Только ты и я

Два дня прошло. Или три. Или неделя. Беллатрикс потеряла счёт времени, когда Саймон в пятый, десятый, пятидесятый раз входил в неё под равнодушными взглядами коллег. Мнемо-зонд больше не требовался — её тело само реагировало на любое прикосновение, на любой голос, на любой шёпот. Достаточно было сказать «Цисси», и мышцы живота начинали сокращаться в судороге, а по бёдрам стекала мутная жидкость, перемешанная с кровью и чужим семенем. Она больше не кричала. Только смотрела в потолок и шевелила губами, разговаривая с теми, кого никто не видел. — Ты здесь? — шептала она тёплой Цисси. — Не уходи. — Здесь, милая, — отвечала та. — Сдохнешь тут, — хохотала холодная. Цикл повторялся бесконечно. Малфой-мэнор. Утро третьего дня: Нарцисса не спала вторую ночь. Что-то рвало её изнутри — неясное, тягучее чувство, от которого холодели пальцы и останавливалось сердце. Она видела лицо Беллатрикс во сне, наяву, в отражении чайных чашек. — Мне нужно в Мунго, — сказала она за завтраком. Люциус поднял бровь. — Зачем? — Узнать о сестре. — Она не твоя сестра. Она преступница, — отрезал он. — И ты под домашним арестом. — Тогда авроры меня сопроводят, — Нарцисса говорила ровно, но внутри всё дрожало. — Я имею право. Как член семьи. Драко молчал, вжимая голову в плечи. Через час она стояла у дверей Святого Мунго в сопровождении двух авроров. Министерство дало разрешение — формально, для «оценки состояния заключённой». Никто не предупредил её, куда именно она идёт. Подземный уровень. Отделение для особо опасных. Лифт опускался слишком долго. Чем глубже, тем сильнее пахло сыростью, зельями и чем-то ещё — кислым, металлическим, тошнотворным. — Вы уверены, миссис Малфой? — спросил аврор, молодой парень с бледным лицом. — Здесь не самое приятное место. — Уверена. Двери открылись. Коридор освещался тусклыми магическими светильниками. По бокам — зарешеченные камеры, из некоторых доносились стоны, смех, бормотание. В конце коридора виднелась массивная дверь с табличкой «Палата интенсивных процедур». — Сюда, — аврор махнул рукой. Он постучал. Дверь открыл толстяк в грязной мантии — целитель Уррингтон. — Миссис Малфой? — он удивился, но быстро взял себя в руки. — Неожиданный визит. Ваша сестра... эм... проходит курс лечения. — Я хочу её видеть. — Видите ли, процедуры довольно специфические... — Я сказала: хочу видеть. Голос Нарциссы стал таким холодным, что Уррингтон поёжился. Он посторонился. — Как пожелаете. Только предупреждаю... вид может быть неприятным. Она вошла. Палата. Запах ударил первым — застоявшаяся кровь, моча, пот, семя, что-то гнилостное. Нарцисса зажала рот рукой, но не остановилась. Беллатрикс лежала на каменном полу в луже серо-красной жижи. Она была почти неузнаваема. Грязные, спутанные волосы размазаны по камню. Больничная рубаха задрана до груди, обнажая синяки, укусы, следы пальцев. Штанов практически не было — только лохмотья ткани вокруг лодыжек. Трусики отсутствовали. Между ног, на внутренней стороне бёдер, запёклась кровь — старая, бурая, и свежая, алая, сочащаяся тонкими струйками. Нарцисса не сразу поняла, что это не только следы насилия. У Беллатрикс шли месячные. И ей не дали ничего. Ни прокладок, ни тряпок, ни возможности помыться. Кровь текла естественным путём, смешиваясь со спермой, засыхала коркой на коже, капала на пол, впитывалась в лохмотья одежды. — Боже... — выдохнула Нарцисса. Беллатрикс лежала, свернувшись калачиком, и шевелила губами. Она не видела вошедших. Она была там, в своей голове, с теми, кто не мог причинить боль. — Цисси... — прошептала она. — Цисси, не уходи... Я здесь... Я с тобой... — Белла. Нарцисса шагнула вперёд, не обращая внимания на грязь под ногами. Она упала на колени рядом с сестрой, прямо в липкую жижу. — Белла! Белла, посмотри на меня! Рука Нарциссы коснулась грязного плеча. Беллатрикс вздрогнула всем телом. Мышцы живота свело судорогой — многодневный рефлекс на любое прикосновение. Из неё вылилась очередная порция мутной жидкости, смешанной с кровью. — Не надо... — прохрипела она. — Не надо больше... Я не могу... — Белла, это я! — Нарцисса трясла её, пытаясь заглянуть в глаза. — Это Цисси! Настоящая! Я пришла! Беллатрикс замерла. Медленно, очень медленно, она повернула голову. Глаза — мутные, безумные, с провалившимися зрачками — сфокусировались на лице сестры. — Цисси? — голос сорвался на хрип. — Ты... настоящая? — Настоящая, — у Нарциссы текли слёзы, но она их не замечала. — Я здесь. Я пришла. Беллатрикс смотрела на неё долго, очень долго. А потом её лицо исказилось — и она заплакала. Беззвучно, страшно, раздирая рот в безмолвном крике. — Они... они... — слова не шли. Она показывала на себя, на свои ноги, на лужу крови и спермы, в которой лежала. — Каждый день... Цисси... Каждый день... Я звала тебя... Я звала... Нарцисса прижала её голову к своей груди, не замечая, как пачкает дорогое платье. Она гладила спутанные волосы, целовала грязный лоб, шептала что-то бессвязное. — Тише, тише... Я здесь... Я больше не уйду... — Саймон... — Беллатрикс всхлипывала, вцепившись в сестру мёртвой хваткой. — Он каждый день... Они все... А я не могла... Тело само... Оно предало меня, Цисси... Оно хотело тебя, а брало их... — Я знаю, — Нарцисса смотрела поверх её головы на открытую дверь, где стояли авроры и Уррингтон. В её глазах горела такая ненависть, что толстяк попятился. — Я знаю, Белла. Я всё знаю. — У меня кровь... — Беллатрикс вдруг дёрнулась, пытаясь прикрыться. — У меня каждый месяц... А они не дают... Я вся грязная... Не смотри... — Тише, — Нарцисса сняла с себя дорогую шёлковую накидку и укутала сестру, пытаясь скрыть наготу и грязь. — Тише, моя хорошая. Я сейчас что-нибудь придумаю. Она поднялась на ноги и шагнула к двери. — Уррингтон. — Слушаю, миссис Малфой. — Вы ответите за это. За всё. Я добьюсь расследования. Я... — Миссис Малфой, — перебил он с противной улыбочкой. — Ваша сестра — опасная преступница. Здесь применяются разрешённые методы. А то, что вы называете... эм... беспределом — это необходимая терапия. У неё диагностирована истерия с эротическим компонентом. Мы её лечим. — Лечите?! — Нарцисса почти кричала. — Вы насилуете её! Вы не даёте ей элементарных гигиенических средств! У неё... — У неё естественный женский цикл, — пожал плечами Уррингтон. — Если бы она вела себя хорошо, мы бы выдали ей принадлежности. Но она буйная. Пришлось ограничить. — Вы чудовище. — Я сотрудник больницы, — он оскалился. — И если вы не прекратите истерику, я буду вынужден попросить вас покинуть палату. Визит окончен. Нарцисса сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Но она взяла себя в руки. Сейчас важна была Белла. Она вернулась к сестре, присела на корточки. — Белла, послушай. Я вернусь. Я обещаю. Я найду способ тебя отсюда вытащить. Только держись. Беллатрикс смотрела на неё безумными глазами. В них мелькало что-то — то ли надежда, то ли очередная галлюцинация. — Не уходи, — прошептала она. — Если ты уйдёшь, холодная вернётся. Она будет смеяться. Говорить, что я грязная. Что ты меня бросила. — Я не брошу, — Нарцисса поцеловала её в лоб, чувствуя солёный вкус пота и слёз. — Слышишь? Я никогда тебя не брошу. Она поднялась и пошла к выходу. У двери обернулась. Беллатрикс уже не смотрела на неё. Она снова свернулась калачиком и шевелила губами, разговаривая с теми, кого Нарцисса не видела. — Ты вернёшься? — спрашивала тёплая Цисси. — Она не вернётся, — хохотала холодная. — Вернётся, — отвечала Беллатрикс. — Она обещала. В коридоре Нарциссу вырвало. Она стояла, согнувшись, прижимая одну руку к стене, и её тело исторгало всё, что было в желудке. Авроры молчали, отвернувшись. Когда спазмы прекратились, она вытерла рот тыльной стороной ладони и выпрямилась. — Я хочу подать официальную жалобу, — сказала она ровно. — И требую перевода сестры в другое отделение. — Миссис Малфой, — аврор сочувственно покачал головой. — Вы сами знаете, кто она. Никто не станет... — Тогда я добьюсь этого сама. Она пошла к лифту, не оглядываясь. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре, заглушая тихий голос Беллатрикс, доносившийся из приоткрытой двери. — Только ты и я... Только ты и я... Только ты и я...