Акт 5. Рождение лже гидро архонта
Эфира, безусловно, была польщена, что ей выпала честь играть Фокалорс на сцене Эпиклеза, но…– Линнет, свет очей моих, а ты уверена, что беглого прочтения хватит, дабы сыграть столь важную роль? – вопрос скорее был риторический, ведь дамы уже были в своих образах. Обе были в амплуа океанид, но с существенными отличиями.
Линнет была безлика: струи бусин с её головного убора спадали ей на лицо, оканчиваясь каплевидными камнями и закрывая глаза девушки. На голове же Эфиры была прозрачная серебристая вуаль и, хотя та тоже была обрамлена «каплями», лицо путешественницы было полностью открыто и окрашено мертвенно белым цветом популярными в Фонтейне белилами со свинцом, а в глаза уже были излиты для блеска и выразительности капли с белладонной.
Остальные отличия были скорее в количествах деталей на костюмах: у Линнет их было меньше, а у Эфиры, соответственно, больше. Одним из значимых отличий, которые стоило бы отметить было то, что на боди второй были чересчур гиперболизированные золотистые клепки, указывающие на то, что во время выступления ими обязательно воспользуются.
– Волнуешься перед первым выступлением?
– Что-то вроде того...
– Ничего, такое бывает. Просто держи в голове, что если не справишься, то месье Невиллет публично распнет тебя и пустит твою пизденку по всему Фонтейну. И не забудь сказать за это спасибо моему тупому братцу, что не может свою жопу удержать.
— Ну спасибо...
Свет, камера, мотор
В центре сцены появляются основные актрисы, а вокруг них то и дело шныряют детишки океанидики с простынками. Несмотря на общую суматоху Фокалорс выглядела довольно спокойно. Сопровождавшая её океанида несла некий сверток в своих руках, оберегая его словно чадо.И вот она уже ужасно беспокоилась. Суматошно бегала вокруг архонта, то и дело врезалась в океанидиков. Казалось, того и гляди – выронит свой драгоценный сверток.
Пока Фокалорс идёт музыка спокойна. Но стоило ей устроиться на своем ложе, как воды забурлили. Молодая океанида словно акушерка раздвинула ей ноги, которые так любезно удерживали океанидики и расстегнула низ её одеяний. Принятие родов.
После этого Линнет начала ритмично надавливать на живот Эфиры, все чаще и больше наклоняясь на неё с каждым толчком. Их открытые груди все интенсивней прижимались друг к другу, а соски блестели на свете софитов. К счастью, кроме слепоты белладонна вызывает еще и сексуальное возбуждение. Поэтому первое время разум Эфиры туманило, и она даже и не думала о вреде, который сейчас может быть нанесен плоду. Настоящему плоду внутри её.
Но напомнило ей об этом её тело, когда после того, как Линнет снова прижалась и отпринула от неё, соски девушки начали выделять молочно-кровавую массу
«Нихуя она подготовилась» – подумала Линнет.
«Нахуя я сегодня к гинекологу ходила» – подумала Эфира.
Эфира почувствовала холод, лижущий её тело, когда Линнет наконец отошла от наминания ребёнка. И тут сквозь её половые губы проскользнули чужие холодные руки. Стоит отметить, что хоть и на сцене, но кошкодевочка подле её была с ней намного нежнее, чем большая часть её половых партнеров мужского пола.
– Тужься, тужься! Выдавливай этот член из своей пизды словно ребенка из чрева! – чуть ли не кричала Линнет в ухо измученной Эфире, которая кажется уже познала всю радость родов.
Толчок. Ещё один. И под кульминацию мелодии происходит кульминация картины. Рождение Фурины. Тишина. Океанидики замирают в ожидании. Фокалорс бездыханно складывает голову на свою водную обитель. Невиллет подскакивает с замиранием сердца и мурашками, не отрывая взора от сцены. Весь зал замер в молчании и ожидании.
Молодая океанида поднимает над головой новорожденного. Голубой фаллоимитатор, завернутый в пеленки, что будто показывал средний палец небесному порядку.
Окончание сцены знаменуется кормлением ребенка материнской грудью, аплодисментами и Невиллетом, довольно поглаживающим Фурину у своих ног.
Занавес закрывается. Антракт.
Уставшие, как собаки, девчонки буквально падают за кулисами. В этот же момент к ним подбегают Лини и Фреминет.
– Это было восхитительно! Вы большие молодчины, девочки. – радостно проговаривает уже одетый Лини – Ах, моя бедная сестрица, так устала. Ну ничего, старший братик о тебе позаботится. Я уже приготовил ванну, мы можем помыться вместе... – честно, Эфира понимала почему Фремине так ненавидел их семью.
Кстати, он же тоже тут был. И вполне любезно помог Эфире поудобнее расположиться, принеся всё нужное для «новоиспеченной мамочки», даже не смотря в сторону лобызающихся сиблингов.
– Ах, Линнет, ты кое-что должна знать… Я... Я беременна... От тебя.
Повисла тишина.
Линнет в недоумении смотрела на Эфиру, Лини кажется умер в эту секунду, а Фремине... Кажется, он уже научился абстрагироваться от всего, что происходит с его семьей.
– Не думала, что от такого рождаются дети. И че, кто у нас будет, девочка или трансгендер?
И все там были, сперму пили и вымя доили. Ну кроме Шарлотты. Журналисты не то, чтобы дорогие гости на таких мероприятиях. Вот и остается ей какой год заниматься не сексуальной деятельностью, а сексуальной мистификацией.
P.S.
– И все же, почему ты солгала ей? Это же ребенок Рерира.
– Пфф, Рери? Ты такая забавная, малютка Пай.
– Что? О чем ты?
– Глупышка, Рери даже кончить в меня не смог, и дело не в его потенции. Просто Флинс напихал ему в уретру столько камней, что сперма чисто физически не смогла бы выйти из его члена.
– Погоди, тогда кто.. Эй! Прекрати убегать от Паймон!!
