В чужом доме

Бесконечно долго. А потом его рука легла поверх руки Уилла, прижимая ладонь к груди сильнее. — Я не знаю, что со мной, — сказал он тихо. — Когда ты рядом, я… — Он запнулся. — А когда тебя нет, я думаю. Постоянно думаю. О тебе. Уилл перестал дышать. — И сегодня, когда она сказала про это… про то, что я холодный… я понял. Я не холодный. Я просто… — Майк наклонился ближе. Его лоб коснулся лба Уилла.— Я просто не с ней. Воздух в туалете стал густым, как кисель. Уилл чувствовал запах Майка —дорогой гель для душа, немного пота, газировка из столовой. И свое сердце, которое сейчас, кажется, выпрыгнет. — Майк, — выдохнул он. — Что? — Можно я… — Уилл не договорил. Он вообще не знал, как это формулируется. Но Майк, кажется, понял. Он убрал руку с груди Уилла, провел пальцами по его щеке — легко, едва касаясь. Уилл закрыл глаза. — Ты дрожишь, — сказал Майк. — Нет. — Дрожишь. — Но в голосе не было насмешки. — Я тоже. Они стояли так, в тишине, нарушаемой только шумом воды в трубах. А потом Майк сделал то, чего Уилл боялся и ждал все эти три месяца. Он поцеловал его. Это был неловкий поцелуй — Майк, видимо, целовал парня впервые. Губы сухие, дыхание сбитое, носы сталкиваются. Но Уиллу казалось, что он парит в воздухе. Он приподнялся на цыпочки, вцепился руками в футболку Майка и отвечал. Неумело, жадно, боясь, что это сон. Майк отстранился первый. Дышал тяжело. Смотрел на Уилла так, будто видел впервые. — Охренеть,— выдохнул он. Уилл засмеялся. Нервно, на грани истерики. И заплакал. Сам не заметил, как по щекам потекли слезы. — Эй, эй, ты чего? — Майк испуганно схватил его за плечи. — Я что-то не так? — Нет, — Уилл вытирал слезы грязной рукой, размазывая по лицу. — Всё так. Просто… я думал, никогда. Майк смотрел на него и вдруг притянул к себе, обнимая крепко, как родного. Уилл уткнулся носом ему в плечо и трясся. От счастья. От страха. От всего сразу. — Ты дурак, — шепнул Майк куда-то в макушку. — Три месяца я с ума сходил, а ты молчал. —А ты? — А я боялся. Думал, ты пошлешь. Скажешь, что я ненормальный. Уилл отстранился, посмотрел на него заплаканными глазами. — Ты ненормальный,— сказал он. — Но я тоже. Майк улыбнулся. По-настоящему. Тепло. Так, как улыбался только раз — когда забрал тот рисунок. — Вытрись, — сказал он, доставая из кармана платок. — Сопли размазал. Уилл фыркнул, но платок взял. Вытер лицо. Посмотрел на Майка. — А чего мы тут стоим? — спросил он. — А где нам еще быть? — хмыкнул Майк. И вдруг Уилла осенило. Та идея, которая приходила в голову по ночам, от которой он краснел в подушку и зажимал лицо руками. Сейчас, в этом прокуренном туалете, с этим человеком, она не казалась такой страшной. Она казалась… правильной. — Майк, — начал он. Голос сел. Пришлось откашляться. — Я хочу… то есть, если ты хочешь… мы можем… — Он замолчал, чувствуя, как горит лицо. — Что? — Майк смотрел с любопытством. — Ты чего красный как рак? — Я хочу сделать тебе приятно, — выпалил Уилл и зажмурился. Тишина. Потом Майк выдохнул — Уилл услышал этот выдох, даже с закрытыми глазами. — Уилл, ты…— голос Майка охрип. — Ты серьезно? Уилл открыл глаза. Майк смотрел на него так, что у него подкосились колени. Темные глаза стали почти черными, зрачки расширились. — Если не хочешь, то не надо, — быстро заговорил Уилл. — Я просто подумал, раз мы тут, и ты расстроен, и я хочу тебя утешить, и вообще я никогда не… но я читал и смотрел… в смысле, теоретически представляю… — Замолчи, — перебил Майк и снова поцеловал его. Коротко. Быстро.— Замолчи и… — Он замялся. — Ты правда хочешь? Уилл кивнул. Горло пересохло так, что говорить было невозможно. Майк оглянулся на дверь. Щеколда закрыта. Туалет пустой. Школа гудит где-то далеко, внизу. — Иди сюда, — сказал он тихо и потянул Уилла за руку в сторону кабинок. Они зашли в самую дальнюю. Майк закрыл дверцу изнутри. Стало тесно — двое еле помещались. — Ты как хочешь? — спросил Майк шепотом. — Может, я сяду? Уилл кивнул. Майк опустился на крышку унитаза. Уилл стоял перед ним, чувствуя себя нелепо и возбужденно одновременно.