Чужой

      До позднего вечера хрупкий покой радио-демона никто не тревожил. Разбитый перенесенным самолечением Аластор крепко спал и, казалось, даже пропускал дыхание, его уши мягко опустились по бокам всклоченной головы. Тень встрепенулась и протянула тонкие руки к хозяину, тормоша его. Слипшиеся от слез, длинные черные ресницы чуть дрогнули, но красные свет под ними не зажегся. Рот сомкнут в тонкую линию. Тень обернулась и ощерилась.       Возле порога послышалось шебуршание, принятое сначала за вернувшуюся Мимзи, а потом — удар. Аластор вскинулся на непонятный звук, осоловело открывая глаза, когда дверь вылетела с петель и пролетев снарядом, через весь холл втреснулась в противоположную стену. Застигнутый врасплох адский радиоведущий не успел даже перевернуться на кровати, чтобы достойно встретить врага, когда на шее захлопнулся стальной ошейник и, рывком, его сдернули на пол. — И кого я за вялый хер поймал, сука?       Радио-демон не особо понял к кому обращены слова, но быстро вспомнил сапог со знакомыми набойками, придавивший ему горло и перекрывший воздух. Тот самый рекрут, которому он недавно накручивал кишки вокруг его же шеи, регенерировал себя и решил продолжить прерванное занятие по поимке дорогого товара.       Раздосадованный, столь грубым пробуждением, Аластор выпустил когти и вывернув руки, вспорол псу ноги с внутренней стороны бедер, разрывая артерии. В его лицо потоком хлынула горячая кровь, застилая глаза и забиваясь в уши. Задрав острые копыта, демон с силой лягнул ими в подбрюшье, пробивая мягкие органы и кости твари. Внутренности вывалились, как из выпотрошенного мешка, а кишки сизыми червями повисли между песьих, кривых ног. От шока неудачник даже заорать не сумел, его глаза застекленели и он просто повалился кулем рядом, дергаясь в припадке агонии. Второй раз за неделю. — Пиздуй на радугу, вонючая шавка, — просипел Аластор, восставая из крови и псовых потрохов. Никто в здравом уме не стал бы пересекаться с радио-демоном, даже не минималках, но, к сожалению, как раз с мозгами было скудно в черепах адских гончих. Вскочив на ноги и щелчком пальцев одевшись (сработало!) он приготовился к бою, растянув зубастую пасть от виска до виска. Пора перекусить нежной собачатиной.       Подыхающий рекрут в этот раз пришел с подмогой, а коллеги по бизнесу оказались не против, что один конкурент выбыл. Они визгливо рассмеялись, показывая на него пальцем. Ограничивающий ошейник все еще стягивал шею демона, а выроненная цепь-поводок была тут же подхвачена напарниками, и Аластора снова дернули, заставляя упасть лицом в свежую псовую кровь. И получить пинок под только что зажившие ребра. Демон завалился на бок и прижал руки к себе, в попытке защитить собранный костяк. Воспользовавшись тем, что он дезориентирован, самый шустрый пес связал ему запястья, стягивая их покрепче, и отскакивая в последний момент, когда когти просвистели в миллиметре от его шеи. — Лежать, злоебучая сука, — довольно посмеялся другой рекрут, и стеганул демона цепью по спине, оставляя рваный след на коже. И еще раз, в тоже место, с оттяжкой. Темно-серая кожа розовыми лоскутами повисла со спины, оголяя кости. Аластор свернулся по полу, сгруппировываясь и стиснул зубы. На губах появилась тонкая полоска крови. Вообще-то за почти сто лет жизни и посмертия, его уже не раз опиздюливали. Но так жестоко, судьба-засранка впервые поимела.       И Аластор продолжал широко улыбаться. Криво и сардонически. Выбешивающе до неистовства. Теряющие контроль над собой противники делали ошибки, и он их уничтожал, подлавливая, когда они меньше всего этого ожидали. Рвал их на части и поглощал души, пополняя свои силы. Но в этот раз все иначе. Судя по их злобе, перекусить решили им самим, а он не мог дать им достойный отпор, или хотя бы руку с цепью оторвать. Какое… несчастье.       Прикушенные насквозь губы дергались от каждого удара. Его одежда с треском рвалась, кожу обжигал каждый удар, но глаза продолжали смотреть с плотоядной ненавистью. Он запоминал голоса, лица и запахи. Запоминал маркер их душ.       Разошедшийся говнюк трясясь и пуская слюни, стегал демона цепью в каком-то диком исступлении, почти забивая его до еще одной смерти, но протолкавшись в квартиру, его окриком остановил пес постарше. — С него хватит, сука. Не порть шкуру суке. — Всех убью, — с шипением помех захрипел Аластор, упорно пытаясь принять хотя бы вертикальное положение, но его потуги оценили прицельным ударом ботинка прям под нос. От неожиданности и прострелившей до лба резкой боли, он взвыл. В попытке его защитить, тень обвилась вокруг нападавшего и вцепилась зубами в волосатое запястье. В обычное время она была способна разорвать связки, но сейчас рекрут ее даже не почувствовал, и кажется, не увидел присутствия. — Вяжи задние лапы, и тащи, суку, в багажник, — скомандовал босс, и Аластора нещадно поволокли по полу, за дверь и на улицу к машине. Он повернул голову, чтобы камни не пропороли лицо и увидел свою старую знакомую. Маленькая блондинка скромно стояла, опершись крутым боком о борт автомобиля, и без сочувствия смотрела вслед поверженному демону, которого, как пакет с костями перекидывали в багажник. — Мимзи… — кашлял он, удивленно моргая заплывшими глазами на певичку, — я был в твоем доме.       Он специально выделил голосом последнюю фразу, напоминая о негласном соглашении, заключенном с ней еще при жизни, и которым она не стеснялась пользоваться, после смерти. И много раз, считая себя фавориткой могущественного Оверлорда. — А это не моя хата, урод, — фыркнула предавшая покровителя прошмандовка и помахала разочарованному Аластору пухлой ручкой, перед тем как багажник захлопнули, а ее обдали пылью из-под буксующих колес. — Эй, а как же деньги?       Демон поклялся себе, что когда выберется, найдет подлую тварь, насадит пиздой на вертел, и будет жарить над медленным огнем ее тушу так долго, пока не вытопится все сало, даже из ногтей.       Сколько и куда длилась поездка, Аластор не запоминал. Его радовало хотя бы то, что он ехал не в разных мешках, а единой, пусть и побитой тушкой. Потому он молчал, не пытался выбраться и вообще не шевелился, вытянувшись настолько, насколько позволяло помещение.       И кого-то сбоку придавил.       Влажное существо булькнуло и попыталось укусить его за бок, но демон оказался шустрее. Пусть сегодня был и не рыбный день, однако скользкий грешник пошел на дело вместе с чешуей и плавниками. Не до изысков. Аластор проглотил его полностью и сытно облизался, как раз перед тем, как автомобиль затормозил и хлопнули двери. Тень шарахнулась в него, прячась под одежду.       И тогда, радио-демон почувствовал ее присутствие. Сначала нарастающую мощь собственных сил, а потом как тонкий ошейник, шелковой, удушающей петлей стянул горло, давя до шейных позвонков. Он нехватки воздуха, он вытрескал глаза и рефлекторно задергался, пытаясь освободить руки за спиной, скованные цепями из ангельской стали. Над верхней губой защекотало и Аластор втянул кровавую соплю в нос.       Багажник открыли, и сквозь тоннель света в собственном затухающем сознании, олень учуял знакомый запах духов. Петля на шее ослабла, и демон смог судорожно, со страшным хрипом вдохнуть раскаленный кислород в почти склеившиеся от асфиксии легкие. — Здравствуй, клубничка! — пропела, склоняясь к нему женщина и ласково почесывая между рожек по головке. — Давно не виделись. — Привет… Роузи, — прокашлял ей в лицо Аластор, и она убрала руку, выпрямляясь. По ее жесту, двое псов вытащили его из багажника и бросили к ногам демонессы. Он перевернулся на бок, и выплюнул темно-бордовый сгусток. Госпожа брезгливо отдернула туфельку и ей же, припечатала ухо демона к попавшемуся под ногу камню. Аластор скривился, сощурив один глаз. — Плохо выглядишь, совсем себя не бережешь, дорогуша, — недовольным тоном посетовала Роузи, и несколько раз покрутила каблуком, дырявя ухо. — Сам побежишь домой, или? — Нет, — клацнул зубами Аластор, и вывернулся, чтобы укусить за лодыжку леди. Она отдернула ногу, по белому чулку в туфельку потекла черная кровь. — Плохой олененок. Разбаловал тебя наш дорогой Вокс. Придется мне выбить из тебя всю дурь, — вздохнула Роузи, и второй ногой с нескольких ударов выбила ему зубы, и зарядила в глаз. Аластор взвыл, уворачиваясь насколько можно в его состоянии, и мотая головой в разные стороны, чтобы благодетельница не вышибла и второй глаз. Курящие неподалеку адские псы гортанно расхохотались, каждый раз комментируя особо удачный удар.       Продолжая перевоспитание непокорного питомца, чтобы надолго постиг науку послушания, Роузи подняла в обеих руках зонтик-трость и быстрым движением опустила его острым наконечником в центр живота демона. С первого же раза, пробивая тело оленя до хребта. Из аккуратной дырочки толчками потекла кровь. К ней, последовательно, добавились еще три пробоины: на груди, где должно быть сердце, в горле, что стянул чужой ошейник, и во лбу, пробивая череп безмозглой твари. Из разбитой пасти вывалился длинный язык, прицельно прилетело и по нему. — По…тас…ку…ха — выплел демон, активно изворачивая по земле органом речи. Легонько стукнув наконечником по подбородку, чтобы непослушная скотина спрятал свой грязный язык подальше, Роузи чуть подалась вперед и медленно надавила каблуком на грудь, второй туфелькой аккуратно вставая на рваную рану. И для равновесия воткнула наконечник в колено, дробя сустав. — Формалиновая…       Покачавшись на каблуках, демонесса вынула из последней раны зонтик и еще раз опустила его ударом по члену. Хрустнул бакулюм. Захлебнувшись в крике, Аластор дернул ногами и сжался в три погибели, отрывисто хватая разбитым ртом воздух и, кажется, непроизвольно подссыкнул. Из дырки в горле вырывался влажный хрип сожаления. — Хороший мальчик.       Отступив на пару шагов, Роузи вполне довольно посмотрела на результат трудов своих. Лежащий на земле, в пыли и растекающейся с него крови Аластор, прерывисто скулил, вздрагивая в ожидании следующего удара. Приятная картина — сердцу радостно. Последний штрих. — Я так люблю твой голос, — демонесса зонтиком приподняла ему личико и склонившись, заглянула в оставшийся, еще более красный от лопнувших капилляр, глаз негодника. — Спой мне, радость моя. — «Что?» — подумал Аластор, находясь где-то на краю сознания, но его беспощадно выдернул оттуда знакомый нарастающий гул, и в следующую секунду тело словно на пики подняли. Магма растеклась по венам, а кости точно жарили на адском костре, пока они не начали трещать и рассыпаться. Мышцы рвались и расслаивались, слой за слоем. Потом все срасталось и повторялось снова. Методично, безжалостно. Это нельзя назвать вечной смертью. Это проклятие вечной жизнью.       И радио-демон начал петь. Выплевывая куски разорванных в клочья легких, давясь своей же кровью, стекающей по шее и прерываясь только чтобы вдохнуть воздуха для следующего куплета. Он путал слова, но это было и не важно. Так отчаянно, навзрыд и одновременно с искренней радостью, Аластор еще никогда не пел.       Роузи ослабила поводок и велела прекратить. Демон послушно захлопнул пасть на полуслове, и поднял языком валяющийся рядом выбитый глаз, чтобы по-быстрому проглотить его в себя. Чем больше оторванных частей будет в нем, тем скорее он восстановится.