Солнце

Тренировки под руководством Реборна были хаотичными и жестокими, но Харпер внесла в них свою, «хирургическую» струю. Если Реборн заставлял Тсуну действовать на пределе инстинктов, то Ренато де Соле учил его понимать возможности собственного тела. — Солнце — это не только разрушение, Савада, — произнесла Харпер, стоя на поляне за школой. В её руках был тонкий бамбуковый шест. — Это абсолютный контроль над биологией. Ты двигаешься как мешок с песком, потому что твои мышцы не слышат твой мозг. Она сделала молниеносный выпад, коснувшись шестом плеча Тсуны. В ту же секунду она пустила микроскопический импульс Пламени Солнца. — А-а-ай! — Тсуна подпрыгнул, его рука непроизвольно дернулась и совершила идеальный апперкот в воздух. — Что это было?! Моя рука сама... — Это была Активация, — сухо ответила она. — Я принудительно сократила твой бицепс. Киллер не ждет, пока тело решит отреагировать. Киллер приказывает. Твое Пламя Неба должно стать гармонией для твоих собственных клеток. Если ты не научишься управлять собой, враг сделает это за тебя. Харпер наблюдала за Тсуной часами. Она видела, как он падает, как плачет от усталости, но как каждый раз поднимается. В этом мальчике было что-то, чего она не видела в офицерах Варии — пугающая, почти невозможная способность сопереживать даже тем, кто причиняет ему боль. Для Харпер, чей мир состоял из векторов атак и химических составов ядов, это было откровением. Вечерами, когда Тсуна засыпал прямо над учебниками, Харпер сидела на подоконнике и смотрела на свои руки. Бинты под рубашкой казались всё теснее, а маска Ренато — всё тяжелее. Она ловила себя на мысли, что ей хочется рассказать ему... о лимонных рощах Тосканы, о платье, которое сгорело девять лет назад, о том, что она тоже умеет смеяться. Но она лишь поправляла воротник и уходила в тень. Киллеру не нужны привязанности. Привязанности замедляют реакцию.                                                                                     *** Мирная жизнь закончилась, когда учеников средней Намимори начали находить избитыми. Сначала Рёхей Сасагава, затем другие участники дисциплинарного комитета. Харпер почувствовала изменение в воздухе раньше всех. Её Пламя Солнца, чувствительное к жизненной энергии, ощущало, как по городу расползается нечто холодное и липкое. — Это не просто хулиганы, Реборн, — сказала она, когда они стояли в больничной палате Рёхея. — Посмотри на раны. Это работа профессионалов. Кто-то методично выбивает опоры этого города. Когда пришло известие о похищении Футы, и Тсуна, дрожа от страха, но с решимостью в глазах, заявил, что отправится в центр Кокуё, Харпер поняла: время аудита закончено. Настало время контракта. Она собрала свой арсенал с особой тщательностью. Двенадцать стальных игл, флакон свежего «Икара» и трость, внутри которой скрывался клинок из черного титана. Она знала, что враг, использующий Туман и иллюзии, — самый опасный противник для пользователя Солнца. Солнце — это истина и биология. Туман — это ложь и искажение.                                                                               *** Центральный парк Кокуё встретил их запахом тлена и заброшенности. Это место было антиподом Намимори — здесь царила разруха, идеально подходящая для тех, кто живет ненавистью. Харпер шла в авангарде группы, её чувства были обострены до предела. Когда на них напали первые члены банды Мукуро, она действовала хладнокровно. Джошима Кен и Чикуса Какимото были сильны, но они были предсказуемы. Кен полагался на животную Активацию, а Чикуса — на точность механизмов. — Слишком медленно, — бросила Харпер, уворачиваясь от йо-йо Чикусы. Её движения были размытой тенью. Она не использовала иглы — здесь не было цели убивать. Короткими ударами ладоней, заряженных Пламенем Солнца, она отключала двигательные нервы нападавших, заставляя их тела на время превращаться в неподвижные статуи. Но настоящий враг ждал в глубине заброшенного кинотеатра.                                                                               *** Когда они вошли в главный зал, воздух стал настолько густым от Пламени Тумана, что Тсуна едва мог дышать. На троне, окутанный фиолетовой дымкой, сидел юноша с гетерохромией глаз. Его взгляд, пронзительный и насмешливый, сразу остановился на Харпер. — Какое любопытное Солнце... — произнес Рокудо Мукуро, и его голос отозвался эхом в самой голове Харпер. — Ты пахнешь Италией, ассасин. Но под этим ярким светом я вижу тени, которые ты так тщательно прячешь. — Ты слишком много болтаешь, иллюзионист, — ответила Харпер, перехватывая трость. — Твой Туман не закроет мне глаза. Я вижу биение твоего сердца. И оно говорит мне, что ты боишься. Битва началась мгновенно. Мукуро использовал свои «Шесть Путей Перерождения», превращая реальность в кошмар. Стены кинотеатра начали плавиться, с потолка посыпались змеи, а пространство вокруг Харпер исказилось, превращаясь в зеркальный лабиринт. — Ты не можешь активировать то, чего не существует! — смеялся Мукуро, появляясь то слева, то справа. Харпер закрыла глаза. Она поняла, что зрение здесь — враг. Она сосредоточилась на тепле. Каждое живое существо излучает энергию Солнца. Мукуро мог создать иллюзию своего тела, но он не мог создать иллюзию биологического тепла в правильном месте. — Нашел, — прошептала она. Она рванулась вперед, игнорируя летящие в неё фантомные копья. Её игла, окутанная золотым сиянием, пронзила пустоту в паре сантиметров от иллюзорного плеча Мукуро — и вонзилась в его настоящую плоть. Мукуро вскрикнул, его идеальная маска спокойствия треснула. Харпер влила импульс Солнца, пытаясь парализовать его, но столкнулась с невероятным сопротивлением. Пламя Тумана Мукуро было настолько мощным, что оно начало поглощать её энергию, создавая внутри её собственного разума образы её прошлого. Горящее поместье. Лицо отца. Шелковое платье, пропитанное кровью. — Ты — всего лишь маленькая девочка, — прошептал Мукуро ей на ухо, и иллюзия стала настолько реальной, что Харпер на мгновение почувствовала на себе тяжесть того самого обгоревшего шкафа. — Зачем ты носишь эту мужскую маску? Тебе не больно притворяться тем, кем ты не являешься? Этот удар был точнее любой пули. Харпер почувствовала, как её Контроль над Пламенем Тумана, который она использовала для маскировки, начал рушиться. Её плечи стали уже, черты лица — мягче. Маска Ренато начала таять.                                                                               *** В этот критический момент, когда Мукуро уже праздновал победу, внутри Харпер произошло нечто непредвиденное. Её скрытое Пламя Тумана, которое она годами использовала только для подавления собственной природы, внезапно вступило в резонанс с Пламенем Мукуро. Вместо того чтобы сдаться иллюзии, Харпер инстинктивно «отзеркалила» её. — Моя маска — это моя воля, — её голос прозвучал чисто и звонко, в нем больше не было искусственной хрипоты Тумана. — А твои иллюзии — это всего лишь страх перед реальностью. Вокруг неё вспыхнуло не золото, а фиолетовое сияние. Она не создала новую картинку — она разрушила конструкцию Мукуро, используя его же энергию. Это была высшая форма контроля Тумана: создание пустоты внутри чужого мира. Мукуро отпрянул, его правый глаз бешено вращался, меняя символы. Он впервые встретил кого-то, кто мог не просто сопротивляться его иллюзиям, но и «пожирать» их. Битву закончил Тсуна, вошедший в режим Гипер-Посмертной Воли. Его чистое Небо рассеяло остатки мрака Кокуё. Но когда дым рассеялся, Харпер уже успела восстановить свою маску Ренато. Она стояла в тени, тяжело дыша, её бинты под рубашкой были пропитаны потом, а рука все еще дрожала от резонанса Туманов.                                                                               *** Когда всё закончилось, и Вендиче забрали банду Кокуё, Реборн подошел к Харпер. Она сидела на обломке колонны, вытирая свои иглы. — Ты почти раскрылась, Ренато, — тихо сказал Аркобалено. — Мукуро залез глубже, чем я ожидал. — Его Туман... он другой, — Харпер подняла взгляд на Реборна. Её глаза всё еще сохраняли фиолетовый отблеск. — Он бьет по истине. Но я справилась. — Ты справилась, потому что Савада Тсунаёши был рядом, — Реборн поправил шляпу. — Его Небо дало тебе точку опоры. Без него ты бы потерялась в своих собственных зеркалах. Харпер посмотрела на Тсуну, который в этот момент пытался успокоить плачущего Ламбо и одновременно извинялся перед раненым Гокудерой. Этот нескладный мальчик только что победил одного из самых опасных преступников мира, но всё, о чем он думал — это о том, не сильно ли пострадали его друзья. «Небо...» — подумала Харпер. — «Оно не просто принимает. Оно делает нас настоящими». В ту ночь в Намимори Харпер Аллегра Кавальери впервые поняла, что её контракт — это не просто аудит. Это начало её собственного пути к возвращению самой себя. Но пока что миру всё еще был нужен Ренато де Соле — Сын Солнца, который умеет сражаться с тенями.