Только ты и я

1. Возвращение домой: День, когда Беллатрикс выписали из Святого Мунго, стал днём тихого торжества. Она вышла на крыльцо, щурясь от солнца, и вдохнула полной грудью. Свобода пахла пылью, цветами и... духами Нарциссы, смешанными с чем-то более простым — запахом Вероники. — Ну что, безумная, поехали домой? — усмехнулась Вероника, стоящая у машины. — Домой, — повторила Беллатрикс, пробуя слово на вкус. — Странно звучит. — Привыкнешь, — Нарцисса открыла дверь. — У нас полно времени. Они ехали в Малфой-мэнор молча. Беллатрикс смотрела в окно на проплывающие пейзажи, и в голове было... тихо. Впервые за долгие годы — почти тихо. Тёплая Цисси сидела на заднем сиденье и улыбалась. Холодная молчала, но в её молчании чувствовалось нечто новое — смирение? Интерес? — Они обе твои, — шепнула тёплая. — Ты справишься. — Посмотрим, — мысленно ответила Белла. Малфой-мэнор: Особняк встретил их величием и холодом. Мрамор, хрусталь, фамильные портреты на стенах — всё дышало историей и деньгами. В холле их ждал Люциус. Высокий, бледный, с идеально уложенными волосами и идеально пустым взглядом. Он смотрел на трёх женщин, входящих в его дом, и в этом взгляде не было ничего, кроме ледяной вежливости. — Беллатрикс, — кивнул он. — Рад, что ты поправилась. — Врёшь, — усмехнулась Белла. — Но спасибо за попытку. Люциус дёрнул щекой. — Нарцисса, мне нужно поговорить с тобой. Наедине. — Потом, — отрезала та, проходя мимо. — Сначала я устрою сестру. — Это её комната? — Вероника показала на одну из дверей. — Нет, это гостевая. Белла будет в моём крыле. Люциус побелел. — В твоём крыле? Она будет спать с тобой? — Мы сёстры, Люциус. Это нормально. — Нормально? — он повысил голос. — Нормально — это когда сестры живут отдельно. А не спят в одной постели и не... — он запнулся, глядя на Веронику. — И не приводят в дом чёрт знает кого! — Осторожнее, — Беллатрикс шагнула вперёд, и в её глазах мелькнул старый безумный блеск. — Ты говоришь о моей женщине. — Твоей... — Люциус перевёл взгляд с Беллы на Веронику, потом на Нарциссу. — Так вот оно что. Вы обе... с ней? И вы... делите? — Мы семья, — спокойно ответила Нарцисса. — Ты можешь это принять или нет. Выбор за тобой. Она взяла Беллу и Веронику под руки и повела их наверх, оставив Люциуса в холле одного. Он стоял и смотрел им вслед. В его глазах горела ненависть. Тихая, холодная, смертельная. — Семья, — прошептал он. — Посмотрим, как долго вы протянете. 2. Новая жизнь: Комната Нарциссы оказалась огромной — с камином, балдахином, мягкими креслами и видом на сад. — Здесь вы и будете жить, — сказала Нарцисса. — Обе. — Все вместе? — Вероника подняла бровь. — В одной кровати? — Кровать достаточно большая, — усмехнулась Белла. — Померимся? — Вы невыносимы, — вздохнула Нарцисса, но в её глазах плясали смешинки. Первая ночь в Мэноре была странной, тёплой и неуклюжей. Они лежали втроём на огромной кровати, боясь прикоснуться друг к другу, но при этом чувствуя тепло каждой. — Знаете, — вдруг сказала Вероника в темноту. — Я никогда не думала, что буду спать в одной постели с двумя сёстрами Блэк. — А я никогда не думала, что буду делить сестру с кем-то ещё, — отозвалась Нарцисса. — А я никогда не думала, что выживу, — тихо добавила Беллатрикс. — И буду здесь. С вами. Повисла тишина. А потом Вероника засмеялась. — Какие же мы ненормальные. — В этом наша прелесть, — Беллатрикс протянула руку и коснулась её волос. — Мои ненормальные девочки. Нарцисса придвинулась ближе. — Твои, — прошептала она. — Мы твои. И они заснули — сплетённые в тёплый клубок, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности. 3. Тени прошлого: Утро началось с того, что в дверь постучали. — Мама? — голос Драко звучал неуверенно. — Можно войти? Нарцисса быстро накинула халат и открыла. Драко стоял в коридоре, бледный, с кругами под глазами. Он смотрел на открывшуюся картину: мать в халате, тётя Белла в её кровати, и какая-то незнакомая девушка рядом. — Драко, — Нарцисса вышла в коридор, прикрывая дверь. — Доброе утро. — Мама, что происходит? — голос сына дрожал. — Отец сказал... он сказал, что вы все... что тётя Белла и та девушка... — Твой отец много чего говорит, — перебила Нарцисса. — Мы поговорим позже. Хорошо? — Но мама... — Позже, Драко. Обещаю. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. — Тяжело? — спросила Вероника с кровати. — Он мой сын, — вздохнула Нарцисса. — Он имеет право знать правду. Просто... не сейчас. Не так. Беллатрикс села в кровати. — Если хочешь, я поговорю с ним. — Ты? — Нарцисса удивилась. — Я его тётя. И... я знаю, каково это — когда мир рушится. Может, смогу объяснить. — Посмотрим, — уклончиво ответила Нарцисса. А в это время в кабинете Люциус метал громы и молнии. — Ты понимаешь, что это значит? — орал он на портрет своего отца. — Они опозорят нас! Все трое! В моём доме! — Успокойся, мальчик, — проскрипел портрет. — Блэки всегда были безумны. Ты женился на Блэк, чего ты ожидал? — Я ожидал приличную жену, а не... — А получил то, что получил. Терпи или уходи. Люциус сжал кулаки. — Я не уйду. Это мой дом. Я заставлю их страдать. Всех троих. Он посмотрел на фамильное кольцо на пальце. Магия Малфоев была сильна. Очень сильна. И он знал, как её использовать. — Не делай глупостей, — предупредил портрет. — Глупости уже сделаны, — усмехнулся Люциус. — Теперь я просто... помогу им сгореть в этом огне. 4. Драко : Разговор с Драко состоялся через три дня. Он сам пришёл к ним — встал в дверях спальни и спросил: — Можно мне поговорить с вами? Со всеми? Они сидели в гостиной — три женщины на диване, напротив них Драко в кресле. Сцена напоминала допрос. — Я знаю, что вы... — он замолчал, подбирая слова. — Что вы все трое... вместе. — Да, — просто ответила Нарцисса. — Мы вместе. — Как это возможно? — Драко смотрел растерянно. — Тётя Белла — твоя сестра. А она... — он кивнул на Веронику. — Она вообще кто? — Я та, кто вытащил твою тётю из психушки, — спокойно ответила Вероника. — Та, кто любит её. И твою мать тоже. — Вы любите... друг друга? Все трое? — Да, — Беллатрикс подалась вперёд. — Драко, я понимаю, это странно. Для обычных людей — дико. Но мы не обычные. Мы Блэки. Мы всегда были другими. Драко молчал долго. — Отец говорит, что вы позорите семью, — сказал наконец. — Твой отец думает только о репутации, — отрезала Нарцисса. — А я думаю о счастье. О своём. О её. — она кивнула на Беллу. — И о Нике. — И ты... счастлива? — спросил Драко у матери. — Да, — впервые за долгие годы Нарцисса улыбнулась сыну открыто, без маски. — Впервые за много лет — да. Драко смотрел на неё. На её улыбку. На то, как она смотрит на этих двух женщин. И что-то в нём дрогнуло. — Ладно, — сказал он, вставая. — Я... мне нужно подумать. — Мы не торопим, — ответила Беллатрикс. — Приходи, когда будешь готов. Он ушёл. А они остались сидеть втроём. — Он хороший мальчик, — заметила Вероника. — Он Малфой, — вздохнула Нарцисса. — Но да... он хороший. — Разберётся, — уверенно сказала Белла. — Куда денется. 5. Тлеющий уголёк: Месяц пролетел незаметно. Беллатрикс поправлялась. Голоса не исчезли совсем, но стали тише, реже. Тёплая Цисси теперь просто сидела в углу и наблюдала, изредка комментируя. Холодная молчала — и это было лучшим лекарством. Вероника и Нарцисса сблизились. Не только через Беллу, но и сами по себе. Они гуляли по саду, разговаривали, смеялись. Иногда ночами, когда Белла засыпала, они оставались вдвоём и говорили обо всём на свете. — Ты знаешь, — сказала как-то Вероника. — Я думала, буду ревновать. К тебе. К ней. А не могу. — Я тоже, — призналась Нарцисса. — Наверное, потому что мы обе любим её. И друг друга тоже... по-своему. — По-своему, — эхом отозвалась Вероника. — Этого достаточно. Любовь троих была странной, хрупкой, но настоящей. Они учились доверять. Учились делить. Учились быть счастливыми — вопреки всему. Но Люциус не сдавался. Он был вежлив за завтраком, корректен за ужином, но в его глазах горела ненависть. Он ждал. Выжидал момент, когда сможет ударить. И этот момент приближался. 6. Внешний мир: Новости расползались, как грязные слухи. «Пророк» не писал об этом открыто — Малфои были слишком влиятельны, чтобы пасть от газетёнки. Но в высшем свете шептались. — Слышали? Нарцисса Малфой живёт с сестрой. И с какой-то девкой из психушки. — Втроём? Мерлин, какой скандал! — Бедный Люциус. Как он это терпит? — А Драко? Представляете, каково парню? Приглашения на светские рауты перестали приходить. Друзья, ещё недавно заискивавшие перед Малфоями, теперь отводили глаза. Репутация, которую Люциус строил годами, рушилась на глазах. — Ты довольна? — спросил он как-то Нарциссу за ужином. — Ты уничтожила нашу семью. — Я спасла её, — спокойно ответила та. — Ты просто не видишь разницы. — Разница в том, что теперь нас никто не принимает! Мы изгои! — Мы Блэки, — вмешалась Беллатрикс. — Мы всегда были изгоями. Просто ты забыл. Люциус встал из-за стола. — Я не буду это терпеть, — прошипел он. — Вы пожалеете. Все трое. И ушёл. — Он опасен, — тихо сказала Вероника. — В нём столько злости... — Знаю, — Нарцисса сжала её руку. — Но мы справимся. Вместе. — Вместе, — повторила Белла. — Нас трое. А он один. Они смотрели друг на друга и верили — всё будет хорошо. Но где-то в глубине души каждая чувствовала: буря только начинается. 7. Ночь перед бурей: Той ночью они лежали втроём, и тишина была особенной — тягучей, напряжённой. — Что-то будет, — прошептала Вероника. — Я чувствую. — Я тоже, — отозвалась Нарцисса. Беллатрикс обняла их обеих. — Что бы ни было — мы вместе. Помните это. — Помним, — эхом отозвались они. За стеной, в своём кабинете, Люциус писал письмо в Министерство. «Дорогой министр, я вынужден сообщить вам о крайне тревожных обстоятельствах. Моя жена, Нарцисса Малфой, укрывает в своём доме опасную преступницу, Беллатрикс Лестрейндж, которая должна находиться в заключении. Кроме того, в особняке проживает неизвестная девушка, возможно, тёмная грязнокровка...» Он поставил подпись и улыбнулся. — Посмотрим, как вы запоёте, — прошептал он. — Все трое. Утром письмо должно было прийти в Министерство. Но женщины ещё не знали об этом. Они спали, обнявшись, веря, что любовь победит всё. Люциус смотрел на них в хрустальный шар и улыбался. — Победит, — прошептал он. — Но не ваша.