Солнце

      Намимори встретил Харпер непривычной, почти стерильной тишиной. После копоти неаполитанских переулков и суеты парижских бульваров, этот маленький японский городок казался декорацией к мирной сказке. Воздух здесь пах цветущей сакурой, свежескошенной травой и — едва уловимо — домашним уютом. Для человека, чья жизнь последние девять лет измерялась количеством выпущенных игл и чистотой синтезированного яда, этот запах был почти болезненным. На перрон вокзала сошел невысокий, худощавый юноша в безупречном черном дорожном костюме. На плече — узкий кожаный кофр, в руках — трость с набалдашником в виде солнца. Короткие золотисто-медные волосы были аккуратно зачесаны, а янтарные глаза скрывались за стеклами чуть затемненных очков. Харпер чувствовала, как Пламя Тумана тонкой, едва ощутимой вуалью обволакивает её лицо и фигуру. Эта «маска» Ренато де Соле стала для неё естественнее дыхания. Она знала, что ни один обычный человек не увидит в ней девушку. Для них она была молодым, болезненно изящным аристократом, за внешностью которого скрывалась пружина, готовая распрямиться в любой миг. — Намимори... — негромко произнесла она, пробуя японское слово на вкус. Голос, измененный Туманом, звучал низко и бархатисто. — Реборн, ты действительно нашел самое странное место на земле для воспитания босса Мафии.                                                                               *** Харпер не спешила представляться. Её контракт — если «просьбу» Аркобалено можно было так назвать — подразумевал независимый аудит. Она должна была увидеть Десятого Вонголу своими глазами, без прикрас и подготовительных речей. Она нашла Саваду Тсунаёши через два часа. Он бежал по улице, отчаянно размахивая руками и выкрикивая что-то о домашнем задании, в то время как за ним, невозмутимо сидя в крошечном вертолете, летел Реборн. Харпер замерла на крыше двухэтажного дома, скрытая в тени дымохода. Её зрение, усиленное микро-импульсами Солнца, зафиксировало каждую деталь. «Это он?» — пронеслось в её голове. — «Сутулый, неловкий, с глазами испуганного оленя. В нем нет ни капли жажды крови. В нем нет даже элементарного инстинкта самосохранения». Она наблюдала, как Тсуна спотыкается на ровном месте, как он в панике оправдывается перед какой-то девушкой, и как Реборн безжалостно всаживает в него пулю Посмертной Воли. Когда Савада с криком и горящим на лбу пламенем бросился наперерез грузовику, чтобы спасти котенка, Харпер невольно сжала пальцы на набалдашнике трости. — Гармония Неба... — прошептала она. — Но это Небо слишком чистое. Оно не выдержит веса корон Мафии. Оно просто сгорит.                                                                               *** Её присутствие не осталось незамеченным. Реборн знал, что она здесь, но он хотел, чтобы она проявила себя сама. Случай представился быстрее, чем она планировала. Вечером, когда Тсуна возвращался домой в компании Хаято Гокудеры и Такеши Ямамото, дорогу им преградила группа странных людей. Это не были обычные хулиганы — Харпер сразу узнала почерк мелкой семьи-отступника, решившей попытать счастья и устранить наследника Вонголы, пока тот еще слаб. — Эй, Савада Тсунаёши! — один из наемников, обладающий грубым Пламенем Урагана, зажег кольцо. — Твоя голова стоит больше, чем весь этот городок! Гокудера мгновенно выхватил динамит. — Назад, Десятый! Я разберусь с этими отбросами! — Ха-ха, это что, съемки кино? — Ямамото потянулся за своей битой, всё еще не до конца осознавая опасность. Нападавших было шестеро. Один из них, скрытый в тени, уже наводил снайперскую винтовку на Тсуну. Реборн, сидевший на заборе неподалеку, даже не шевельнулся. Он ждал. Харпер поняла: это её выход. Она не стала прыгать с крыши. Она просто «исчезла» и «появилась» на пути снайперской пули. Для Тсуны это выглядело так: пространство между ним и наемниками вдруг вспыхнуло золотом. Послышался резкий, сухой звук — словно металл ударил о металл. Перед ним стоял незнакомый юноша в черном. В его руке была тонкая игла, которой он перехватил пулю в воздухе. — Слишком много шума для такого мирного вечера, — произнес Ренато, не оборачиваясь. — Т-ты кто?! — вскрикнул Тсуна, падая на землю от неожиданности. — Еще один претендент на голову Десятого?! — Гокудера уже был готов бросить динамит в спину незнакомца. — Остынь, Гокудера, — раздался спокойный голос Реборна. — Это наш гость из Италии. Ренато де Соле. Киллер-одиночка. Харпер проигнорировала их. Её взгляд был прикован к наемникам. Один из них бросился вперед, размахивая ножом, объятым красным пламенем. Её движения были настолько быстрыми, что Ямамото, обладающий врожденным талантом мечника, лишь изумленно расширил глаза. Харпер сделала шаг в сторону, пропуская лезвие мимо, и коротким, почти ласковым движением коснулась шеи нападавшего кончиком иглы. — Активация: Первая стадия, — тихо произнесла она. Наемник замер. Его глаза закатились, лицо мгновенно покрылось испариной, и он рухнул на асфальт, задыхаясь. Его сердце билось так часто, что звук напоминал жужжание насекомого. — Что ты с ним сделал?! — ужаснулся Тсуна. — Я ускорил его время, — Ренато обернулся, и Тсуна впервые встретился взглядом с этим янтарным льдом. — Теперь он будет спать очень долго. Если, конечно, его сердце выдержит такую скорость. Оставшиеся наемники, увидев, с какой легкостью их товарищ был выведен из строя, предпочли позорное бегство. Харпер не стала их преследовать. Она медленно убрала иглу в скрытый механизм трости.                                                                               *** — Чао-су, Ренато, — Реборн спрыгнул с забора и подошел к ней. — Ты опоздал на пять минут. — Перелет был долгим, — ответила Харпер, поправляя очки. — И я не привык к такому количеству солнца в Японии. Оно здесь... другое. Тсуна поднялся, отряхивая брюки. Его трясло. — Э-э... спасибо, что спас меня, Ренато-кун! Но зачем ты это сделал? И почему Реборн тебя знает? Ты тоже хочешь меня чему-то учить?! Харпер окинула Саваду долгим, изучающим взглядом. Она видела его страх, но видела и странную, необъяснимую мягкость в его ауре — то самое Гармоничное Небо, о котором говорил отец. Это Небо не подавляло, оно принимало. — Я здесь не для того, чтобы учить тебя, Савада Тсунаёши, — Ренато склонил голову в вежливом, но холодном поклоне. — Я — независимый наблюдатель. Киллер, который пришел посмотреть, достоин ли ты того, чтобы за тебя умирали мои соотечественники. — Умирали?! Да я вообще не хочу, чтобы кто-то умирал! — закричал Тсуна. Гокудера подошел вплотную к Харпер, подозрительно прищурившись. — Киллер-одиночка, да? Слишком ты щуплый для киллера. И пахнешь как-то... странно. Лимонами? Харпер на мгновение замерла. Её сердце пропустило удар. Запах лимонов — духи Кавальери, которые она не могла заставить себя бросить даже ради маскировки. — Это запах смерти, — отрезала она, делая голос еще жестче. — Лимоны часто сажают на кладбищах Сицилии. Привыкай, подрывник.                                                                               *** Реборн настоял на том, чтобы Ренато поселился в доме Савады. Мама Тсуны, Нана, встретила «нового друга сына» с таким восторгом, что Харпер впервые за девять лет почувствовала себя в замешательстве. — Ой, какой милый мальчик! — Нана всплеснула руками. — Тсу-кун, почему ты не сказал, что у тебя есть такие красивые друзья из Европы? Ренато-кун, проходи, я как раз приготовила карри! Вечером, сидя в комнате Тсуны и наблюдая, как тот отчаянно пытается решить задачу по алгебре под прицелом Леона, Харпер вышла на балкон. Там её уже ждал Реборн. — Что скажешь? — спросил он, потягивая эспрессо из крошечной чашки. — Он слаб, — честно ответила Харпер. — Он никчемен как боец. Но... его Небо. Когда я стояла рядом с ним, моё Пламя Солнца успокоилось. Это опасно, Реборн. Киллер не должен быть спокойным. — Именно поэтому ты здесь, — Аркобалено посмотрел на звезды. — Тсуне нужно Солнце, которое не просто светит, а защищает. И тебе нужно Небо, которое не позволит тебе сгореть в твоем собственном яде. Харпер коснулась медальона под рубашкой. Бинты, стягивающие грудь, казались сегодня особенно тесными. Она посмотрела на свои руки — руки, убившие десятки людей. В этом доме, наполненном запахом карри и звуками глупых споров, она впервые за долгое время почувствовала себя не Ренато. Она почувствовала себя Харпер. И это было самое опасное из всего, что случалось с ней в жизни.