Забытое

-Ааа! -Тише ты! Артемий попытался отдышаться. Проснулся в холодном поту. Опять же был в театре. Или... нет? Какой херовый сон... -Тема, ты с нами? -Гриф? Гриф усмехнулся. -О! Значит с нами. -Ты чего тут забыл? -Здрасте приехали! Сам нас собирал, а теперь спрашивает. Или ты решил в спячку впасть? Вроде ж больше не Медведь такое делать. Тот глаза потер, пытаясь осмыслить происходящее. -Что? Товарищ его по щекам похлопал. -Подъем, Бурах! Бурах помотал головой, пытаясь стереть остатки кошмара. Сцена театра, искаженная, пульсирующая тьмой, преследовала его даже здесь, в относительной безопасности, где привычные лица мелькали перед глазами. Мишка тоже его будить пришла. Так что Артемий ее на руки взял. -Что такое, маленькая? -Я испугалась. Ты кричал. -Просто сон какой-то дурацкий приснился. -Ты кричал очень громко! Девочка прижалась к нему. -Да, знаю. - По голове ее погладив. - Прости. Больше не буду. -Собирайся давай. Там Стах уже со Спичкой всю хавку съели. -Хм? Надеюсь не тебя на кухню пустили. -Нет, конечно! Я только ем. Не баба у плиты стоять. Проснувшись окончательно, Бурах почувствовал, как тело начинает восстанавливать силы, отнятые кошмаром. С тех двенадцати дней, которые были как кошмар на Яву, прошло чуть больше недели. Жизнь налаживалась. -Пошли умываться. -Нееет! Артемий рассмеялся, удерживая дочку, которая начала вырываться. С ней поднялся. -Мы, если че, на улице ждем. -Ага. Гриф выскочил из комнаты. Артемий Мишку удобнее взял. -Вчера ж стирались. Где успела извозится? -Полынь учила травы искать. Она хорошая. И Полынь тоже хорошая. -Это хорошо. А что за травы вы искали? - Спросил, пока к ванной направлялся. -Чтобы порезы лечить. -Молодец. Но только не говори, что кто-то поранился. -Нет. Мы готовились. -Положь кому сказали! -Не кричи на ребенка. Гриф усмехнулся. -Он — растущий организм. Ему нужнее. Спичка не обращал на возмущения Стаха никакого внимания, жуя булку. Лара его пыталась расчесать, но пшеничная копна не поддавалась гребню. Полынь чай пила, сидя рядом с братом, который вернулся к вышивке очередной халат. Артемий невольно застыл на пороге дома, наблюдая за этой картиной. Та казалась идиллией, хрупкой настолько, что была готова рухнуть от малейшего дуновения ветра. Мишка его руку отпустила и побежала к Спичке. Рядом с ним села. Ткач взгляд поднял. -Ты сегодня не в духе? Снова кошмары? Бурах отмахнулся, ближе подходя. За стол сел. -Не важно. - Смешок издав. - Ты вместо Полыни приданное шьешь? -Шутник ты, наайзе. У меня сейчас работы выше крыши. Все передумали умирать после вашей вакцины. -Знаю я, что работы много. Но надо же и о будущем думать, да? - Он подмигнул. Полынь тихо посмеялась. -Еще бы. Рубин хмыкнул. -Тебе еще учится, как эту толпу воспитывать. -Вот не надо мне тут. Сам разберусь! Мои дети. Помимо обязанностей менху взял на себя и заботу о беспризорниках. Кто если не он, как говорится. Спичка ему поддакнул, чай глотая. Мишка что то пробурчала, но чуть повеселела, когда ей Лара выдала булку. Гриф, хоть и выглядел как лис, который залез в курятник, сидел тихо, потягивая чай. Артемий к себе тарелку с кашей притянул и ложку взял. Это же не сон? Спокойно так... Наверное, счастье именно так выглядит. Этот момент, наполненный обычным шумом и суетой, был именно тем, чего так жаждал после всего пережитого. -Так когда свадьба? - Спросил Спичка, ковыряюсь ложкой в каше. -В конце месяца. Уже гулять хочется? -А то! Я на свадьбе никогда не был. Тем более, степняков. -Первый день будет полностью обрядовый. - Хмыкнула Полынь. - Так что лучше ко второму приходи. -Почему? Я наоборот хочу посмотреть! Много легенд знаю, но про брачные обряды вообще мало говорят. Ткач вздохнул. -Сейчас почти никто по всем обычаям не женится. Пересмешник мог просто прейти и сказать, что берет сестру в жены. И поженились бы как городские. -Но ведь есть же и те, кто соблюдает традиции. -Конечно. Но молодежь сейчас все больше перестает держаться их. -Хммм... Рубин чуть нахмурился, но молчал. Филин хихикнул. -Да какая разница? Главное, чтобы любили друг друга. А какие танцы с бубном над женихом с невестой будут — это уже другой вопрос. -Ну, Гриф, ты у нас романтик! -Я реалист, Гаруспик. - Парировал тот. - Главное, чтобы люди вместе были. А все эти традиции... для чего они? Чтобы запутать и усложнить? -Они напоминают нам о прошлом. - Яков глаза закатил, откладывая вышивку. - О том, откуда мы пришли. -Но что, если прошлое хочет тебя съесть, Ткач? Вы опять начнете свою заупокойную про жизнь в степи! Артемий, поднял взгляд от своей тарелки. -Прошлое не съесть. Оно может ранить. И воспоминания, как шрамы, остаются. Но жить дальше можно. И нужно. -Ты прав, Тема. - Кивнул Стах, жуя. - Главное, чтобы каждый оставался собой. А там... Там разберемся. -Вот именно! - Поддержала Полынь. - Если хотим соблюдать традиции, то будем соблюдать. Если другие не хотят – их дело. Главное, чтобы счастливы были. Свадьбы, обряды... Главное, чтобы любовь была. Остальное – приложится. Благо, Хан опять не прибежит предъявлять, что его невеста. Бурах кусок хлеба взял. Снова почувствовал, как его охватывает странная смесь покоя и тревоги. Утренний уют казался таким же нереальным, как сон. Но пока мог видеть близких в добром здравии, верил, что сможет защитить их. От кошмаров, от прошлого, от всего, что могло бы разрушить этот хрупкий мир. Мишка ложкой в тарелку к нему залезла. Видимо, у отца каша вкуснее. Артемий рассмеялся. Ложку каши набрал и ей протянул. -Давай за папу. Мишка послушно открыла рот, проглатывая кашу. Разговор о свадьбе перетек в обсуждение предстоящих дел. Яков рассказывал о последних заказах на одежду и прочие вещи. Лара делилась планами по расширению приюта, а Стах напомнил, что они собирались новый эксперимент проводить. Гриф слушал, вставляя язвительные замечания. **** -Яшааа. -Господи... что такое? Петр на нем повис, стоило только подойти. Опять был пьяным в стельку. -Всее поломалииии! -Тише тише... Уже столько времени прошло, а все оплакивает свое детище. Было, конечно, жаль. Но людские жизни важнее Многогранника. Разрушение его было единственным выходом, чтобы закончить болезнь и успокоить мать Бодхо. -Все поломали, Яша. - Повторил Петр, его голос дрожал. - Они не понимают… Не понимают, что это была частичка меня. Моя душа. Яков осторожно обнял друга, чувствуя, как тот сотрясается от рыданий. Многогранник Петра, детище его таланта и страсти, стал его венцом и его же проклятием. Теперь, когда он был разрушен, казалось, что часть архитектора умерла вместе с ним. -Я знаю, Петя. - Мягко сказал, приглаживая его по волосам. - Но ты жив. Ты здесь. И многие тоже живы благодаря этому. -Но цена... - Прошептал тот, уткнувшись Якову в плечо. - Цена была слишком высока! Ткач вздохнул. Был между двух огней. С одной стороны Уклад и традиции, с другой архитектурный гений и его убитое детище. -Жизни дороже. - Повторил в итоге. - И ты это знаешь. Петр поднял голову. Его глаза в полумраке комнаты блестели от слез. -Но как мне жить дальше, Яша? Что теперь станет со мной? Его голос был полон отчаяния. Ткачев его крепче обнял. -Ты будешь жить, Петя. Ты — талантливый человек. Сможешь создать что-то новое. Может, не такое грандиозное, но не менее прекрасное. А главное — ты останешься собой. -Но... они не поймут. - Прошептал Стаматин, снова уткнувшись в плечо друга. - Они ничего не понимают. -Те, кто тебя знает, поймут. А тем, кто не поймет... им и не нужно понимать. Главное — что будешь делать свое дело. А я буду рядом. ​​​​​​​Он почувствовал, как напряжение немного отступает от плеч Петра. Возможно, не мог залечить эту рану, но смог немного утешить. -Ты нужен здесь. И мне нужен. Ты же мой нухэр. Петр отстранился, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Взгляд его все еще блуждал по студии, словно ища знакомые очертания своего разрушенного детища. Но потом он остановился на лице Якова, и в нем появилась искра прежней жизни. -Ты всегда умел найти нужные слова. Если бы не ты... -Брось! Давай садись. Чая заварю. - Хмыкнув. - Градус, конечно, обычно не понижают, но тебе сейчас лучше чай с сухарями. Тот слабо кивнул. Упал в кресло, пока Ткач чай организовывал. Чем больше с Яковом общался, тем меньше хандрить хотелось. Но убийство его детища выбило обратно в пучину твирина. Андрей так вообще обещал поубивать всех солдат, которые Многогранник сносили. Тяжело... Яков вернулся с чаем и сухарями. Устроился рядом с Петром в потертом кресле. Тишину нарушал лишь мерный стук ложки о стенки чашки. Весь горький привкус похмелья, казалось, сменялся новыми, не менее горькими, но уже экзистенциальными вопросами. Он смотрел на степняка. В его взгляде читалась странная смесь отчаяния и благодарности. -Я не знаю, как я это переживу. Это было не просто здание. Это было... все. Мой мир, мои мечты, моя жизнь. Теперь, когда его нет, я чувствую себя пустым. Как будто кто-то вырвал кусок моей души. Яков положил руку ему на плечо, стараясь передать всю свою поддержку. -Я понимаю. Но душа не может быть заключена в камне, даже в таком гениальном, как твой Многогранник! Душа — это то, что внутри тебя. И это неподвластно разрушению. Ты — творец, и ты будешь творить снова. Только проспись. Тот слабо кивнул, но в глазах его все еще плескалась боль. -Они видели в нем лишь угрозу... Стену, которую нужно снести! Они не видели той красоты, той гармонии, которую я в него вложил. Не видели частичку меня... -Ну... понимаешь... Многогранник виновен с том, что Песчанка вернулась. Его основание уходило слишком глубоко в землю. Это разгневало мать Бодхо. -Ваше... Божество? - Побледнев. - Я... я не знал! Так значит это и правда было необходимо. Он лицо руками закрыл. Теперь чувствовал себя виноватым. -Петь... Ты — гений. Но иногда приходится принимать трудные решения. А ты не мог знать, что разгневаешь Богиню. - Хмыкнув. - Ну, не совсем. Я ведь рассказывал о том, но ты все проигнорировал. Черноволосый носом шмыгнул. Не знал, что сильнее — горечь утраты или облегчение от того, что другие исправили его ошибку. -Я все еще не могу поверить, что вызвал гнев Богини. - Он взял протянутую чашку и стал руки греть. - Но если это правда, и мое творение приносило вред... - Взгляд подняв. - Ты прав. Я должен жить. -Именно. - Яков тепло улыбнулся. - Давай допивай чай, и пойдем прогуляемся. Свежий воздух тебе не помешает. И, может быть, мы сможем придумать, что бы тебе построить дальше. Что-то, что поможет Городу, а не навредит. ​​​​​​​Архитектор глотнул чая. Возможно, Яков был прав. Возможно, когда нибудь снова сможет творить. Но пока что ему просто хотелось забыть и чуму, и те муки.