Крыши и мельницы

Утро началось обычно. Лукас допивал чай, когда за окном что-то изменилось. Сначала он не понял — просто ветер, который всегда дул в Мондштадте, стал громче. Сильнее. Настойчивее. А потом небо потемнело. Он подошел к окну, выглянул на улицу. Тучи сгущались с неестественной скоростью, закручиваясь в спираль прямо над городом. Птицы замолкли — резко, будто их выключили. В воздухе запахло озоном и страхом. — Что за… — начал он, и в этот момент ветер взвыл. Настоящий ураганный вой, от которого закладывало уши. Глаз на поясе полыхнул жаром — предупреждая? пугаясь? Лукас не понял. Он схватил куртку и выбежал на улицу, потому что сидеть в четырех стенах, когда мир рушится, было невозможно. Площадь перед таверной превратилась в ад. Ветер срывал вывески, крутил тележки, подбрасывал в воздух бочки. Люди кричали, разбегались, падали. Где-то плакал ребенок. А над всем этим, в разрыве туч, кружил дракон. Лукас замер. Огромное существо — синее, с длинным телом и горящими глазами — пронеслось над шпилем собора, и следом за ним хлынула новая волна ветра. Такой силы, что Лукаса сбило с ног. Он ударился спиной о мостовую, на секунду потерял дыхание. В ушах звенело. А когда проморгался — увидел девочку. Маленькая, лет семи, в синем платье. Она стояла посреди площади и смотрела в небо — на дракона — широко раскрытыми глазами. Рядом не было взрослых. Ветер трепал ее волосы, толкал в спину, и она едва держалась на ногах. Еще секунда — и ее унесет. Лукас вскочил. — Стой! — заорал он, но ветер унес крик. Он побежал. Ноги не слушались, ветер бил в грудь, пытаясь опрокинуть снова. Глаз на поясе горел так, что прожигал рубашку, но Лукас не обращал внимания. Девочка пошатнулась — ее ноги оторвались от земли. — НЕТ! Лукас прыгнул. Поймал ее за руку, прижал к себе, рухнул на мостовую, закрывая своим телом. Ветер выл над ними. Девочка кричала, вцепившись в его куртку. А Лукас зажмурился и попытался… сделать что-то. Глаз взорвался жаром. Внутри поднялась волна — не та, слабая, которой он учился в подсобке, а настоящая, яростная, отчаянная. Лукас не думал, не контролировал. Просто хотел, чтобы ветер не тронул эту девочку. Чтобы вокруг них было тихо. И ветер послушался. На секунду — всего на миг — вокруг них образовалась зона тишины. Воздух замер. Вой стих. Девочка перестала кричать и подняла голову, глядя на Лукаса огромными глазами. А потом дракон снова взревел, и защита рухнула. Лукаса швырнуло по мостовой, девочку вырвало из рук. Он успел увидеть, как ее маленькое тело кувыркается в воздухе — и в этот момент из переулка вылетела женщина, подхватила ребенка, прижала к себе и исчезла в подворотне. Жива. Она жива. Лукас попытался встать, но ветер прижимал к земле. Он смотрел, как дракон делает новый круг над городом, как срывает крыши, как ломает мельницы, как люди внизу мечутся в панике. Он попытался снова. Встать. Поднять руку. Сделать хоть что-то. Глаз пульсировал, но силы не было. Та вспышка защиты истощила его. Ветер не слушался. Внутри было пусто. — Давай же, — прошептал Лукас, глядя на дракона. — Давай… я должен… Ничего. Дракон пролетел над самой площадью, и ударная волна вдавила Лукаса в камни. Он зажмурился, чувствуя, как ветер рвет одежду, как пыль забивается в глаза, как где-то рядом с грохотом рушится стена. А потом все стихло. Резко. Будто выключили звук. Лукас открыл глаза. Дракон улетал за горизонт, тучи рассеивались, ветер стихал, превращаясь в обычный мондштадтский бриз. Над городом повисла звенящая тишина. А потом закричали люди. Он сел, оглядываясь. Площадь была неузнаваема — перевернутые тележки, обломки вывесок, выбитые окна. Где-то плакал ребенок, кто-то звал на помощь, кто-то просто сидел на земле и смотрел в одну точку. Лукас поднялся на дрожащие ноги. Руки тряслись, в голове гудело, перед глазами все плыло. Он сделал шаг, второй — и чуть не упал, споткнувшись о камень. — Лукас! Дайн выскочил из подворотни, подхватил его под руку. Лицо у великана было бледным, усы обгорели, на лбу красовалась ссадина. — Ты жив? Цел? Где тебя носило? — Я… — Лукас сглотнул. — Девочка… там была девочка… — Ее мать нашла, — отрезал Дайн. — Она орала на всю площадь, что какой-то парень спас ее дочь. Это ты? Лукас кивнул. И тут же его повело в сторону. Дайн подхватил крепче, почти понес к таверне. — Силы тебя дери, — бормотал он. — Герой нашелся. Под дракона лезть… Пошли, там Дилюк помогает, надо… Он не договорил. Лукас и сам видел. Дилюк стоял на ступенях собора, окруженный рыцарями. На нем не было плаща, рубашка порвана, лицо в пыли, но стоял он прямо и говорил с кем-то из Ордо Фавониус. Рядом суетились лекари, помогали раненым. Лукас смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается странное чувство. Не то, которое было раньше. Другое. Стыд. Дилюк сражался. Дилюк помогал. Дилюк был там, где реально нужна была сила. А он… он спас одного ребенка и выдохся. Его Глаз, который казался таким важным, игрушка по сравнению с настоящей стихией. — Пойдем, — Дайн тащил его к таверне. — Надо оценить урон. --- «Доля ангелов» уцелела чудом. Выбитые окна, перевернутые столы, груда бочек у входа — но стены стояли, крыша была на месте, подвал не затопило. Дайн матерился, пересчитывая убытки. Конрад и Грег молча собирали обломки. Официантки подметали битое стекло. Лукас сидел в углу, обхватив голову руками, и пытался унять дрожь. Глаз на поясе был холодным. Мертвым. — Выдохни, — раздалось рядом. Он поднял голову. Дилюк стоял над ним, протягивая кружку с водой. — Пей. Лукас взял кружку. Руки тряслись так, что вода расплескивалась. — Я ничего не смог, — сказал он тихо. — Я пытался… когда дракон улетал, я пытался что-то сделать… и ничего. Дилюк сел рядом. Просто сел на корточки, прямо на грязный пол, и посмотрел на него. — Ты спас ребенка, — сказал он. — Я видел. — Это было один раз. А потом… — Потом ты выдохся, — закончил Дилюк. — Это нормально. Твой Глаз проснулся меньше двух месяцев назад. Ты не должен сражаться с драконами. — Но вы сражались. Дилюк усмехнулся — уголками губ, едва заметно. — У меня за плечами много лет опыта. — Он помолчал. — И я все равно не смог его остановить. Лукас поднял глаза. Впервые он смотрел на Дилюка не как на начальника, а просто как на человека. Уставшего, с темными кругами под глазами, с пылью в волосах. — Страшно было? — спросил он вдруг. Дилюк задержал взгляд на нем. — Всегда, — ответил он просто. Они сидели молча, пока Дайн не заорал, что нужна помощь. Дилюк поднялся, протянул Лукасу руку. — Вставай. Работы много. Лукас взял руку, поднялся. Ноги все еще дрожали, но внутри уже не было той ледяной пустоты. Глаз на поясе чуть нагрелся. --- До вечера они разбирали завалы. Лукас работал на автомате — таскал доски, собирал стекло, помогал чинить выбитые двери. Мысли возвращались к одному и тому же: дракон, девочка, та вспышка защиты… и потом — пустота, когда он пытался снова. — Эй, герой! — Конрад ткнул его в плечо. — К тебе пришли. Лукас обернулся. У входа стояла та самая женщина — с растрепанными волосами и заплаканными глазами. Рядом с ней держалась за юбку девочка в синем платье. — Вы… — женщина всхлипнула. — Вы спасли мою Лили. Я не знаю, как благодарить… Она говорила еще что-то, но Лукас не слышал. Он смотрел на девочку. Та смотрела на него огромными глазами, а потом вдруг отпустила юбку матери и подбежала. — Дядя! — она обхватила его ноги. — Дядя, спасибо! Лукас замер. Потом осторожно, будто боясь сломать, погладил ее по голове. — Пожалуйста, — прошептал он. — Ты главное… будь осторожна. Женщина подхватила дочь, еще раз поблагодарила и ушла. А Лукас остался стоять посреди таверны, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Не от Глаза. От себя. — Неплохо для первого раза, — раздалось сбоку. Дилюк стоял у стойки, скрестив руки на груди, и смотрел на него. Во взгляде не было насмешки. Только усталость и… что-то еще. То ли уважение, то ли одобрение. — Я все равно не смог помочь, когда было нужно, — ответил Лукас. — Ты помог, когда было можно. — Дилюк кивнул на дверь, за которой скрылась женщина с дочерью. — Это считается. Он развернулся и ушел в подвал. А Лукас стоял и смотрел ему вслед. Внутри все еще было тревожно. Страх перед драконом, стыд за слабость, усталость — все смешалось. Но где-то глубоко, под этим всем, теплилось что-то другое. То ли надежда. То ли обещание, что в следующий раз получится лучше. Ветер задул в разбитое окно, шевельнул волосы. Глаз на поясе слабо светился. — Научись договариваться с ветром, — прошептал Лукас, вспоминая слова Дилюка. — А не командовать. Он закрыл глаза, прислушался к себе. Ветер внутри был тихим, уставшим, но живым. — Договорились, — сказал он ему. И ветер ответил — легким, почти невесомым дуновением.