Солнце

Утро начиналось не с запаха пороха, а с аромата мисо-супа и жареного лосося. Нана Савада, женщина, чьё гостеприимство могло бы растопить ледники Антарктиды, не признавала никаких масок. Для неё Ренато был просто «очень вежливым мальчиком с грустными глазами». Харпер спускалась к завтраку последней. Ей требовалось больше времени: затянуть бинты, активировать тончайший слой Тумана на скулах, убедиться, что голос звучит достаточно низко. Глядя в зеркало, она видела Ренато — безупречного, холодного, эффективного. Но когда она выходила на кухню и видела, как Тсуна отчаянно пытается отобрать свой тост у Ламбо, а Гокудера с Ямамото снова спорят о чем-то несущественном, маска давала трещину. — Ренато-кун, ты сегодня бледный! — Нана поставила перед ней тарелку. — Опять читал свои учебники по химии всю ночь? Тебе нужно больше расти! — Спасибо, мама-сан, — Харпер склонила голову, скрывая мимолетную улыбку. Она ловила на себе взгляд Реборна. Аркобалено читал её как открытую книгу. Он видел, как «Сын Солнца» медленно размягчается в лучах Неба Тсуны.                                                                               *** Самым сложным было общение с Киоко и Хару. Девушки часто заходили к Тсуне, и появление «загадочного итальянского аристократа» не осталось незамеченным. Однажды днем, в парке, Хару решительно подошла к ней, когда Харпер сидела на скамейке, изучая местную флору (с точки зрения токсичности, разумеется). — Ренато-сан! — Хару надула губы. — Почему вы всегда такой серьезный? Тсу-кун говорит, что вы очень умный, но вы никогда не смеетесь над моими шутками! И у вас такие красивые руки... почти как у девушки! Харпер инстинктивно спрятала руки в карманы пиджака. Её пальцы, мозолистые от игл, но изящные по своей природе, были её слабым местом. — Мои руки предназначены для работы, Хару-сан, — сухо ответила она. — В Италии говорят, что хирург не должен смеяться, чтобы рука не дрогнула. — Но вы же не хирург! — Хару рассмеялась, не замечая, как близко она подошла к истине. — Вы просто очень милый мальчик. Знаете, если бы вы были девушкой, мы бы точно стали лучшими подругами! У вас такой же запах... лимонов и какого-то дорогого мыла. Харпер почувствовала, как по спине пробежал холод. Её Пламя Тумана дрогнуло от волнения. В этот момент к ним подошла Киоко с мягкой улыбкой. — Оставь его, Хару-тян. Ренато-кун просто ценит своё личное пространство. Но ты права... рядом с ним чувствуешь себя очень... спокойно. Как будто под теплым солнцем. Это был комплимент её атрибуту, но для Харпер это звучало как приговор. Она была убийцей. Солнцем, которое испепеляет. И слышать, что её присутствие дарит уют, было для неё высшей формой иронии.                                                                               *** Единственным человеком, который вызывал у Харпер профессиональное уважение и одновременно опасение, была Бьянки. «Ядовитый Скорпион» Вонголы видела мир через призму токсинов, так же как и Харпер. Однажды вечером, на кухне, Бьянки застала Ренато за приготовлением странного травяного отвара. — Это не похоже на чай, — заметила Бьянки, облокотившись о дверной косяк. Её розовые волосы каскадом падали на плечи. — Корень аконита, вытяжка из олеандра... Ты готовишь яд? — Это антидот, — не оборачиваясь, ответила Харпер. — В Японии много новых для меня аллергенов. Я просто укрепляю иммунитет. Бьянки подошла ближе, принюхиваясь. — Ты используешь технику Кавальери. Я узнаю этот стиль. Только они умеют так тонко балансировать между смертью и лекарством. Кто ты на самом деле, Ренато? И почему ты так панически боишься прикосновений? Харпер медленно повернулась. В её глазах на мгновение вспыхнуло золото Солнца. — Я тот, кто выжил там, где другие сгорели. А прикосновения... они оставляют следы, Бьянки. Киллер не может позволить себе иметь следы. Бьянки долго смотрела на юношу, а потом едва заметно усмехнулась. — Ты слишком много на себя берешь, «мальчик». Твой яд силен, но твой Туман... он истончается. Будь осторожен. Если Тсуна узнает, что ты ему врешь, это разобьет ему сердце. А его Небо — это единственное, что держит нас всех вместе.                                                                               *** Затишье закончилось ночью, когда Тсуна нашел её на крыше дома. Харпер сидела, свесив ноги в пустоту, и смотрела на луну. Бинты под рубашкой сегодня казались невыносимыми, и она позволила себе немного ослабить узел Тумана, чтобы просто подышать. — Ренато-кун? Ты не спишь? — Тсуна неловко выбрался через окно. — Здесь лучший обзор, Савада, — ответила она, не поворачиваясь. Тсуна сел рядом. Он выглядел уставшим. Последние тренировки с Реборном выжали из него все соки. — Знаешь... я до сих пор не могу поверить, что всё это правда. Мафия, пламя, убийцы... Иногда мне кажется, что я просто сошел с ума. Но потом я смотрю на тебя, на Гокудеру-куна, на Ямамото... и мне становится не так страшно. — Почему? — Харпер посмотрела на него. — Потому что вы настоящие. Особенно ты. Реборн говорит, что ты киллер, и ты действительно пугаешь меня иногда... Но в Кокуё, когда ты заслонил меня от иллюзий Мукуро... Твое Пламя было таким теплым. Оно не жгло. Оно защищало. Тсуна посмотрел ей прямо в глаза, и Харпер на мгновение забыла, как дышать. — Ренато-кун, ты ведь не просто так здесь, да? Ты... ты мой друг? Слово «друг» ударило её сильнее, чем пуля калибра .45. Харпер Аллегра Кавальери, Сын Солнца, ассасин уровня Варии, почувствовала, как внутри неё рушится последняя стена. — У киллеров не бывает друзей, Савада, — её голос дрогнул, и на секунду он прозвучал на октаву выше, чище, по-женски. — Бывают только союзники и контракты. Тсуна замер. Он услышал эту странную ноту, но не подал виду. Он просто улыбнулся — своей обычной, «никчемной» и доброй улыбкой. — Тогда я буду твоим первым контрактом на дружбу. Идет? Харпер отвернулась, чувствуя, как горят щеки. — Иди спать, Савада. Тебе завтра снова получать от Реборна. Когда Тсуна ушел, Харпер прижала ладонь к лицу. Её Туман почти исчез, обнажая мягкие черты лица. «Он — идиот», — подумала она. — «Чистосердечный, наивный идиот. И я сделаю всё, чтобы это Небо никогда не потемнело». Эпилог затишья: Тень Варии В ту ночь, пока Намимори спал, на окраине города приземлился частный вертолет. Из него вышел человек с длинными серебристыми волосами, за спиной которого висел огромный меч. — Намимори... — прорычал Скуало, вдыхая ночной воздух. — Где-то здесь прячется этот выскочка, «Сын Солнца». Пора проверить, насколько ярко он горит на самом деле. Занзас ждет Кольца, и никто не встанет у нас на пути. Затишье официально закончилось. Надвигалась арка Варии, и Харпер знала: пришло время снова затянуть бинты и стать тем, кем её вырастила Италия. Но теперь ей было что терять. И это делало её в сто раз опаснее.