Чужой

      Эффективно разделав и утилизировав крупный рогатый скот, демон неловко развернулся в ставшем слишком маленьким для него колодце, и протянул длинные руки к его краю, чтобы выбраться. И опалил когти до мяса. Сверху рассмеялись и показали на него пальцами. Только двухголовый геккон, несколько настороженно разглядывал стремление демона выбраться, раз за разом терпящего неудачу и уменьшающегося в размерах с каждой попытки.       Наконец сообразив, что настройкой анти-демонического/ангельского купола в Аду владел не только он один, и все потуги бесполезны, и только силы тратят, Аластор принял обычную боевую форму и оставался в ней, все время, пока наверху снова возобновился жаркий спор. В его желудке приятно корчилась душа грешника-быка, что вскоре примет форму очередного суккуба. Сколько он таких съел и не сосчитать. Эти Роузи не принадлежали, но и в бою они расходный материал, потому пополнить при случае запас станет не лишним.       Наконец торг завершился, машина с собачьими рекрутами уехала, а над краем колодца склонился геккон. Он долго молчал, созерцая нового бойца. Оверлорды долго держатся на арене, с них приходят хорошие барыши, но есть одна особенность. Они опасны для грешников, и при первом же удобном случае, пытаются вырваться из заточения, перебив как можно больше народу. Опытный владелец был готов к таким случаям. Но Оверлорда подобного статуса у него еще не было. — Нас зовут Кассий и Заглот. Я распорядитель игр, а я твой новый владелец… — Кх-хр! — шипением сквозь зубы, прокомментировал начало речи Аластор и шевельнул когтями, ярко представляя как вырвет гортань у одной из голов, чтобы скормить с кулака другой. — Оставь свою ярость для арены демон, и послушай внимательно, что он скажет. Тебя продали на восемь лет боев без правил. Он хорошо за тебя заплатил. Ты будешь сражаться, все эти годы, и не жди смерти — мои мусорщики очень скрупулезно соберут твои останки, и в тихом месте ты регенерируешь. И так будет все восемь лет подряд. Дерись хорошо, и не разочаровывай его и зрителей, — рядом с Заглотом пролетела жирная, гундявая муха, и геккон, вытянув липкий язык схватил её, но не успел отправить в рот, как добычу перехватил Кассий. Головы подрались, кусая друг друга куда попадет, но потом успокоились, поделили вопящую муху поровну, и продолжили прерванную речь. — Если ты откажешься сражаться, то я отправлю тебя на мясо: на тебе будут отрабатывать приемы другие бойцы. Раз за разом. А если он совершенно меня разочарует, или того хуже станет скучным для зрителей, то есть способ применить его тело для особо взыскательных клиентов. Ведь у него имеется как минимум одна развлекательная дырка, остальные могут проделать в других местах по своему усмотрению. Обычно сходят с ума через год. Но я не отпущу, пока ты не отмотаешь срок. Что будет с тобой после — нас не волнует. Ты сможешь уйти, если сможешь. Я обещаю. А я посмотрю на твою рентабельность.       Аластор кивнул головой, соглашаясь на простые условия. Противиться все равно бесполезно и затратно. Он знал о какой арене идет речь. Днем, там обычно отрабатывали экспериментальные разработки талантливые грешники. Для проверки к ним присоединялись Оверлорды, которым хотелось проверить свои силы. Или прицениться, что может ждать грешников на следующем этапе грядущих войн за освободившиеся кварталы. Зестиал и Кармилла часто посещали подобные мероприятия. Полные смерти случались, но часто. Туда даже дети поглазеть ходили.       Но в определенные дни календаря, там происходили закрытые бои другого характера. Некоторым, просто необходимо было место, где они смогут выпустить свои агрессивные импульсы направив их в социально-приемлемое русло. Зрители попадали сюда за хорошую плату, по приглашению или по протекции. Арена и зрители для безопасности накрывались двойным куполом из синего огня одного из Оверлордов. Как и колодец над ним сейчас. Аластор подозревал в нем руку Маэстро. Обычному Оверлорду, через барьер не пробраться. Но радио-демон совершенно другой уровень. Он прорвется. Найдет способ. — И еще — те кандалы, в которых тебя привели, я могу заново их нацепить, и держать до тех пор, пока мне не надоест. А ты уже понял, что случается с теми, кто нас разочаровывает или надоедает. Либо, ты добровольно отправляешься в казарму, вот с этим браслетом на руке, — геккон кинул под ноги Аластору тонкую цепочку, легко застегивающуюся на запястье по размеру. Радио-демон скользнул глазами по тому месту, откуда прилетела цепочка из ангельской стали. Оставив ненадолго почти незаметную дырку в барьере. — Он ограничивает силу Оверлорда до безопасного уровня.       В ожидании решения или реакции, владелец и распорядитель пялились на оленя не моргая. Пришлось постараться, чтобы заполучить себе такой редкий экспонат. Зрители будут в восторге. Не каждый раз им показывают в бою самого радио-демона.       Щелчком пальцев, Аластор испарил трость и уменьшился до обычного состояния. Его обычные раны зажили, и он вздохнул полной грудью, даже не покривившись от прострелившей боли от рваной плоти от ангельского оружия Адама - чтоб его Сатана на хуй навертел обратной резьбой.       От него требуют послушания и крови? Без сделки. О, а это интересно. Что ж, кровавое месиво на потеху зрителям радио-демон вполне способен устроить.       Как ему и было велено, Аластор поднял на когте и зацепил на запястье браслет, тут же почувствовав, как его сущность демона теряет силы, а тело немного придавливает гравитация. Запястье ощутимо жгло. Неприятный момент, но вполне терпимый, если сомкнуть челюсти. Ради интереса, он попытался снять браслет, расстегнув защелку, и вот тут ему напомнили, что такое ангельская сталь в действии. Руку нещадно опалило почти до кости, и демон оскалился, проглотив под горлом сухое рычание. «Рука не шея — можно отгрызть», — подумал он, и развернулся в танцевальном па, бодрым шагом направляясь в тоннель.       На входе в казарму, возле оббитой ржавым железом двери, на стуле его дожидался здешний смотритель. Неповоротливое, на первый взгляд, существо с мордой барсука и шкурой с редкой, серой шерстью и сплошь покрытой рубцами. От отгрызенных ушей остались одни обрубки. Эдакий ветеран боев в штанах на подтяжках. Маленькие злые глазки вперились во вновь прибывшего снизу вверх, скептически оценивая его пригодность хотя бы для одного выступления не в качестве закуски.       Радиоведущий остановился в двух шагах от смотрителя, сложил руки за ровную спину и смерил барсука сверху вниз, прикидывая с какой стороны его можно будет сожрать. Но для начала, нужно быть вежливым! — Я Аластор, — представился демон, чуть поклонившись, — рад встре… — Молчать! — заорал на него смотритель, голосом сержанта, оглохшего после военной компании по геноциду крестьян во Вьетнаме. — Я здесь говорю, а ты молчишь и выполняешь! — Тогда, как мне к вам обращаться? — выпалил Аластор и получил дубинкой под дых. Воздух выбило из легких, и он чуть сблеванул говяжим фаршем. Жижа потекла по рубашке, и демон брезгливо стряхнул ее рукой. — Похуй! — У вас же есть имя, любезный? — радио-демон не сдавался и нарывался на еще один раунд пиздюлей. Барсук оценил упорство новичка в создании себе проблем с первых же шагов в их святую обитель смерти. Отважный, гад, далеко пойдет. — Ты глухой? — заводился смотритель, похлопывая дубинкой по ладони. Ему что, по слогам нужно говорить? Хотя — похуй. — По Хуй. — Месье По Хуй? — улыбнулся ему во все зубы, снова выпрямившись Аластор. — Рад знакомству. Очень рад! — Заткнись салага, мне похуй, чему ты рад, ебать тебя в клюз двужильным хуем с мудями на конце! Мне полный похуй кем ты был до того, как попал сюда, уебан подсосный. Ты только кусок тухлого мяса, зря коптящий воздух. Но тебе, сучий потрох, выпал незаслуженный шанс, стать худшим, среди лучших. Но, пока, ты просто вонючий, бесполезный гондон. Здесь ты будешь выполнять мои команды и отвечать, тогда, когда тебя спросят, — барсук, хромая обходил его, сопливо шмыгая носом. Аластор следил за ним поворачивая голову вокруг своей оси, не меняя положения тела. — Скажу — иди, ты пойдешь. Скажу — стой, ты остановишься. Скажу — убей, ты убьешь. Скажу — умри, ты умрешь. Понял? — О, мне это знакомо, месье. — И что? — Да, похуй! — Так-то лучше. Основы ты понял. А теперь бегом марш в казарму, завтра тренировка, и не подведи меня сразу.       Склонившись, чтобы не шарахнуться лбом об притолоку, Аластор послушно вошел в открытую барсуком дверь, вдохнул — схватил ларингоспазм, и тут же хотел выскочить, но его мотивировал пинок кирзовым сапогом под тощий зад.