Чужой

      Грустно, когда ты подыхаешь слишком быстро. И вдвойне грустно, когда подыхаешь самым нелепым образом, еще и на виду у тех, кто раньше считал тебя заштатным подобием Сатаны в Аду и от этого боялся до усрачки. И итогом, в понимании конкурентов, автоматически становишься второсортным отбросом.       Аластор не видел, как его бренные останки собирают с песка арены, и подцепив за крюк уволакивают, через коридор в прозекторскую. Он не чувствовал боли, когда его части тела кто-то скрупулезно сшивал согласно первичной анатомии, для лучшей регенерации.       Но он отлично помнил, как его убивала Зизи. В сознании почему-то раз за разом прокручивался это событие, и Аластор все никак не мог выкинуть его из головы, даже с вновь восстановленными мозгами из собственного черепа. Часть мозга так и не смогли собрать с песка, и нейроны нарастали самостоятельно, постепенно загружаясь прошлой памятью. Но именно момент его первого официального убийства так крепко засел в воспоминаниях.       До этого, никто и никогда, не мог подобраться к радио-демону настолько близко, чтобы фатально навредить. Как-то раз руку оторвали. Но одно обращение в тень, и той же рукой он вырвал кадык обнаглевшему Оверлорду, посмевшему открыто пойти против него. Жаль, что не удалось всласть насладиться криком умирающего, чешуйчатый грешник слишком быстро захлебнулся холодной кровью и скукожился в неузнаваемую кучку шипучего говна.       И вот теперь, самому Аластору оторвали голову. А после еще Оверледи насадила ее на пику и прошлась с трофеем по кругу арены, чтобы всякий мог увидеть своими глазами разоблачение неуязвимости радио-демона. Главный кошмар круга Гордыни — официально повержен.       Сколько он так пролежал? День, месяц или годы — Аластор не понимал. Ему не снились сны, он ничего не чувствовал, а тело, налитое свинцом, как будто подвисло в воздухе. Не пошевелиться. Он мог лишь помнить, и чтобы сохранить рассудок, начал анализировать произошедшее.       С Зизи следовало поступить иначе, с учетом ее силы и габаритов. Он потратил зря время, пытаясь противостоять демону, как демон. Нужно было ее измотать, используя свою скорость и не перегружать свои силы. Перегрызть сухожилия, лишив возможности для маневра, ослепить, а пока она восстанавливается — нанести поражающий удар, выгрызая атлант у основания черепа. Оверледи была бы повержена. А он не оказался где-то.       Аластор попытался вздохнуть, но не получилось. Тело его не слушалось, рефлексы застыли. И вдруг пришло осознание окружающей, огромной пустоты. Бесконечное, вечное, не имеющее ни начала, ни конца пространство. Безвременье. Ему стало страшно. Может это и есть смерть для грешников? Возможно, Зизи целиком его поглотила, ведь он не помнил ничего с того момента, как голову прострелила белая вспышка боли, хруст на грани слуха, и наступила та самая оглушающая пустота.       Что, если он стал частью драконихи, как становились суккубами те, кого он сам проглотил. Лишь тень души. Аластор попытался сосредоточится на хоть чем-то постоянном кроме мыслей, поймать ритм любимой музыки, магнитное поле, радиочастоту. Призвать тень!       Его руку окутало слабое давление, и демон улыбнулся про себя. Что-то остается вечным. Как и свет… В глаза ударил луч, как от тысячи солнц, рассыпаясь острыми иглами, пронзающими каждую клетку тела. Кажется, он кричал, беззвучно и бездвижно, пока его череп раскалывался от яркого, нестерпимого света. За ним пришел монотонный звук, с эхом, будто в уши засунули вату и голову погрузили в аквариум.       И он очнулся. Рефлексы возвращались, тело непроизвольно трясло в судорогах, а сердце — демон его наконец-то почувствовал! — выбивало неровный ритм. То останавливаясь, оставляя в груди растущую пустоту, то снова разрываясь изнутри. Ненужное сердце. Сколько раз он вырывал его себе, но оно снова нарастало, как сорняк, после поливки гербицидом, чтобы ныть о несбывшихся мечтах. Холодное, как гранит и черное, как кипящая смола — сердце, что едва прикрывало рваную дыру в гнилой душе человека.       Для работы радио не требуется отдельный источник питания, волны сами могут генерировать достаточный импульс электричества для передачи в эфир. Так и радио-демон мог существовать, без сердца, считая этот орган слишком уязвимым. А в нем не должно быть места слабости. Иначе появятся те, кто этим воспользуется. Так и произошло, он оказался слишком самонадеян. И вновь поплатился за глупость. Теряет хватку.       Боль и понимание себя в замкнутом пространстве пришли позже. Разом.       Слуха коснулся булькающий звук и его тут же вывалило на холодный кафельный пол. Как из теплой, материнской утробы в суровую реальность проклятой жизни. От удара о твердую поверхность, он сделал судорожный вздох, хотел закашлять, но изо рта, толчками, просто выливалась прозрачная слизь. Тело ломило так, будто по нему медленно проехал трамвай, туда и обратно. Тянуло каждую мышцу, гнуло каждую кость и сжигало каждый нерв. Гравитация намертво придавила его к полу, но он хотя бы смог слабо дышать.       Безвольной тушкой Аластор лежал на животе, лицом вниз, в стремительно остывающей луже. На груди пламенела знакомая рана. Голую спину холодил сквозняк, он невольно повел лопатками и попытался шевельнуться, по привычке ожидая еще один приступ боли. Но его не последовало. Наоборот, первая острая боль начала стихать, волна за волной. Тело набиралось сил, становилось легким, черные тени со стен подползали ближе.       Кто-то безучастно прошлепал мимо. Демон попытался привлечь к себе внимание, сипло выдохнув и пошевелил пальцами, скребя когтями по плитке. Но никакой реакции от, кем бы он там не был, не последовало, хотя Аластор точно знал, что находится не один.       Он решил не рисковать пока. Если до него никому нет дела, то не стоит без лишнего повода привлекать внимания. Остаточная, фоновая боль почти исчезла, ритм демонического сердца восстановился, лужа остыла, и тело перестало трястись от холода. Демонические силы не только регенерируют, но еще и стабилизируют. Горячая кровь по его венам потекла быстрее, согревая конечности и органы. Но оленье любопытство брало верх.       На всякий случай, отсчитав про себя тысячу секунд, радиоведущий приподнял мокрые уши и повернул голову к слабому источнику шума — биению чужого сердца и уже знакомому писку включенной техники. Черным силуэтом напротив нескольких синих экранов кто-то сидел. Очень занятый важной работой, раз уж не обратил внимания на шевеления за спиной. Аластор сморгнул с глаз пелену слизи, восстанавливая резкость зрения на левом глазу. Правый — подслеповатый, так и остался ущербным.       На светящемся фоне покачнулась прямоугольная голова. У великого и ушастого екнуло под горлом. Неужели это Вокс? Тронутый Аластор разулыбался. Теле-демон пришел забрать его из кошмара, не забыл старого приятеля. Озабоченный, одержимый извращенец! Радиоведущий аж расчувствовался. Быстро же электрочайник бэкапнулся. Запасное тело хранил на складе на всякий случай? Аластор бы не удивился такому раскладу.       Он спохватился. Ох, в первую очередь надо подать себя, да так чтобы у телека не осталось сомнений, что он все сделал правильно, но не вовремя, за что Аластор в будущем будет иметь полное право гнобить его при каждом удобном случае. Пусть Вокс потешит свое самолюбие, почешется об Аластора — так и быть, и обо всем произошедшем забудет. А потом мягкая кроватка, горячая джакузи, новая радиостанция и обработка пожеланий Вокса в свою сторону. И Люси забрать. И Мимзи прожарить до хрустящей корочки. И к Роузи наведаться… может потом, как-нибудь, не скоро и не один. Как много дел накопилось!       Так, надо подбодрить и предложить испорченному электрофорезу что-то стоящее для правильной мотивации. Попытка номер два. Сюрприз!       Стараясь не издавать лишних звуков, радио-демон с трудом перевернулся на спину, согнул острые колени и переместил туловище так, чтобы разведенные ноги, оказались ровно перед телеэкраном Вокса, когда тот обернется в кресле. Не слишком ли развратно? Вдруг, увечный на нижний мозг трансформатор посчитает Аластора слишком доступным. В нем должно все быть идеальным, а еще должна присутствовать загадка, как в лучших кабаре-шоу с открытым финалом.       Ничто не должно портить многообещающий вид. Аластор поменял дислокацию, переползая чуть в сторону от лужи. Так даже лучше. Пусть бедро и скрывает промежность, но стоит изящно вытянуть стройную ножку вверх и отвести ее в вбок, то взгляду откроется вся его первозданная красота и блядская натура. Слипшаяся, мокрая шерсть в промежности неприятно стягивала кожу, отчего все нутро поджималось внутрь. Но разве это преграда на пути к свободе? Он натянул на рыло соблазнительную улыбку. Челюсть и язык слушались плохо и оттого зов вышел немного кашляющим. — Вокх-сс-и? Ты пришел, что меня отъебс-с... спасти? — никогда не думал, что скажет это.       Занятой грешник перед экранами подпрыгнул на месте, свалив под собой кресло. Вот уж не ожидал, что демон так быстро очнется, после нескольких часов, проведенных в «Регенераторе». Даже подготовиться не успел, только болты закрутил, чтобы агрегат не отвалился в процессе. Обычно с подобными повреждениями грешники-бойцы сутки валяются без движения, такие податливые, беззащитные, а он как раз успевает сделать свое грязное дело, еще раз провести через регенерацию, чтобы скрыть следы. Перезагрузить программу и очистить капсулу для следующего.       Но Заглот (или Кассий — кто их разбирает?) распорядился начать с радио-демона, хотя другие в тот день на арене получили куда более серьезные увечья и требовали срочной регенерации, пока не растеклись в лужу и не завоняли на весь этаж. Но лохматый олень же особенный! Зрители его ненавидят и потому его необходимо вернуть на арену, как можно скорее.       Постучав себя по корпусу, чтобы голова встала ровно, грешник поднялся на ноги и открыв выдвижной ящик стола, быстро выхватил оттуда браслет. Из тени пола за ним наблюдали две пары красных глаз: демон и его тень. Страшно, блять! — Эй, — высоким голосом обратился он к лежащему на кафеле голому оленю, который судя по позе, неудачно пытался встать и теперь не может перевернуться со спины. Такой беспомощный, первый раз после сборки, нетронутый. А если по-быстрому сделать свое дело? Нет, он слишком быстро приходит в себя. Вот что значит могущественный Оверлорд на привязи. Лучше провоцировать, пока не понятно, сколько сил в нем восстановлено. Вдруг, убьет? — Все в порядке. Просто дай мне руку.       Тень округлила глаза, а Аластор сузил их в щелочки. Это был не Вокс.       Всего-лишь какой-то парень-доходяга со старым компьютерным монитором, вместо головы. Радио-демон свел ноги вместе, скрывая, по его мнению, все самое интересное.       Осторожничая с каждым шагом, лаборант подошел ближе и быстрым движением нацепил на запястье оленя цепочку, защелкивая замок. Аластор хотел его цапнуть, но движения вышли медленными и размытыми. Конечности все никак не синхронизировались с желаниями.       Убедившись, что демон пока не страшен, парень сел на корточки рядом, впрочем, не делая попыток как-то помочь ему с тем же. Радиоведущий это запомнил и всмотрелся в блуждающий, липкий взгляд грешника сквозь прозрачное стекло монитора. В отличие от Вокса, голова у него действительно была внутри ящика. Обычная такая человеческая голова с редкими усиками задрота над верхней губой. Но вот руки состояли целиком из сегментов пластика и заканчивались тремя костяными пальцами. — Я слышал о тебе, как о радио-демоне. Тупая кличка, не находишь? — с высокомерием ублюдка, решившего, что он хозяин мира, сказал компухтер на ножках и ткнул пальцем демона в плечо. Про себя, Аластор торжественно пообещал, что однажды косплейщик телемагната найдет свои высокотехнологичные внутренности раскатанными по всем автотрассам Пентаграмм-сити! А вот напряженного и угрожающего голоса от вычислительной техники, демон вовремя не словил. — Почему ты спросил про господина Вокса, еще и в таком неуважительном тоне? — О, уже господина? — медленно ответил ему тем-же тоном демон, растягивая гласные. Ну надо же, он попал к фанату теле-демона! У парня небось открытка с Воксом под подушкой лежит, вся задроченная. Или как сейчас там модно — на экране смартфона заставка с его синей жопой сгенерированная, через ИИ-программу от Вельвет. И в шкафу спрятан индиговый жезл на присоске, снабженный двумя съемными анатомическими акульими головками. Какая гадость! — Ты ему поклоняешься, да? Он это любит, поверь мне. А отсосать ему не предлагал? Вокси когнитивный диссонанс словит! Оу, прости, не подумал, ты не можешь — эта штука у тебя на голове несъемная. А может разборная, куда ты кушаешь? Хочешь помогу снять и познакомлю вас?       Шутка-самосмейка зашла по самое горло! Заливаясь радиоэфирным смехом заевшим на повторе, Аластор, вразнобой стучал копытами по кафелю. Демон понимал, что в данных обстоятельствах это не самый лучший поступок с точки зрения безопасности, но ничего не мог с собой поделать, чтобы не выбесить ближнего. Такова натура! Внутри закипала злость, и новое, еще непроанализированное чувство, будто колючая проволока стягивала сердце, не давая здраво мыслить. — И не надо стесняться своих чувств, моя милая тыковка в коробочке. А ты ему признательные письма писал, да? И заплаканные рисунки свои высылал? Знаешь-знаешь, у меня тоже есть одержимые фанаты. Вокс — один из них. Ах, сквозь года-а, не стареют чувства-а!       Восставшему из мертвых, но все еще лежащему на полу Аластору, нравилось выводить из себя подвальную подделку на Вокса. Парень смутился, его уши покраснели, а внутренняя часть стекла запотела. Пальцы нервно сжались в кулаки, поскрипывая костяшками. Демон попал в нужное место, расковыряв ревность истового фаната. — Ахахаха, неужели, подобное действительно притягивается. Ах, это любовь! Мои поздравления!       Чуть покачавшись на корточках, экраноголовый резко встал и несколько раз со злостью пнул лежащего под бок. Активно сопротивляться Аластор не мог и потому, просто терпел, благо силенок у задрота немного, хорошенько пробить что-то важное в нем он не сумел. Мама не докормила. Или кто там ему в рот спускал в посмертии? — Не смей говорить подобного о господине, мерзкая тварь! Я знаю, что ты сделал с ним!       Закончив пинать, парень обошел вокруг и схватив оленя за ноги, поволок к мониторам. Аластор кряхтел и пытался цепляться когтями за все углы по пути, но его с силой дергали вперед и когти оставляли глубокие борозды на мебели. Запыхавшись, лаборант подтянул его тушку выше и перекинул, через стол, животом вниз. Обойдя стол с другой стороны, он грубым пинком раздвинув оленю ноги, становясь сзади в опасной близости от святого хранилища невинности. Пушистые яйца самопроизвольно поджались, а ягодицы закаменели, как неприступный рубеж обороны. Копытами Аластор нащупал опору в стыках плитки и уперся в них для надежности, чтобы ноги не разъехались. С этой позиции, есть возможность въебать по хребту потенциального насильника. — А что насчет тебя? То, как ты самозабвенно отсасывал господину Воксу в кабинете Кармиллы Кармайн, транслировали в прямом эфире на закрытом канале по всему Аду. Это я взломал камеру! Шоу набрало столько просмотров и лайков, что трансляцию пришлось прервать, из-за перегрева серверов. Правда вышло с помехами, толком не разобрать, если не знать куда смотреть, — он противно усмехнулся и притиснулся еще ближе, — или не знать пару программ, убирающих помехи. И знаешь что? Сами «Ви» обратились ко мне с этой проблемой. — Рад за тебя, что ты хоть кому-то пригодился. Наверное, себя представлял на моем месте, мелкий извращенец, — не мог не съязвить Аластор. — А Вокс в тебе чуть ли не своего сына признал. Ой, не надо удивляться. У вас практически одно лицо. Детишки могли быть идеальными, как с конвейера. — И ты смел касаться, господина Вокса Попули! Поломал его. Но знаешь что? «Регенератор» поставленный на нашу арену одной из первых моделей для испытания — помог господину восстановиться. Пусть это и был грубый прототип, но я его пересобрал и усовершенствовал программное обеспечение. Это я принял его из капсулы, помог одеться и сделать первый шаг! Он признал мои заслуги, пожал мне ладонь и… даже, — задрот всхлипнул и хотел стряхнуть соплю, но в пустую провел рукой по экрану. — Похлопал по плечу. Вот здесь. С тех пор я там не мою, чтобы сохранить его касание.       Он прочистил горло и нажал бедром в промежность оленю. В ярости Аластор зарычал и попытался завести руки за голову, но наклонившийся вперед парень, перехватил их за запястья, больно сжимая вместе. Заговорщически тихий голос за стеклом экрана, продолжил хвастаться успехами, а демон перевел вес на одну ногу, приготовив копыто к вывиху и удару. Бить нужно сильно, чтобы сломать позвонок с первого раза. — И благодаря мне, господин Вокс стал спонсором наших боев, обещал вывести их из подполья, легализовать доходы и помочь найти хороших бойцов. И знаешь что? — сзади брякнула застежка ремня. — Он сдержал обещание, порекомендовав выкупить у Роузи тебя. — Что ты сейчас сказал? — прорычал Аластор не поверив ни одному из своих ушей.       Но парень будто не понял деликатного вопроса, произнесенного сквозь треск помех, и почему олень под ним вдруг перестал сопротивляться. Но думать было нечем, весь энергетический поток перекочевал вниз. Впервые ему перепал шанс присунуть тварюшке, за которую даже сам Вокс спрашивал и велел придержать подольше. Пусть и в сообщениях, но зато на его личную почту! И смайлик "сердешко" прислал. Синий. Такая честь и доверие от гендиректора «Ви»! Вокс знает, где я?       Он спустил брюки ниже и не с первой попытки, в спешке, нашел у себя член. Теперь надо пропихнуть его куда-то там между ног, подвигаться и станет приятно. Это почти тоже самое как снова коснуться несравненного. Вокс меня сдал.       И вот теперь к нему в руки попала оленья жопа, которую хочет господин Вокс, а этот рогатый глупец еще и сопротивлялся желанию Великого! Но ничего… настоящая помощь близка. Он самолично возьмется за укрощение строптивца, сделает это, пробьет путь первым, и Вокс снова пожмет ему руку за содействие. Признает заслуги. Или возьмет в команду «Ви». Или… От радужных перспектив у лаборанта накалился паяльник между ног, и он толкнулся, ища влажный вход. Завоняло паленой шерстью и прижаренной кожей. Вокс меня… видел?       Радио-демон покрылся ядовито-зеленым свечением, а воздух исказился рябью, из летающих частиц собирались знаки вуду, призывая к содействию саму тьму. Ангельская сталь мгновенно среагировала на силу, и запястье опалило, но он не обратил на это внимания. Внутри поднялось бешенство, затмившее даже боль от раны на груди. Разъяренный Аластор зажужжал помехами и вывернув голову за спину, грызанул за первое что попалось под зубы — открытую шею пыхтящего над ним придурка, вырывая трахею. Вокс за это сдохнет в муках.       Придавливающее его тело тут же обмякло и тяжело свалилось под ноги. Развернувшись на столе, демон выплюнул кусок плоти и со всего маху, зарядил копытом в пах грешника. Там что-то треснуло. Голова в ящике издала короткий звук, и задрот отключился, позорно обоссавшись. Его тонкий член в виде паяльника вонюче зашипел в жидкости. Аластора передернуло от омерзения, и он бочком-бочком, на кончиках копыт, чтобы не испачкаться, ушел в сторону от тулова.       На спинке стула висел белый задроченный халат научного сотрудника, но радиоведущему выбирать не приходилось. Все лучше, чем ходить мокрым, голым и с подпаленной задницей. К тому же, возможно он сойдет за персонал. Но для начала ему нужна информация об этом месте. Бежать радиоведущий не собирался — не по статусу. И если Вокс действительно поспособствовал его заключению в этой дыре, то он не доставит ему удовольствия своим побегом, поимкой и последующим унижением. У него есть план. И Вокс станет первым десертом. Пусть знает, что возмездие идет за ним.       Подавив в себе первичное желание устроить всем страшную месть, Аластор взял свою ярость под контроль, и процокал к двери выхода. Прислушался и медленно повернул ручку, красным глазом выглядывая в длинный коридор. Нужно начинать с малого. Вдоль обшарпанных стен стояли металлические кушетки, с которых еще не смыли кровь и нечистоты, под ними на полу валялись куски мяса в черных пакетах. Он подошел посмотреть поближе. Какие-то бирки с записями. Использованные инструменты в мусорном баке. Все это конечно любопытно…       Дальше виднелись еще несколько закрытых дверей, внизу через зазоры которых проникал тусклый свет, двигались силуэты и слышались приглушенные голоса. Аластор послал на разведку тень. Люминесцентные лампочки под потолком замигали, реагируя на появление радио-демона в коридоре. Кто-то чертыхнулся на скачки напряжения и предложил наведаться в лабораторию, чтобы настучать по кумполу недоноску.       Отозвав тень, радиоведущий отпрянул назад и прикрыл дверь, судорожно выдохнув, когда голоса снова начали разговор о рутинном: где чьи части и как их правильно отсортировать, а что уже не поддается восстановлению и отправляется в утиль. Отчеты не забыть составить. И смешки. Интересно, его так же собирали? Эта нога левая, а это рука правая… или все же левая? И голову точно сюда пришивать?       Неосознанно, Аластор провел пальцами по шее. Швов не было, но оставалось некое чувство онемения в месте, где произошел разрыв. Со слабой надеждой, он потрогал свое лицо. А вот нитки, удерживающие его улыбку от растрескивания на месте, никуда не делись. И рана на груди все еще сочилась как свежая. Значит, этот «Регенератор» не такой уж идеальный, чем бы там не хвастался недалекий клон Вокса. Кстати, о нем.       Аластор вернулся к мониторам, вырвал несколько проводов, надежных на вид, и крепко обмотал ими руки и ноги программиста, стягивая по несколько узлов. По старой памяти и просто из зловредности, олень припечатал ему копытом по стеклу монитора, разбивая его, и желчью плюнул в лицо, попав ровно в открывающийся глаз. — С добрым утром, очаровательная Мэгги, — пропел улыбчивый радио-демон любимый джазовый мотивчик, привязывая полусознательного парня к своему будущему рабочему месту. Креслу рядом с мусорным баком и свежим пакетом внутри. Прежний, полный использованных гондонов и старых салфеток, он подложил под зад парня, чтобы мягче сиделось. Аластор терпеть не мог грязи в рабочем пространстве. — Открой глазки, родная, и взгляни на этот чудный мир! — Я … не Мэгги, — не в ритм песни прохрипел зажившим горлом лаборант, чем испортил настой, но мигом заткнулся, увидев перед собой пилу и полумесяц зубастой улыбки. — Да мне похуй, — закатил глаза Аластор и когтем проверил качество заточки зубчиков пилы. Могло быть и лучше. Тень с ним согласилась и подмигнула привязанному грешнику. — Ты меня сейчас же отпустишь, слышишь! — нашел под языком свои яйца затейник. — Я все расскажу Кассию (или Заглоту) о тебе, и будешь ждать регенерации в конце очереди. И я не стану так добр к тебе, после. Сразу трахну. — Ух ты! А распорядитель знает, что ты совокупляешься с его бойцами, пока они без сознания и не могут сопротивляться, м? Нет? Узнают, в подробностях. Я даже паленую шерсть на своей попке покажу в качестве неоспоримого доказательства, что ты портишь их собственность. Люси пожалуюсь. А может ты уже был с моей девочкой? — Аластор хрустнул шеей, наклоняя голову к плечу, тональность исказилась до демонической, в гудящих напряжением глазах заплясали стрелки. — Совал ей свой паяльник? — Ты об этом пожалеешь, — придал своему дрожащему в ужасе голосу суровости задрот, и дернулся в путах. Примотан намертво. — Когда ты окажешься у меня в следующий раз, я покажу тебе кто тут главный, козел лохматый. Я выебу тебя так, что понадобится не один сеанс регенерации.       Лаборант начал дергаться сильнее, и пытаться дотянуться костлявыми пальцами до узлов, чтобы освободиться. Он еще покажет этому оленю, где его место! Блять, а если демон реально начнет калечить, или того хуже — сожрет. Это ведь сам Аластор, сука! Радио-уебок уже при жизни был маньяком и каннибалом. Как-то не удавалось раньше собирать полноценное тело из высранного дерьма обратно. Мама, роди меня обратно! — Бесполезно, — спокойно сказал Аластор, наблюдая потуги. Не так давно демон научился вязать узлы из проводов. У него был хороший пример. — Ладно, ладно — я же пошутил. Отвяжи меня, и я уговорю Заглота (или Кассия) не наказывать тебя слишком сурово. Даю слово. Договорились? И трогать тебя я не стану. — О, вот так? Мне нужно нечто большее, чем просто слово, — радио-демон давно так не развлекался. Наклонившись к монитору, он сбавил тон на интимный и провел кончиком языка по дырке на стекле. — Нечто важное и редкое, очень ценное. То, что не дают просто так. — Я не заключаю сделок с демонами, — гордо ответил сын сычевальни и пафосно хмыкнул, попытавшись отвернуться. Но по корпусу монитора сверху заскрипели когти и опустились вниз, противно царапая стекло, как лезвие бритвы. Парень не выдержал акустической пытки и закричал, прося о помощи.       Цыкнув и закатив глаза, Аластор рывком стянул с ноги лаборанта драный носок и скомкав его, воткнул в дырку монитора. Повышенная громкость утихла, теперь можно и приступать. — Никто не придет. Расслабься, un garçon Здесь только ты и я.       Первым делом радио-демон отложил в сторону пилу, как последний инструмент судного часа. И туда же откинул вырванный с корнем хуевый паяльник, что бесполезно болтался и остывал между ног задрота. В паху повисли окровавленные провода, и Аластор неторопливо вытянул каждый из них, рассмотрел, после чего покопался рукой до локтя внутри открытой раны, но ничего интересного не нашел. Давая время для осознания происходящего лютого пиздеца, демон методично вытирал каждый палец об халат, оставляя на белой ткани бурые разводы.       Парень с монитором на голове задергался, опасно закачался на кресле, но Аластор элегантно обошел его сзади и почти ласково положил руку на плече, чуть сжимая когти на костях для фиксации. Хватка у демона оказалась стальная. — Не больно, — наклонившись к щели между створками корпуса, заботливо сказал он и ткнул отверткой под шею, ковыряя там. Лаборант залился истеричным визгом. — Совсем не больно. Я знаю, когда больно. Сам умею делать больно!       Хруст, треск. Коробка поддалась с пятой попытки. Аластор сделал еще пару вращательных движений, дерганул вверх сильнее и откинул монитор в сторону, обнажая человеческую голову без ненужных аксессуаров. Вот теперь они поговорят лицом к лицу. — Проснись и пой, малышка Мэгги. Почувствуй мягкий лучик солнца на личике, душа моя! Как прикосновение пера ангела к щеке… О, нет-нет, не отключайся на самом интересном!       Аластор надавал по шокированной роже крепких пощечин тыльной стороной ладони, приводя поникшего грешника в чувства и ясность ума. Давно радиоведущий так не развлекался! Уныние и скука хуже адских пыток, многие грешники просто сходят с ума от повторяющихся событий. А он, как опытный ведущий развлекательных подкастов, предоставляет редкую возможность погрузиться в пучину болезненного веселья, взобраться на недостижимые ранее высоты отчаяния и прочувствовать на себе весь ужас понимания бесконечности страданий.       Радио-маньяк взял услужливо поданную из теневых рук в свои руки ржавую пилу. — Что тебе надо… — промямлил грешник без головной защиты. Он задыхался от слишком высокой температуры, в ушах гудело, а мозг начал перегреваться от избытка воздуха. Сейчас бы в «Регенератор» и включить запись выступления Вокса, перед ареной, когда он с новым телом пожимал руку всем причастным к его воссозданию. Они могли бы обняться, если бы чертов Кассий (или Заглот) не вмешались, вставая рядом под камеры журналистов. А чуть ранее, когда господина он собственноручно принял из капсулы, о как они были близки в тот радостный момент. И никто этого не видел, ведь он перевел таймер «Регенаратора» на чуть позже. Только они вдвоем. Нужно думать о хорошем, о податливом синем теле, о тех проводочках, как жадные пальцы касались нежных жабр по бокам. — А-а-а!       Как начинающий плотник, Аластор жизнерадостно, старательно и невпопад работал пилой. Заблокированные демонические силы ему не понадобились. Он отпиливал ногу по колено, но делал разрез неровным и с нескольких подходов с разных сторон. Сустав все никак не поддавался и демон, отбросив пилу и ухватившись руками, выкрутил его по часовой стрелке, пока связки не порвались и нога не отвалилась. Он попробовал мясо на вкус — слишком постное. С негодованием, радиоведущий откинул ногу в корзину, и принялся пилить другую, беря чуть выше колена, под стягивающими кровоток проводами, где потолще. — Прошу, я все скажу, — взмолился грешник, совершенно повесив голову. Она плохо держалась из-за слабых шейных позвонков. Аластор мельком посмотрел на него, но ничего не ответив, допилил вторую ногу и упершись в окровавленный пах парня, дернул конечность на себя, окончательно отрывая ее. Мяска стало побольше, демон отгрыз кусок, пожевал его немного, но выплюнул в лицо владельца. Жесткое и сухое. — Может хоть костный мозг у тебя получше, — посетовал он, и всосался в трубчатую кость, с чавканьем выгребая языком содержимое. — М-м-м, вкусняшка!       Аластор облизнулся, откинул высосанную ногу в ведро и подобрав с пола отвертку, склонился к полуобморочному парню. — Давай сыграем в игру. Ты же любишь игры, верно? Я задаю вопрос — ты на него отвечаешь, и я отрезаю от тебя кусочек. — Так… это. В чем смысл игры? — проговорил жертвенный мальчик, пуская слюну с уголка бледных, дрожащих губ. — Какой смысл? — искренне удивился радио-маньяк и изогнул бровь, почесывая в задумчивости когтем себе подбородок. Мясо не вкусное, костный мозг выковыривать долго. Знает мало. — Удивительная прозаичность, но ты прав, мой недалекий друг. Нет смысла в трате ценного времени на бесполезный допрос того, что я и так понял, как только тебя увидел. Мне просто нравится убивать.       И воткнул отвертку в глаз. — А еще запомни, — прошипел Аластор в искалеченное лицо умирающего. — Если я, или Люси, еще раз окажемся здесь, то когда я очнусь и обнаружу, что во мне что-то поменялось, найду тебя и проделаю с тобой все тоже самое, но в обратном порядке. Возможно придумаю, что-то новенькое и приятно удивлю.       Выстроив близкие и очень доверительные отношения с младшим, и самым важным персоналом компании, он выдрал отвертку вместе с глазом, облизал его по склере, взял в зубы и медленно сжал. Глаз лопнул и жидкость попала в мутнеющий, второй глаз владельца. Замученный лаборант испустил последний дух. Аластор захохотал, и ушел из лаборатории искать путь в казарму. Пора приводить себя в форму и восстановить репутацию самого страшного кошмара Преисподней.