Только ты и я

Часть 1: Триединство Ночь в Малфой-мэноре была тёплой, летней, напоённой ароматами цветов из сада. В спальне Нарциссы горели лишь свечи — магический свет был слишком резким для того, что происходило сейчас. Беллатрикс сидела в изголовье кровати, прислонившись спиной к резному дереву, и смотрела на своих женщин. Нарцисса, раскинувшаяся на простынях, была прекрасна в своём нетерпении — бледная кожа, светлые волосы, разметавшиеся по подушке, полуприкрытые глаза. Вероника, тёмная и дикая, стояла на коленях между ног Нарциссы, и её длинные волосы касались бёдер блондинки. — Иди к нам, — позвала Нарцисса, протягивая руку к Белле. Та улыбнулась — той редкой, тёплой улыбкой, что появлялась только здесь, в их маленьком мире. Она скользнула вниз, прильнув к ногам сестры, и поцеловала её колено. Медленно, смакуя, она целовала нежную кожу, поднимаясь всё выше, пока её губы не встретились с внутренней стороной бедра. — Ты пахнешь... — прошептала Белла, вдыхая знакомый аромат. — Домом. Вероника в это время склонилась ниже. Её язык коснулся самого сокровенного места Нарциссы, и та выдохнула, выгибаясь навстречу. — Да... — простонала она, запуская пальцы в тёмные волосы Вероники. — Да, Ника... вот так... Беллатрикс смотрела, как двигается голова Вероники, как сжимаются бёдра её сестры, и чувствовала, как возбуждение растекается по телу горячей волной. Она наклонилась и поцеловала ступню Нарциссы, потом щиколотку, потом икру, оставляя дорожку из поцелуев. Её язык рисовал узоры на нежной коже, зубы слегка прикусывали, заставляя Нарциссу вздрагивать и тихо постанывать даже сквозь ласки Вероники. — Белла... — выдохнула младшая сестра, чувствуя, как приближается пик. — Белла, я... — Да, милая, — шепнула Белла, целуя её бедро всё ближе к тому месту, где трудилась Вероника. — Отпусти себя. Мы здесь. И Нарцисса отпустила. Её тело выгнулось дугой, на губах застыл беззвучный крик, пальцы вцепились в волосы Вероники, прижимая её крепче. Вероника не останавливалась, пока последняя дрожь не прошла по телу блондинки, и только тогда подняла голову, облизывая влажные губы. — Ты прекрасна, — прошептала она, глядя на неё блестящими глазами. — Вы обе... — Нарцисса тяжело дышала, но в её глазах горел огонь. — Мои. Обе. Она потянула Веронику вверх, целуя её солёные губы, пробуя себя на них. Беллатрикс прижалась к ним сзади, обнимая обеих, и их тела сплелись в тугой узел. — Я люблю вас, — сказала Белла. — Обеих. Больше жизни. — Мы знаем, — ответила Вероника, поворачиваясь к ней. — И мы тебя. Они целовались долго, нежно, изучая друг друга заново. Руки находили самые чувствительные места, губы дарили тепло, и ночь обнимала их, даря покой. А потом Вероника снова опустилась на колени, но теперь перед ней была Нарцисса, которая понимающе улыбнулась и грациозно переместилась, садясь на лицо Вероники. Её бёдра нависли над тёмноволосой девушкой, и та сразу же принялась за работу, обхватив ягодицы Нарциссы и притягивая их ближе. — О... — выдохнула Нарцисса, закрывая глаза. — Да... вот так... Беллатрикс не могла оторвать взгляда от этого зрелища. Её сестра, обычно такая холодная и надменная, сейчас полностью отдавалась наслаждению, двигаясь в такт ласкам Вероники. Белла опустилась на колени у ног Нарциссы и начала целовать её ступни, пальчики, подъём, лодыжки. Каждое прикосновение губ к чувствительной коже вызывало у Нарциссы новую волну дрожи. — Ты как богиня, — прошептала Вероника, чувствуя, как Нарцисса прижимается к её лицу всё сильнее. — Моя богиня. Нарцисса отвечала только стонами. Её тело знало, чего хочет, и брало это без стеснения. Вероника ласкала её языком, губами, вдыхала её запах, и чувствовала, как возбуждение нарастает в ней самой. Беллатрикс видела это. Она скользнула рукой между ног Вероники, помогая ей, поглаживая, дразня. Пальцы легко находили самый чувствительный бугорок, и Вероника застонала, не в силах оторваться от Нарциссы. — Ты тоже хочешь, да? — шепнула Белла, ускоряя движения. — Хочешь кончить с ней? — Да... — выдохнула Вероника, и это слово прозвучало вибрацией, от которой Нарцисса закричала. Она кончила снова, выгибаясь и сжимая бёдрами голову Вероники. И в тот же миг Вероника последовала за ней, сжимаясь вокруг пальцев Беллы и глухо простонав в лоно Нарциссы. Тишина опустилась на них мягким одеялом. Они лежали втроём, тяжело дыша, переплетённые, счастливые. Вероника положила голову на живот Нарциссы, Белла обнимала их обеих, и в комнате пахло любовью, потом и покоем. — Знаете, — прошептала Нарцисса, гладя волосы Вероники. — Я думала, что после войны ничего хорошего уже не будет. А оказалось... — А оказалось, что мы есть друг у друга, — закончила Белла. — Навсегда, — добавила Вероника, целуя тёплую кожу живота Нарциссы. — Навсегда, — эхом отозвались сёстры. И они заснули, убаюканные биением трёх сердец. Часть 2: Глаза, полные ненависти Люциус не спал. Он уже не помнил, когда в последний раз спал нормально. Каждую ночь он слышал эти звуки из спальни жены — стоны, вздохи, смех. Каждую ночь он представлял, что там происходит, и это сводило его с ума. В эту ночь он не выдержал. Он подошёл к двери спальни Нарциссы. Ручка поддалась — они даже не запирались. Наглость. Пренебрежение. Издевательство. Он толкнул дверь. Свечи горели тускло, но достаточно, чтобы увидеть всё. Его жена, леди Нарцисса Малфой, сидела верхом на лице этой... этой девки, Вероники. Её бёдра двигались ритмично, голова была запрокинута, рот приоткрыт в беззвучном стоне, грудь вздымалась. А рядом... рядом Беллатрикс Лестрейндж, безумная убийца, стояла на коленях и целовала ноги своей сестры. Медленно, благоговейно, словно молилась. Люциус застыл. Кровь прилила к лицу, потом отхлынула. Внизу живота предательски дёрнуло — картина была чудовищно, непозволительно эротичной. Его жена, которую он не трогал годами, сейчас была на пике наслаждения с двумя женщинами. Он хотел закричать. Хотел проклясть их всех. Но вместо этого просто стоял и смотрел, не в силах оторваться. Нарцисса кончила с тихим всхлипом, обмякла, и только тогда заметила его. Их взгляды встретились. В её глазах не было стыда. Только вызов. — Люциус, — сказала она ровно. — У тебя плохая привычка входить без стука. — Ты... вы... — он не мог подобрать слов. Вероника повернула голову, увидела его и... усмехнулась. Беллатрикс медленно поднялась, прикрывая наготу простынёй, но без спешки. — Может, выйдешь? — спросила она спокойно. — Или хочешь присоединиться? Места хватит. — Тварь! — выплюнул Люциус. — Вы все твари! Я уничтожу вас! Он выбежал, хлопнув дверью. В спальне повисла тишина. — Ну, — сказала Вероника, садясь и потягиваясь. — Кажется, наш маленький секрет перестал быть секретом. — Пусть, — Нарцисса обняла её. — Он ничего не сделает. — Ты уверена? — спросила Белла, ложась рядом и притягивая обеих к себе. — Нет, — честно ответила та. — Но мы справимся. Вместе. — Вместе, — эхом отозвались они. И ночь снова укрыла их своим тёплым крылом. Часть 3: Яд Люциуса: Люциус метался по кабинету, как загнанный зверь. Унижение жгло изнутри. Он, глава древнего рода, должен был терпеть такое в собственном доме! Его жена — шлюха, его свояченица — психопатка, и эта... эта безродная девка, которую они пригрели... Он подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Морщины, седина в волосах, потухший взгляд. Когда он успел превратиться в это? — Я не сдамся, — прошептал он своему отражению. — Я уничтожу их. Всех троих. Он сел за стол и начал писать письма. В Министерство — анонимные доносы на Беллатрикс. В отдел по борьбе с тёмными искусствами — намёки, что она продолжает практиковать запрещённые ритуалы. В газеты — информацию о "разврате" в особняке Малфоев. Пусть мир узнает, кто они на самом деле. Пусть сгорит их "любовь" в огне общественного презрения. Но когда он закончил писать и отправил сов, в дверь постучали. — Войдите. Вошел Драко. Бледный, но спокойный. — Отец, нам нужно поговорить. — О чём? — Люциус спрятал пергаменты. — О маме. О тёте Белле. О Нике. — Мне не о чем говорить с тобой об этих... женщинах. — А мне есть, — Драко сел напротив. — Я знаю, что ты задумал. И я прошу тебя остановиться. — Ты просишь? — Люциус усмехнулся. — Ты, мальчишка, будешь меня учить? — Я твой сын. И я не хочу, чтобы ты разрушил нашу семью окончательно. — Нашу семью? — Люциус вскочил. — Какую семью?! Твоя мать трахается с сестрой и какой-то безродной! Это не семья, это бордель! — Это люди, которых я люблю, — твёрдо сказал Драко. — Мама счастлива. Тётя Белла здорова. Ника добра ко мне. А ты... ты только и делаешь, что ненавидишь. Люциус смотрел на сына и видел в нём черты Нарциссы — ту же упрямую складку губ, тот же холодный взгляд. — Ты с ними заодно? — Я за то, чтобы все были живы и счастливы. Если это возможно. — Это невозможно, — отрезал Люциус. — А теперь убирайся. Драко встал. — Подумай, отец. Ненависть тебя сжирает. А они просто любят друг друга. Он вышел, оставив Люциуса в одиночестве. Люциус сжал кулаки. — Любовь? — прошептал он. — Я покажу вам любовь. Часть 4: Внешний мир: Через неделю «Ежедневный пророк» вышел с заголовком: «МАЛФОИ: ПАДЕНИЕ ДОМА?» Статья была полна намёков, недомолвок и грязных сплетен. "Три женщины в одном особняке", "странные отношения", "безумная убийца под одной крышей с чистокровной леди", "безродная девка, получившая имя Малфой". Люциус читал и улыбался. Это только начало. В высшем свете начался ажиотаж. Приглашения перестали приходить окончательно. Друзья отворачивались. На улицах шептались. — Слышали? Малфои совсем с катушек слетели. — Говорят, Нарцисса спит с сестрой. — И с какой-то девкой из приюта. — Позор! Как они смеют называть себя чистокровными? Нарцисса читала эти статьи с каменным лицом за завтраком. — Он добился своего, — сказала она. — Мы изгои. — Зато вместе, — ответила Вероника, обнимая её. — А они — поодиночке. — Она права, — добавила Белла, откладывая газету. — Плевать на них. У нас есть мы. — Но Драко... — Нарцисса посмотрела на сына, который молча пил кофе. — Тебе тяжело. — Мне всё равно, что говорят, — Драко пожал плечами. — Мои друзья знают правду. А остальные... пусть болтают. — Ты удивительный, — Вероника улыбнулась ему. — Совсем не похож на отца. — Слава Мерлину, — усмехнулся Драко. Впервые за долгое время они рассмеялись вместе. Но в глубине души каждая знала: война только начинается. Часть 5: Прошлое Вероники: Через две недели пришло письмо из магловского мира. Вероника вскрыла его дрожащими руками. «Уважаемая мисс Вероника! Мы нашли ваши документы в архиве клиники. Ваша настоящая фамилия — Блэквуд. Ваша мать, Элизабет Блэквуд, была сквибом, дальней родственницей семейства Блэк. Это объясняет ваши магические способности. Кроме того, выяснилось, что ваш отчим был не просто насильником, но и магловским преступником, разыскиваемым за серийные убийства. Ваше "преступление" — самооборона — теперь документально подтверждено. Вы можете не опасаться экстрадиции. Вы — чистокровная ведьма, имеющая право на защиту. С уважением, отдел магического правопорядка.» Вероника заплакала. — Я... я не чудовище, — прошептала она. — Я защищалась. — Мы знали, — Нарцисса обняла её. — Знали с самого начала. — Ты теперь официально наша, — улыбнулась Белла, заглядывая в письмо. — По крови. Блэквуд — почти Блэк -Малфой. — Почти семья, — всхлипнула Вероника. — Теперь точно семья, — поправила Нарцисса. — И никто не посмеет сказать иначе. — Надо будет познакомить тебя с портретами, — задумчиво сказала Белла. — Бабушка будет в шоке. Ей понравится. — Ты думаешь? — Вероника вытерла слёзы. — Я знаю. Она любит скандалы. Они рассмеялись. Впервые за долгое время — легко и свободно. Часть 6: Белла и голоса: После той ночи, когда Люциус ворвался к ним, Беллатрикс почувствовала странную перемену. Голоса... они изменились. Тёплая Цисси теперь сидела не в углу, а рядом, и часто улыбалась. Холодная... холодная молчала. Днями. Неделями. — Ты как? — спросила как-то Вероника, заметив, что Белла задумалась. — Тихо, — ответила Белла. — Впервые в жизни тихо. — Это хорошо? — Не знаю, — честно призналась Белла. — Я привыкла к ним. Они были частью меня. — Может, они уходят, потому что ты больше не нуждаешься в защите? — предположила Нарцисса, садясь рядом. — Может. Но в ту ночь Белле приснился сон. Холодная Цисси стояла перед ней, но не насмехалась, а смотрела с... печалью? — Ты справилась, — сказала она. — Ты нашла то, что искала. Любовь. Семью. Себя. — Ты уходишь? — спросила Белла во сне. — Я всегда буду частью тебя. Но теперь — не главной. Ты сама стала целой. — А тёплая? — Она останется. Она — твоя память о том хорошем, что было. Я — твоя боль. А боль уходит, когда её принимают. — Я принимаю, — прошептала Белла. — Я принимаю всё. И тебя тоже. Холодная Цисси улыбнулась — впервые настоящей улыбкой. — Тогда прощай, сестра. Живи. И она исчезла. Беллатрикс проснулась с мокрыми щеками. — Что случилось? — Вероника тут же проснулась, за ней и Нарцисса. — Ничего, — улыбнулась Белла сквозь слёзы. — Просто... мне кажется, я выздоравливаю. — Это же хорошо? — Это — всё, — Белла поцеловала Веронику, потом притянула к себе Нарциссу. — Всё, что я могла пожелать. Она посмотрела на них — на свою сестру, на свою любовь, и поняла: дом — это не стены. Это люди, которые любят тебя. Со всеми голосами внутри. Но теперь голосов почти не осталось. Только тишина. И любовь. — Я люблю вас, — сказала она. — Обеих. — И мы тебя, — ответили они хором. И ночь снова укрыла их своим покрывалом, полным звёзд и покоя. Часть 7: Новый день: Утром их разбудил стук в дверь. — Войдите. Это был Драко. С подносом в руках. — Завтрак в постель, — сказал он с кривой усмешкой. — Решил, что вам нужны силы. Отец опять что-то затевает. — Что на этот раз? — вздохнула Нарцисса. — Вызывает старых друзей. Пожирателей, которые выжили. Говорит о "восстановлении чести рода". Беллатрикс села в кровати, её глаза блеснули. — Старые друзья? Это интересно. — Белла, нет, — предостерегающе сказала Нарцисса. — Я ничего не делаю, — улыбнулась та. — Просто подумала... может, нам стоит устроить приём? Познакомить Нику с обществом? — С ума сошла? — Вероника поперхнулась чаем. — Представь лица, когда они увидят нас троих вместе. Законных. Счастливых. Это будет лучшая месть. Драко усмехнулся. — Тётя Белла, вы безумны. — В курсе. И горжусь этим. Нарцисса посмотрела на сестру, на Веронику, на сына. — А знаете... может, она права. Хватит прятаться. Пусть видят. — Ты серьёзно? — Вероника округлила глаза. — Серьёзно. Мы — семья. Странная, сумасшедшая, невозможная. Но семья. И я хочу, чтобы все знали. Беллатрикс просияла. — Вот это моя сестра! — Тогда готовьтесь, — Драко поставил поднос. — Будет весело. И они рассмеялись — вчетвером, впервые как настоящая семья. А где-то в кабинете Люциус строил новые козни, не зная, что его жена готовит ему сюрприз, который перевернёт всё. Но это уже совсем другая история.