову в сторону альфы. Вместо ответа Миша пододвигается ближе к Илье, и омега довольно закидывает на него ногу и обнимает. — Мы сегодня куда-то идем, или весь день свободный? — Сегодня мы занимаемся тобой. И больше никаких планов, — Илья укладывает голову на чужую грудь и прикрывает глаза. Дрема наваливается постепенно, спать в постели Миши вместе с Мишей куда приятнее, чем в самолете или где-нибудь еще. Он же с Мишей. Просыпается Илья резко, подскакивая из-за какого-то непонятного странного сна. Что ему снилось, он не помнит, как и всегда, Миши под боком уже нет, и даже белье постельное уже не теплое, и внезапно Илья чувствует себя покинутым и брошенным. Это глупо, Миша наверняка где-то на кухне или в ванной, у него квартира-то небольшая, куда ему деваться здесь. — Миш? — зовет Илья хриплым со сна голосом, но не получает ответа. Приходится встать, закутавшись в одеяло, и пройтись по квартире. Пусто, Миши нет. Наверное, пришлось куда-то срочно уехать, у него же наверняка миллион новых олимпийскочемпионских обязанностей. Малинин душит в себе детскую обиду и проверяет телефон. Новых сообщений или звонков нет, и это уже странно. Обычно Миша всегда предупреждал о своих отлучках. Илья прокручивает кольцо на пальце и звонит Мише, но ответа нет, и это уже заставляет омегу тревожиться. «Я проснулся, ты где?» Сообщение не отправляется.