All the Young Dudes читают "Гарри Поттер и Философский камень"

Распределяющая шляпа Прочитал Питер, едва подрагивающим голосом. Ему было неловко читать при таком количестве народа, а если Мистер и Миссис Поттер решать позвать людей из списка, то будет еще более неловко, благо что глава короткая. Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше. — Макгонагалл, — усмехнулся Сириус. — Профессор Макгонагалл, — поправила парня Юфимия — Первое впечатление обманчиво, она очень добрая, — улыбнулась Лили. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. — Пф, да дом Дурслей старая лачуга по сравнению с Хогвартсом, — фыркнул Джеймс. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Почему нельзя сразу отправится в большой зал? — поморщился Сириус, вспоминая свое перво распределение, нервы итак на пределе а они еще и тянут. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Гриффиндорцы переглянулись, за столько лет они действительно стали одной семьей, кто-то чуть ближе. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. — И по волноваться еще не много, я удивлюсь если никого не стошнит от волнения, — поморщилась Юфимия, — стресс вреден для детей. Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Гарри дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы. — Пустая трата времени, — ухмыльнулся Флимонт. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Гарри с шумом втянул воздух. — А как будет проходить этот отбор? — спросил он Рона. — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил тот. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил. — Очень больно, — закивал Сириус. — И невероятно трудно. — Я бы сказал даже жестоко, — поддакнул Питер усмехнувшись. — Придурки, — закатил глаза Римус. Гарри ощутил, как бешено заколотилось его сердце. Испытания? Перед всей школой? Но ведь он не знаком с магией. — Больше половины не знают даже как держать в руках полочку, — закатила глаза Лили. И что же он в таком случае будет делать? Если честно, он совершенно не рассчитывал, что сразу по приезде сюда его ждет нечто подобное. Он беспокойно огляделся и заметил, что и остальные тоже напуганы. Все молчали, кроме Гермионы Грэйнджер, которая стояла рядом с Гарри и шепотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора. — Если она наизусть выучила все учебники то должна была знать о таком артефакте как распределяющая шляпа, — хмыкнула Юфимия. Гарри старался ее не слушать. Он еще ни разу в жизни так не нервничал — даже когда Дурсли получили письмо из его школы. А в письме, между прочим, говорилось, что Гарри имеет самое прямое отношение к тому, что парик его учительницы каким-то образом поменял цвет и из черного превратился в голубой. — Видимо эта учительница не была верхом благодетели, раз магический выброс отразился на ней, — фыркнул Флимонт. Тогда ему пришлось плохо, Лили сжала зубы. но сейчас он чувствовал себя намного хуже. Гарри уставился в пол, пытаясь набраться мужества и настроиться на предстоящее испытание. Ведь профессор МакГонагалл могла вернуться в любую секунду и повести его на страшный суд. Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Гарри даже подпрыгнул от неожиданности. — Призраки, — закатила глаза Юфимия, — они до сих пор устраивают представления для первокурсников? — Да, — хором ответил подростки. — Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…

— Они про Пивза? Ему давали уже столько шансов, полтергейсту не место в школе полной детей, — пробормотала женщина. — А нам он нравится, к нему главное найти подход, — ухмыльнулся Джеймс. — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком… Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? — Какие они беспалевные, — хихикнула Лили, — что же еще могла делать группа одиннадцатилеток первого сентября перед церемонией распределения? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! — Я думаю она малость перебарщивает, ребята итак волнуются, к чему эта строгать? — поморщилась Юфимия. У Гарри было ощущение, словно его ноги налились свинцом. Он встал за мальчиком со светлыми волосами, за ним встал Рон, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Волшебники довольно заулыбались. Большой зал был для всех самым прекрасным местом, уютным, вкусно пахнущим. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. — Им тоже интересен результат отбора, — ухмыльнулся Римус. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса». Сириус поморщился не понимая что нашли Лили и миссис Поттер в этой несносной девчонки, она же наглая и противная, в каждой бочке затычка. Блэк не удивится если она попадает на Слизерин, лишь бы не на гриффиндор. Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок. Гарри казалось, что Большой зал находится под открытым небом. Гарри услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку. — Предварительно сожгла бы, — хмыкнула Лили. «Интересно, зачем она здесь? — подумал Гарри. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Может быть, надо попытаться достать из нее кролика, как это делают фокусники в цирке?» — Зачем доставать кролика из шляпы если можно его сделать из нее самой? — не понял Джеймс. — Потому что маглы не умеют трансфигурировать вещи в животных, — закатила глаза Лили. Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

— Ооо, новая песня, Питер споешь ее нам? — выгнул бровь Сириус, глядя на покрасневшего друга. — Нет, если так хочется сам пой, — фыркнул тот, и Бродяга, пожав плечами, забрал книгу из рук Петтигрю, громко начал напивать, глядя как друзья хихикают. Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. Гриффиндорцы ярко улыбнулись, полностью согласные с этим. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Мародеры скривились надеясь что Гарри попадет не туда, что угодно лучше только не Слизерин. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.

— Что ж, не плохо, она каждый год придумывает все лучше и лучше, — хмыкнул Сириус, отдавай книгу обратно другу. — В наше время ее песни были куда лучше, — хмыкнула Юфимия. Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем. Мародеры захихикали. — Даже не все взрослые волшебники способны на это, что уж говорить о первокурсниках, — закатил глаза Флимонт. Гарри с трудом выдавил из себя улыбку. Да, конечно, примерить Шляпу было куда проще, чем демонстрировать свои познания в магии, но его смущало, что на него будет смотреть такое количество людей. — Без этого, увы, никак, — вздохнула Лили. А к тому же Шляпа требовала от него слишком многого — сейчас Гарри не чувствовал себя ни сообразительным, ни остроумным, ни тем более храбрым. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, Гарри бы сразу понял, что это его факультет. — Глупости, шляпе безразлично как ты ведешь себя в данную минуту, она оценивает характер, помыслы, навыки, — покачал головой Флимонт. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! — О, сразу пошли с чистокровных, — фыркнул Сириус. — Не просто чистокровных, Абботы входят в священные двадцать восемь, — пояснила Юфимия. Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение… — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. — Мама с папой обрадуются. — Прекрати, Сириус, — Пуффендуй тоже очень даже хороший факультет! — разозлилась Лили. — Там учатся одни тупицы, все об этом знают, — фыркнул он. — Тогда странно что тебя определили на Гриффиндор! — Что?! Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — Случайно не внучка Амелии Боунс? — нахмурилась Юфимия, стараясь не замечать как Лили и Сириус прожигают друг друга взглядом. — Наверно, у нее ведь есть уже взрослая дочь. — Катрина Боунс, училась на Когтевране, выпустилась два года назад, — ответила Лили. — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. — Еще одна из священных, — фыркнул Флимонт. Возможно, дело было в игре воображения, но после того, что Гарри услышал о Слизерине, все, кто попадал туда и кто сидел за их столом, казались ему неприятными личностями. — Предвзятость, — поморщилась Юфимия. Гарри начал чувствовать себя по-настоящему плохо. Он вспомнил, как было в его старой школе на уроках физкультуры, когда учитель назначал капитанов команд для игры в футбол или баскетбол. А те сами выбирали себе игроков. Гарри всегда выбирали последним, и не потому, что он был физически неразвитым, а потому, что никто не хотел ссориться с Дадли. — Тут такого не будет, — улыбнулась Лили. — Финч-Флетчли, Джастин! — ПУФФЕНДУЙ! Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грэйнджер! — Хоть бы не гриффиндор, хоть бы не гриффиндор, — бормотал Сириус. Лили закатила глаза. Судя по всему, Гермиона, в отличие от Гарри, с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу. — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. — НУ блииин, — разочарованно застонал Сириус. — Да ладно тебе, мы же ее совсем еще не знаем, — фыркнул Римус. — И не хочу знать, достаточно что она мне просто не нравится. Рон застонал — видимо, несмотря на все свои сомнения, он верил, что попадет туда же, где были его братья, а учиться вместе с настырной и всезнающей Гермионой ему явно не хотелось. Сириус понимающе кивнул. Мозг Гарри вдруг пронзила страшная мысль — одна из тех, которые всегда появляются, когда слишком нервничаешь. «А что, если Шляпа решит, что я не подхожу ни для одного из факультетов?» — подумал он. — Это не возможно, — фыркнул Флимонт. — Только если ты не бесчувственный робот, — добавила Юфимия. Гарри вдруг представил, как он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с головы Гарри и не сообщает ему, что, по всей видимости, произошла ошибка и ему лучше сесть на обратный поезд до Лондона. — Кажется у него начала развиваться паранойя, — пробормотал Джеймс. — Брось, а та как будто не нервничал при распределении? — закатила глаза Лили. — Нет, — фыркнул он, — я был уверен что попаду на Гриффиндор. — Ах, ну еще бы. Правда, нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Долгопупса, — Долгопупс, видимо он будет неплохо так участвовать в будущем Гарри, раз его родители были в списке, — кивнул Флимонт. того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. — Как смешно, — закатила глаза Лили. Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, и его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — СЛИЗЕРИН! — Я ни капли не сомневался, — хмыкнул Сириус. Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу, ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перкс и, наконец… — Поттер, Гарри! — Ууу, куда же попадет Гарри? — потер в предвкушении ладони Бродяга. — Гриффиндор конечно, иначе и быть не может, — ухмыльнулся Джеймс. Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. Девушки раздраженно закатили глаза. А затем перед глазами встала черная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить?

— Она спрашивает его? — удивился Питер. — Думаю это риторический вопрос, — пожал плечами Джеймс. — И ничего не риторический, со мной шляпа тоже колебалась между двумя факультетами и спросила куда бы я хотел поступить. — И между какими факультетами у тебя был выбор? Гриффиндор это очевидно, а второй? — нахмурился Сириус. — А ты как думаешь? — изогнул бровь Лунатик. — Пуффендуй? — Идиот, Когтевран. Мой отец же учился на когтевране. — Я пошутил, — засмеялся Сириус, — в любом случае хорошо что ты выбрал нас. Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. «Только не в Слизерин, — подумал он. — Только не в Слизерин». — Ага, значит, не в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно… Джеймс от удивление выпучил глаза, — в каком смысле есть все задатки?! На что эта гнусная шляпа намекает? — Джеймс, не будь таким. Мир не делится на черное и белое, есть и хорошие слизеринцы. Адекватные, — вздохнул Флимонт. — Моя сестра, Андромеда, училась на Слизерине. Она одна единственная адекватная в нашей семейке. — Вот видишь. Ребенок, взгляни на вещи шире, ты сам говорил в какой бы факультет он не отправился, твоим сыном быть не перестанет. — Конечно не перестанет, но ее слова звучат как… Как оскорбления, будто у него есть все зачатки темного мага! — Очень сомневаюсь что она это имела ввиду, — фыркнула Лили. Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен… Что ж, тогда… ГРИФФИНДОР! — Фух, теперь я точно спокоен, на гриффиндоре безопаснее… — Так вот в чем проблема? — удивилась Лили, — ты просто беспокоишься что на Слизерине его будут обижать? — Ну, не только это. Но будет честны, все мы знаем какие волшебники учатся на слизерине и как они топят тех кто слабее их? Даже полукровок! Лили вмиг помрачнела. Уж она знала о зверствах что происходили на змеином факультете, ее бывший лучший друг был не самым популярным парнем в коллективе, и как же хорошо что он в совершеннстве знал зельеварение, особенно лечебные зелья. Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. — Наверно потому что в этот раз ты сидишь с ней на голове? — ухмыльнулся Римус. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что его все-таки выбрали и что он попал не в Слизерин, что даже не замечал, что ему аплодируют более бурно и продолжительно, чем другим. Рыжий староста Перси вскочил со своего стула, схватил руку Гарри и начал ее трясти, а близнецы Фред и Джордж в это время вопили во весь голос: — С нами Поттер! С нами Поттер! — Поттер, Поттер, — пробормотал Джеймс, тайно радуясь что сын популярен. Его не будут притеснять, гнобить, издеваться, игнорировать, вообщем все то что происходило с ним в маггловской школе. Пожав руки всем желающим, Гарри плюхнулся на свободный стул, оказавшись как раз напротив призрака в трико, которого он видел перед началом церемонии. Призрак похлопал его по руке, и Гарри внезапно испытал очень неприятное, испугавшее его ощущение — ему показалось, что он сунул руку в ведро с ледяной водой. — Понимаю, — скривился Хвост. Теперь он наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Гарри, показал ему большой палец, и Гарри улыбнулся в ответ. А в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседал Альбус Дамблдор. Гарри сразу узнал его — он был таким же, как на карточке-вкладыше из «шоколадной лягушки». Серебряные волосы Дамблдора сияли ярче, чем привидения, ярче, чем что-либо в зале. — За столько лет он не капли не изменился, — фыркнул Флимонт. Еще Гарри заметил профессора Квиррелла, нервного молодого человека, с которым он познакомился в «Дырявом котле». Сейчас на голове Квиррелла красовался большой фиолетовый тюрбан, так что профессор выглядел еще более странным, чем раньше. — Тюрбан? Он жил в индии? — насмешливо фыркнула Лили. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь Рона. Гарри видел, что тот даже позеленел от страха. Гарри скрестил под столом пальцы, и через секунду Шляпа громко завопила: — ГРИФФИНДОР! — В этом можно было не сомневаться, — ухмыльнулся Флимонт, — если факультет это уже семейная традиция, очень редко кто может ее нарушить. — Лишь за малым исключением, — хмыкнул Сириус. — За самым малым. Гарри громко аплодировал вместе с другими до тех пор, пока Рон не плюхнулся рядом. — Отлично, Рон, просто превосходно, — с важным видом похвалил его Перси Уизли, в то время как последний в списке Блез Забини уже направлялся к столу Слизерина. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу. — Ура, теперь время пира, — обрадовался Сириус. — Ты то чего радуешься? У нас вообще лето, — усмехнулся Джеймс. — Я рад за Гарри. — Ааа, ну раз так: Ура! Время пира! — Идиоты, — с улыбкой пробормотали Римус и Лили переглянувшись. Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости он съел не несколько часов, а несколько веков назад. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! — И что это значит? — поморщился Джеймс. Флимонт и Юфимия с улыбкой переглянулись. — Не думала что Альбус помнит, — хихикнула женщина. — Маам? — Заметили что слова четыре? Во времена когда еще учились мы, студенты так называли другим студентов, из другого факультета, — пояснил Флимонт. — Я не понял, — нахмурился Сириус. — Ох, Олухами назвали всех Когтевранцы, по их мнению все остальные факультеты были тупыми олухами, — произнесла Юфимия. — А пузырь? — спросила Лили, начиная понимать логику. — Пузырями называли всех мы, гриффиндорцы, потому что все остальные были трусами. — Где связь между пузырем и трусом? — Эта метафора, дорогая. Толстые и трусливые словно пузыри, лопнут от касания. — Так, а остаток это Слизерин, правильно? — догадался Римус. — Все верно, они слишком заносчивые и остальные для них ничто, всего лишь остаток от их величия, — кивнул Флимонт. — С уловкой немного сложнее. Пуффендуйцы не блещут умом, не сильные в учебе, и поэтому считали что и другие такие же не сообразительные. А получают хорошие отметки с помощью различных уловок. — Поэтому для них все остальные уловка, то есть насмешка. — Верно, Лили, — улыбнулся Флимонт. — Звучит конечно логично, — протянул Джеймс. — Но тупо, — фыркнул Сириус. — Есть такое, мы думали он уже давно забыл об этом, — хихикнула Юфимия.

Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет. — Он… он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, — Разве что немного, — улыбнулся Флимонт. обращаясь к сидевшему слева от него Перси. — Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гарри? Гарри посмотрел на стол и замер от изумления. Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Гарри никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы. — Теперь я знаю любимые блюда Гарри, — улыбнулась Юфимия. — Как аппетитно, скорее бы в хогвартс, — протянул Сириус. — Это будет наш последний пир, — вздохнула Лили. — Значит надо будет наесться до отвала! Надо признать, что Дурсли никогда не морили Гарри голодом, но и никогда не давали ему съесть столько, сколько ему хотелось. А Дадли всегда съедал то, что особенно нравилось Гарри, даже если его самого от этого тошнило. — Мелкий выродок, — скривился Джеймс. Но сейчас Гарри был не в доме Дурслей. Он положил в свою тарелку всего понемногу — за исключением мятных леденцов — и накинулся на еду. Она была просто великолепной. — Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как Гарри поедает стейк. — Вы хотите… — начал было Гарри, но призрак покачал головой. — Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. — Тогда зачем сидеть и смотреть как едят другие? — закатила глаза Лили, — так и подавится можно. — А призракам что? Одним больше, одним меньше. — Сириус! У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора. — Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. — Мои братья рассказывали о тебе — ты Почти Безголовый Ник! — Он не любит когда его так называют, — поморщился Римус. — Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган. Тот самый светловолосый мальчик, который стоял перед Гарри в шеренге. — Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым? — Этого он тоже не любит, — протянула Лили. Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось. — А вот так, — раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо. Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Затем он потянул себя за правое ухо, и голова с щелчком встала на место. Привидение прокашлялось. — Какая гадость, — скривилась Юфимия, зачем же так за столом? — Итак, за новых учеников факультета Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. — Шесть лет?! — удивился Джеймс. — Чему ты удивляешься, разве Гриффиндор победил хоть раз за ЭТИ шесть лет? — фыркнула Лили. — Нет, но и Слизерину победу не отдавали! — Если бы кое кто не нарушал правила систематически, может наших балов и хватило победить змей! Кровавый Барон — это привидение подвалов Слизерина — стал почти невыносим. Гарри посмотрел в сторону стола Слизерин и увидел жуткого вида привидение с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. — Жуууть, — протянул Питер. Барон сидел рядом с Малфоем, который, как с радостью отметил Гарри, был вовсе не в восторге от такого общества. — Карма, — ухмыльнулся Джеймс. — А как получилось, что он весь в крови? — выпалил Симус, которого почему-то очень заинтересовал этот вопрос. — Я никогда не спрашивал, — деликатно заметил Почти Безголовый Ник. Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги… — Это просто не справедливо! Должно быть все на столе, а не подавать сладкое уже когда живот полный. — Лунатик, у тебя не бывает полного живота, — хохотнул Сириус. — Да пошел ты, у меня растущий организм. Пока Гарри наполнял свою тарелку разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях. — Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду. — Такое себе, — поежилась Юфимия, — как можно не сказать мужу кем являешься? Мало ли как он отнесется потом к этой тайне. Все рассмеялись. — А ты, Невилл? — спросил Рон. — Я… Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — Значит Фрэнк и Алиса тоже… — глубоко вздохнула Юфимия. — Они имеют права знать о своем будущем и судьбе сына, — мягко улыбнулась Флимонт, поддерживая жену которая души не чаяла в Алисе, та была ей словно дочь. — начал Невилл. — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. — Какой ужас! — возмутилась Лили, — он бы еще в окно его выкинул! Отвратительное поведение взрослого. В общем, я был самым обычным — до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. — Ты что-то сказала? — насмешливо но мрачно подколол девушку Джеймс. — Я в шоке, — ошеломленно покачала головой Эванс. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья. Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, — они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник. Мой двоюродный дядя Элджи на радостях подарил мне жабу. — Этого двоюродного дядю Элджи по хорошему надо в министерство сдать, а потом проверить в мунго! — разозлилась Юфимия. Тут Гарри прислушался к тому, о чем говорили сидевшие слева от него Перси и Гермиона. Впрочем, он мог бы догадаться: Гермиона, естественно, говорила о занятиях. Сириус закатил глаза. — Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. — Она дура? Заниматься сейчас? После поезда, ночью? У нее мозги есть? а впрочем неудивительно почему ее не отправили в когтевран. Там все слишком умные для нее. — Сириус, не надо так. Она всего лишь ребенок, — покачал головой Римус. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом. — Но самым увлекательным, — улыбнулся Джеймс. — На многое не рассчитывай. Вы начнете с мелочей, будете превращать спички в иголки, примерно так… Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. — И какая учеба в таком состоянии? — Хватит уже, Бродяга, не будь злюкой. Чтобы не заснуть, он вытаращил их и начал глазеть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор Квиррелл, так и не снявший свой дурацкий тюрбан, разговаривал с незнакомым Гарри преподавателем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей. — Да ну нахуй?! — Джеймс! Чтобы я этого больше не слышала! — Извини, мам, но… Снейп? Серьезно бл, блин! Не верю! — Северус преподаватель? — прошептала Лили не веря, он же ненавидит детей. Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на Гарри — и голову Гарри пронзила острая боль. Ему показалось, что его похожий на молнию шрам на мгновение раскалился добела. — Что этот ублюдок сделал с моим сыном? — разозлился Джеймс. — Ох, это будет трудно, — тяжело вздохнула Лили. — Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу. — Что случилось? — поинтересовался Перси. — Н-н-ничего, — с трудом выдавил из себя Гарри. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Но вот ощущение, которое возникло у Гарри, когда он поймал взгляд крючконосого, — ощущение, что этому преподавателю очень не нравится Гарри Поттер, осталось. — Интересно, с чего бы ему не нравился Гарри Поттер? — почти ласково произнесла фамилию Лили, глядя на нее Джеймс помрачнел, надеясь что этому мудаку не хватит совести отыграться на сыне за их вражду в школе. — А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — спросил он у Перси. — А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снегг. — Снегг? Он сменил фамилию? — удивилась Лили. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снегг. — Ничего не изменилось, — фыркнул Сириус. Гарри какое-то время понаблюдал за Снеггом, но тот больше не смотрел на него. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. — Ничего нового, — хмыкнул Римус. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — Будущее наше поколение, — довольно протянул Сириус. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. — Гарри это не будет касаться еще как минимум год, — вздохнул Джеймс. — Год? Он в отличии от тебя не сидел с детства на метле, — фыркнула Лили. — Напротив, зная меня я как раз думаю что он и сидел в детстве на метле, — заулыбался парень. — В первый год жизни не особо запоминается в сознательном возрасте, — хмыкнула Юфимия. — Но гены Поттеров вполне могут сыграть свое. В нашем роду не было еще не одного Поттера кто не умел бы сидеть на метле, — произнес Флимонт. — Первокурсники в любом случае не могут попасть в команду, — закатила глаза Лили И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. — Что? Что это значит? — нахмурилась Юфимия. — Наверняка очередной заскок Альбуса, — фыркнул Флимонт. — Но это странно? Если туда нельзя ходить то зачем он об этом сказал? — Чего? — удивился Сириус не понимая логики Лили. — Дети очень любопытны, Блэк, и если им что-то запретить то желание сделать наперекор будет только выше. Кому как не вам об этом знать? — Она права, — кивнул Римус. — Да знаю я, она всегда права, — обижено фыркнул Бродяга. — Он мог предупредить старост и наложить охранные и отвлекающие чары, чтобы дети туда не сувались, — пробормотала Юфимия. Гарри рассмеялся, но таких весельчаков, как он, оказалось очень мало. — Он ведь шутит? — пробормотал Гарри, повернувшись к Перси. — Может быть, — ответил Перси, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост. — Да, тут я согласен, — кивнул Флимонт. — Старосты, — фыркнул Сириус. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. — О неееет, Хвост пропусти это, — простонал Джеймс. — Вы чего, это же школьный гимн! — улыбнулась Юфимия. — Я не буду петь, только прочту, — буркнул Питер. — Уже хорошо, — довольно кивнула женщина, под одобрительные кивки мародеров. Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! Парни зажали уши руками, за шесть лет этот гимн не мало попортил им нервов. Многих уже тошнит от надоевших строчек. И весь зал заголосил: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Не смотря на слова об отсутствии пения, голос Питера звучал громко и торжественно, он читал с выражением, за что старшие Поттеры были ему благодарны. Они так давно не слышали этот гимн. Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести.

— Фух, — выдохнул Сириус, когда строчки песни закончились и голос Петтигрю снова стал тихим. Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. — Ммм, отличная идея, можно в сентябре так спеть, — ухмыльнулся Джеймс. — А как вы пели до этого? — Мы не пели, мы шептали. — А на шестом курсе вообще молчали, — фыркнула Лили, поясняя Юфимии. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Этот старик, самый настоящий псих, — фыркнул Сириус. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Первокурсники, возглавляемые Перси, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице. Ноги Гарри снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Он был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. — Как этому можно не удивится? — удивился Римус, — меня даже в полуобморочном состоянии от усталости каждый раз удивляли, первый год уж точно. И воспринял как само собой разумеющееся то, что Перси дважды проводил их сквозь потайные двери — одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, они поднимались то по одной лестнице, то по другой. Гарри не переставал спрашивать себя, когда же они доберутся до цели, и тут Перси вдруг остановился. — Зачем такая конспирация? В гостиную все равно без пароля не попасть, — хмыкнул Джеймс. Перед ними в воздухе плавали костыли. Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти. — Пивз, — хихикнул Сириус. — Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос: — Пивз, покажись! Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара. — Уф, а он совсем не изменился, да? — поморщилась Юфимия. Ее сын покачал головой. — Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит? Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны. — О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся. — Кому веселье а кому больничное крыло в первый учебный день, — раздраженно произнесла Лили. Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы. — Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси. Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу. Девушка скривила губы, говоря именно об этом. Порой Пивз в своих шутках не знает меры. Они слышали, как он удаляется от них, из вредности стуча чем-то по выставленным в коридоре рыцарским доспехам. — Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли. — Для него статуса старосты ничего не значит, разве что повод поглумится побольше, — закатил глаза Сирус. Они стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка. — Пароль? — строго спросила женщина. — Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами. — Ммм, наша гостиная. Как я соскучилась по ней за лето, — улыбнулась Лили. Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок — и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей — А у нас четыре кровати в комнате, — хмыкнул Питер. с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и забрались на кровати. — Классно поели, правда? — донеслось до Гарри бормотание Рона, скрытого от него тяжелыми шторами. — Уйди отсюда, Короста! Представляешь, Гарри, она жует мои простыни! — Может проголодалась? — нахмурилась Юфимия. Гарри хотел спросить Рона, что из сладкого ему больше всего понравилось, но не успел — он заснул, едва голова коснулась подушки. Лили мягко улыбнулась. Наверное, странный сон, приснившийся Гарри, объяснялся тем, что он слишком много съел. Во сне он расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла, а тюрбан беседовал с ним, убеждая его, что он должен перейти на факультет Слизерин, поскольку так ему предначертано судьбой. Гарри категорично заявил тюрбану, что он ни за что не перейдет в Слизерин. Тюрбан становился все тяжелее и тяжелее, и Гарри пытался его снять, а тот сжимался, больно сдавливая голову. Рядом стоял Малфой и смеялся над тщетностью предпринимаемых Гарри попыток. А затем Малфой превратился в крючконосого преподавателя по фамилии Снегг, который хохотал громким леденящим смехом. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и Гарри проснулся, обливаясь потом и содрогаясь. — Во всем виноват Снейп, это я вам говорю, — закивал Джеймс, ему все еще не давала мысль что мерзкий слизеринец будет учить его сына. — Почему тюрбан разговаривает? — не поняла Юфимия. — Очень странный сон, — согласился с ней Флимонт. Гарри перевернулся на другой бок и снова заснул. А когда проснулся следующим утром, он даже не мог вспомнить, что ему приснилось. — Зато мы помним, — угрюмо произнесла Лили. — Конец главы, — с облегчением выдохнул Питер, передавая книгу Флимонту. — Первый круг пройдет, — с легкой улыбкой произнес он, открывая следующую главу.

Продолжение следует…