Чужой

      Для Аластора бескорыстный поступок Люси был чем-то неизведанным в посмертии, и даже при жизни. Все всегда чего-то хотят взамен. Для этого существовала практика сделок, с незыблемыми ритуалами и строгими правилами. Так устроены люди, и так устроен Ад. Потому Раю никогда и не грозило перенаселение. А Люси, хотела лишь сосать его ухо во сне. За это превращая в фаршированную мочалку каждого, кто хоть косо смотрел на ее игрушечного оленя.       Гиена оказалась Оверледи, средней пробы, попавшей сюда, после неудачного контракта, но не особо стремящейся его отработать, чтобы выйти. Люси нравилась бойня, бесплатное мясо в неограниченном количестве и крыша над головой. Физической силы в ней было не занимать. Даже не обращенная в демона она крушила всякого, кто попадался на ее зубы. Особенно гиена любила пожирать живьем, начиная с задней части, потроша органы и предварительно переломав конечности жертвы, чтобы полз, но не убегал/улетал. А для того, чтобы она в конец не разошлась, ей на шею натянули обруч с шипами вовнутрь.       При жизни, Люси жила на ферме, вместе с мамой и была хорошей девочкой. Ходила в школу и в спортивную секцию по смешанным единоборствам, качала пресс, отжималась, била соседей и играла в самодельные куклы, который шила сама из лоскутков кожи, сухожилий и волос маменькиных ухажеров. Мама любила дочку и снабжала ее расходниками, а их маленькую семью свежим весельем. И они вместе попали в Ад. Дружная семейка гиен распалась, когда мать убил в одной из стычек радио-демон и дочь понесло во все тяжкие. Так она оказалась здесь.       Внимательно слушающий радиоведущий смахнул проступившую слезу с гиеновой морды и поцеловал ее в нос, с искренним сочувствием, похлопав ладонью по могучей спине.       Он решил, что когда выберется отсюда и даже если не решит проблему Вокс/Роузи, то вернется, выкупит Люси и удочерит малышку. Девчушка пришлась ему по душе, и она — отличная инвестиция в его безопасное будущее в Пентаграмме. А еще он ненавидел собак. Но Люси то — кошечка. Огромная, злобная и очень физически сильная кошечка. И это он еще не видел ее в демонической форме. Достойный ответ на Шоквейв телемагната.       Утром на построении, смотритель вручил Аластору трусы и приказал переодеться для тренировки. Когда радио-демон отказался, ему прилетело дубинкой между рогов, но второй удар по согнутой спине, перехватила Люси, и вломила барсуку хук в челюсть, сломав кость. Но ему было похуй. Медоеду на все похуй. — Похуй, — сказал По Хуй, и вывел борцунов в колодец, где все разошлись по выставленным тренировочным самоделкам. Люси заняла стойку против парня с большим рогом, вместо носа, обращенным книзу. Его толстая шкура не позволяла гиене прокусить его насквозь, и она могла спокойно отрабатывать приемы, одним глазом все время приглядывая за оленем.       Ярый и непримиримый противник любой спортивной активности, Аластор, чисто от скуки решил подойти к замусоленному бревну и поднять его за ручки. И с первой же попытки… лег рядом. Начиненное изнутри свинцом, бревно весило в три раза больше, чем весь радио-демон.       Но он не сдался, и пошел к освободившимся гантелям, но так и остался стоять раком, тужась их поднять. Раздался смех и свист. А потом пробирающий до мозга костей хохот и хруст. Люси решила перекусить слишком шумным лодырем, отвлекающим от тренировки.       Щуплый Аластор шагнул к перекладине и подпрыгнув, повис жалкой соплей. Он честно пытался подтянуться, хоть один разок, но его физическая сила, была развита только чтобы щелкать тумблерами, крутить микрофоном и красиво танцевать. Зато рот рабочий.       Закончив трапезу, Люси сняла его, все еще скрежещущего от потуг с перекладины, и утащила в тень коридора, сажая на колени, чтобы не запачкался. Она бережно расправила ему одежду, пригладила волосики и умиленно смотрела на радио-демона, как девочка на подаренную на Рождество куклу в викторианских кружевах. Аластор не возражал и глупо хлопал черными ресницами. Люси принесла ему выгрызенную вырезку. — Обрати внимание на тех троих, что держаться отдельно, даже друг от друга. Их специально забором отгородили, — низким, рокочущим голосом сказала она, пока он с благодарностью рвал мясо. — Они не Оверлорды, простые грешники, но с убийственными деформациями. — Того имбецила, что сидит и считает песчинки зовут — Минутка. Его тело состоит из колонии муравьев-убийц , радиус действия вся арена. От десятка или двух можно отделаться, бегая, но если остановишься на минутку… Как его убить? Вырвать матку из брюха. Тогда у него наступит незапланированный климакс, и его органическая составляющая начнет хаотично разваливаться. Но это в теории. Пока никто не проверял. Не успел.       Кивнув, Аластор с усилием протолкнул кусок в горло. Его тело под одеждой непроизвольно зачесалось, будто под кожей бегали сотни острых лапок. — Грустного зеленого чела с четырьмя ручками и с пакетом на голове кличут — Обнимашка-керогаз, очень тактильный парень. Пакет тонкий и легко рвется, а внутри газ иприт, его же производства.       Гиена захохотала с подвыванием, вспомнив бородатую шутку про пердеж и смерть. Радиоведущий заценил бы юмор, если бы перед ним не маячила перспектива однажды выйти против ожившего оружия первой мировой о котором он читал в газетах своего времени. Помнится, он тогда опасался, что его байю накроют каким-нибудь газом, чтобы вытравить маньяка. Даже, страшные сны снились. Аластор рефлекторно прочистил горло. — А вон там зеленая дама, похожая на тухлую капусту, забытую на рынке вечером, с птичьими лапками, мисс — Хитровыебанная пезда. Никто не знает, как она убивает. Стоит приблизиться и человека просто выворачивает наизнанку. Все органы наружу, через естественные отверстия. Даже кишки вывертывает изнутри, как чулок. Жуткое зрелище. А потом он просто разваливается и превращается в кисель. И обратно уже не собрать, остается лужа. Навсегда.       Аластор приготовился страдать с достоинством и сытым.       Спустя пять дней неактивных тренировок, где олень больше бродил среди борцунов, мешая и подкалывая их за старания, состоялся его первый бой на большой арене, полной зрителей, и ставший последним для противника. О, он ждал слишком долго! Как только с радио-демона сняли браслет, он проглотил парня-богомола, помощника Заглота (или Кассия — кто справа, а кто слева Аластор не запоминал, ему было однохуйственно), и с ходу обратился в порождение кошмара.       Крепыш-викинг с мордой крокодила пытался махаться топором, отгоняя от себя щупальца, и Аластор просто прихлопнул его сверху ладонью, размазывая в песок. Это было легко. Несите следующего.       Но зрители остались недовольны и разочарованы: бой Оверлорда против обычного, пусть и опытного грешника неравный, и слишком скоро закончился. В перерыве, когда на арену вышли другие участники, По Хуй объяснял с помощью дубинки демону, что такое любовь толпы и как ее заслужить. Но Аластору было похуй. Они хотят, чтобы он нес смерть — он будет убивать так, как считает нужным. Барсуку тоже было похуй, и он с остервенением колошматил оленя дубинкой, пока тот не растянулся на земле, сплевывая кровь из прикушенного языка.       Урок прервала вернувшаяся с боя Люси. Она хромала, но в пасти несла голову-молоток, и ей же отхуярила смотрителя. По Хуй сделал вид, что ему похуй и отпустил Аластора в объятья своей подружки.       Еще через неделю, ближе к вечеру радио-демона снова погнали на арену, и выставили против него уже знакомую, по прошлым встречам на собраниях, вольнонаемную Оверледи — годзиллу Зизи. Аластор поприветствовал даму и выпустил из-за спины теневые щупальца, взмахом микрофона направляя их разорвать ее туловище на четыре части. Люси любила начинать с доступной мякоти.       Но, что-то пошло не так. Щупальца не долетели до цели, истончились и исчезли. Стрельнув по рукам статикой, микрофон невовремя забарахлил, и Аластор чертыхнулся. Применить магию крови, сжав когти в свою ладонь, чтобы стабилизировать потерю контроля, он попросту не успел. Над ним нависла чужая тень, и в панике олень обратился в демоническую форму, что стало для него фатальным. Арена оказалась маловата для двух негабаритных Оверлордов.       Церемониться со старым знакомым Зизи не стала, сходу принявшись его топтать, ломая длинные руки и ноги хтоническому чудовищу.       С каждым ударом Аластор уменьшался в размере, теряя энергию Оверлорда, но уворачиваться стало легче. Он сиганул на борт арены и оленьими прыжками нацелился взобраться на холку мохнатой ящерицы, чтобы вгрызться в затылок.       Зизи этот маневр предвидела, и схватив оленя за рога, со всего маху впечатала его в стену арены, для надежности вбивая его кулаками в образовавшуюся вмятину. Аластор пытался кричать, и вспомнить, говорил ли вообще По Хуй или Люси о жесте милосердия или стоп-слове, чтобы остановить истязание.       Напоследок, годзилла с каким-то мстительным удовольствием схватила его за горло и второй рукой вырвала с мясом челюсть, отбрасывая важную часть лица радио-демона в сторону. Аластор философически думал о бессмертии и сопровождающей ее боли, даже тогда, когда его тело переломили, через колено.       А потом мир просто покатился, как в калейдоскопе: песок, стены арены, восторженные зрители, красное небо и снова песок…       Громогласно вопя победный клич, Зизи наступила на его оторванную голову, и не успел он ошарашенно моргнуть, раздавила. С противоположной стороны арены радио-демон откинул копыта.