Солнце

Утро в доме Савады началось с катастрофы. Для Харпер, привыкшей просыпаться от шороха листвы или щелчка предохранителя, крик Наны «Тсу-кун, Ренато-кун, вы опоздаете!» стал звуковым ударом. Но настоящим кошмаром оказалась школьная форма. — Я не надену это, — холодно произнесла Харпер, глядя на черные брюки и пиджак, которые Реборн заботливо выложил на её кровать. — В Намимори все ученики носят форму, — Аркобалено, одетый в крошечный школьный костюмчик, поправил шляпу. — Или ты хочешь выделиться? Киллер должен сливаться с толпой, Ренато. К тому же, я уже зачислил тебя в класс к Тсуне. Твоя легенда — студент по обмену из Италии, дальний родственник по линии отца. Харпер стиснула зубы. Спустя двадцать минут она стояла перед зеркалом. Бинты стягивали грудь до немоты в ребрах, Туман аккуратно подправлял линию подбородка, а школьный пиджак скрывал кобуру с иглами на предплечье. — Ты выглядишь слишком... изящно для парня, — заметил Гокудера, встретив их у ворот. — Но для Европы, наверное, сойдет. Эй, Десятый, почему этот Ренато идет так, будто у него в карманах по гранате? — Ха-ха, Гокудера, он просто иностранец, им всё в новинку! — Ямамото похлопал Харпер по плечу. Она инстинктивно дернулась, уходя от касания. Её Ловкость не позволила руке бейсболиста даже коснуться ткани пиджака. Ямамото на мгновение замер, его улыбка стала чуть более осознанной. — Ого, а ты быстрый.                                                                               *** В классе появление Ренато де Соле произвело эффект разорвавшейся бомбы. Девушки мгновенно зашептались о «прекрасном принце из Италии», а Тсуна готов был провалиться сквозь землю от внимания, которое приковал к себе его «родственник». Харпер сидела за партой, чувствуя себя как на допросе. Она не слушала учителя. Её Интеллект, отточенный годами планирования убийств, анализировал пути отхода, толщину стен и потенциальные угрозы. «Угроза №1: Реборн. Угроза №2: Хаято Гокудера (нестабилен). Угроза №3: Такеши Ямамото (скрытый потенциал). Угроза №4...» Она почувствовала это кожей. Холодный, тяжелый взгляд, проникающий сквозь затылок. Взгляд хищника, который учуял на своей территории чужого зверя. Харпер медленно обернулась и посмотрела в окно. На крыше соседнего корпуса стоял человек в черном пиджаке, накинутом на плечи, с красной повязкой на рукаве. — Это Хибари Кёя, — прошептал Тсуна, заметив её взгляд. Его голос дрожал. — Глава Дисциплинарного комитета. Ренато-кун, пожалуйста, никогда, слышишь, никогда не попадайся ему на глаза. Он ненавидит толпы, ненавидит иностранцев и... он просто кусает всех до смерти! Харпер едва заметно улыбнулась. Это был первый раз за день, когда она почувствовала интерес. — Хищник, значит? Посмотрим, насколько острые у него зубы.                                                                               *** Столкновение произошло на большой перемене. Харпер поднялась на крышу, надеясь на минуту тишины, чтобы проверить состояние своих игл — влажность воздуха в Японии была выше, чем в Италии, и это могло повлиять на вязкость яда «Икар». Едва она перешагнула порог, как в её сторону свистнул металл. Харпер не глядя отклонила голову — стальная тонфа прошла в миллиметре от её виска, срезав прядь золотисто-медных волос. — Нарушение дисциплины, — раздался ледяной, монотонный голос. — Ты здесь новенький. Травоядное, которое пахнет кровью и лимонами. Хибари Кёя стоял в паре метров, его тонфы тускло поблескивали на солнце. В его глазах не было ярости — только холодное желание «загрызть» сильного противника. — Я не люблю, когда на меня нападают со спины, — Ренато де Соле развернулся, его правая рука скользнула в рукав, где в скрытом механизме ждали иглы. — И я не травоядное. — Вот как? — уголки губ Хибари едва заметно дрогнули. — Посмотрим. Он рванулся вперед с невероятной скоростью. Хибари не использовал Пламя — пока что — его сила была чисто физической, доведенной до абсолюта. Удары тонфами были тяжелыми, как удары молота. Харпер приходилось использовать всю свою Гибкость Ассасина, чтобы уворачиваться. Она не блокировала — блокировать удар такой мощи означало сломать кости. Она текла, словно ртуть, закручиваясь вокруг атак Хибари. «Он быстр. Быстрее любого офицера в Европе, с которыми я сталкивался», — анализировала Харпер. — «И его Пламя Облака... оно уже начинает резонировать». Часть 4: Золото против Облака — Почему ты только бегаешь? — Хибари нанес круговой удар, который Харпер парировала тростью, пустив по ней микро-импульс Солнца. — Покажи свои клыки, иностранец. — Ты сам напросился, — выдохнула она. Её глаза вспыхнули ярким золотом. Мир замедлился. Харпер вошла в состояние частичной Активации. Она не собиралась убивать его — контракт Реборна запрещал «портить имущество Вонголы» — но проучить хищника было необходимо. Она сделала ложный выпад влево, используя Туман, чтобы создать на долю секунды фантомный замах. Хибари, привыкший доверять своим инстинктам, ударил по фантому. В эту же секунду настоящая Харпер оказалась под его локтем. В её пальцах сверкнула игла. Без яда. Только чистая Активация. Она коснулась точки на его предплечье, вливая импульс Солнца. Хибари отпрыгнул, его рука непроизвольно разжалась, и тонфа с грохотом упала на бетон. Его мышцы в этой руке начали сокращаться с безумной скоростью, вызывая дикую боль и временный паралич. — Что это... — Хибари посмотрел на свою дрожащую руку с выражением странного восторга. — Ты... активировал мои нервы? — Я предупреждал, — Ренато выпрямился, поправляя пиджак. — Моё Солнце кусается не хуже твоих палок. Хибари зажег Пламя Облака на второй тонфе. Фиолетовая энергия начала распространяться, создавая плотную ауру давления. Он был готов продолжать, игнорируя боль, но в этот момент на крыше появился Реборн. — Довольно, — произнес Аркобалено, сидя на плече у вбежавшего Тсуны. — Хибари, это Ренато. Он здесь по моей просьбе. Ренато, Хибари Кёя — наш хранитель дисциплины. Хибари медленно погасил пламя и поднял вторую тонфу. Он посмотрел на Харпер долгим, пронизывающим взглядом. — Я запомню тебя, иностранец. Твоя техника... она не человеческая. Когда-нибудь я загрызу тебя до смерти. — Попробуй, — бросила Харпер, разворачиваясь, чтобы уйти. Часть 5: Последствия Тсуна, который наблюдал за финалом битвы с открытым ртом, подбежал к ней. — Ренато-кун! Ты... ты выжил! Ты ударил Хибари-сана и остался жив! Это же невозможно! Даже Гокудера-кун старается с ним не связываться! — Он силен, — честно ответила Харпер, чувствуя, как мелко дрожат её собственные пальцы от перенапряжения Активации. — Но слишком прямолинеен. Ему не хватает гибкости. Вечером, когда она снимала форму и разматывала бинты в своей временной комнате, она увидела в зеркале новый синяк на плече — след от тонфы, который она все же не успела полностью избежать. Она приложила ладонь к ушибу, и золотистое свечение Солнца мгновенно начало заживлять ткани. — Намимори... — прошептала она. — Здесь тихие улицы, но люди — настоящие монстры. В дверь тихо постучали. — Ренато-кун? — это был голос Тсуны. — Мама приготовила пирог в честь твоего первого школьного дня. Ты выйдешь? Харпер быстро накинула свободную мужскую рубашку и поправила Туман на лице. — Иду, Савада. Она вышла к ним, к этому странному, шумному «Небу», которое принимало её, киллера с руками в крови, как своего. И впервые за долгие годы Харпер поймала себя на мысли, что ей не хочется надевать маску. Но Ренато де Соле был нужен этому миру больше, чем она. Пока что.