В чужом доме

— Только… — начал Уилл и сглотнул. — Только не смотри на меня, ладно? — Почему? —Потому что я тогда не смогу. Майк усмехнулся, но кивнул и отвел глаза в сторону. Уперся взглядом в стену кабинки, исписанную глупыми надписями. Уилл медленно опустился на колени. Пол был холодным, кафельным. Он почти не чувствовал. Все внимание было сосредоточено на джинсах Майка, на его руках, которые сжались в кулаки на коленях. — Я первый раз, — прошептал Уилл, скорее для себя. — Я тоже, — ответил Майк. — В смысле, чтобы… ну, с парнем. Уилл поднял на него глаза. Майк смотрел на стену, но щеки у него горели. Таким Уилл его еще не видел. Растерянным. Почти робким. Это придало смелости. Дрожащими пальцами Уилл расстегнул пуговицу на джинсах, потянул молнию вниз. Майк шумно выдохнул, но не пошевелился. — Если сделаю больно, скажи, — попросил Уилл. — Твою мать, Уилл, просто делай уже, а то я сейчас взорвусь. Уилл нервно хихикнул и потянул джинсы вниз, вместе с боксерами. Дальше он действовал наугад, полагаясь на интуицию и те самые "теоретические знания". Было неловко, руки тряслись, зубы пару раз задели не там, и Майк шипел сквозь зубы. Но потом Уилл поймал ритм, расслабился — и вдруг понял, что ему самому это нравится. Нравится чувствовать Майка вот так. Нравится слышать его сбитое дыхание. Нравится знать, что это он, Уилл, делает так, что у Майка подкашиваются локти. — Уилл, — выдохнул Майк. Голос сорвался. — Уилл, я сейчас… Он дернулся, зажимая себе рот рукой, чтобы не закричать. Уилл не отстранился, как учили в тех самых источниках, а остался на месте, чувствуя горьковатый вкус. Несколько секунд было тихо. Только дыхание Майка — тяжелое, рваное. Потом Майк открыл глаза и посмотрел на Уилла. Тот сидел на коленях, вытирая губы тыльной стороной ладони, и смотрел снизу вверх. Так же, как в первый день. Но теперь по-другому. — Иди сюда, — Майк рывком поднял его, усадил себе на колени, прижал крепко. — Ты… — он не договорил, просто уткнулся лицом в шею Уилла и замер. — Тебе понравилось? — спросил Уилл тихо. — Заткнись, — буркнул Майк в его кожу. — Ты издеваешься? Конечно, понравилось. Уилл улыбнулся и обнял его в ответ. В тесной кабинке, пахнущей хлоркой, на коленях у парня, который три месяца назад назвал его «мелким и тощим». Жизнь определенно шла странными путями. — Нам пора, — сказал Майк, но не пошевелился. — Знаю. — Перемена скоро кончится. — Знаю. Майк отстранился, заглянул в глаза. Провел пальцем по щеке, стирая что-то. Слезу? Грязь?. — Вечером поговорим, ладно? Уилл кивнул. — И это… — Майк замялся. — Спасибо. Уилл фыркнул. — За что? — За то, что ты есть. Они привели себя в порядок молча. Майк одернул футболку, Уилл сполоснул лицо над раковиной холодной водой. В зеркале отражались двое раскрасневшихся парней с блестящими глазами. — Я пойду первый, — сказал Майк. — Ты через пять минут. Уилл кивнул. У двери Майк остановился, обернулся. — Уилл? — Да? — Тот рисунок. С моим портретом. Он до сих пор у меня. И вышел. Уилл остался один. Посмотрел на себя в зеркало. Потрогал губы — припухшие, красные. Улыбнулся своему отражению. Впервые в жизни он смотрел на себя по-другому.