Чужой

      Еще при жизни, Аластор всегда был уверен, что умрет красиво! Он не станет одним из тех неудачливых дураков, чьи безобразно разлагающиеся трупы, валялись на полу в хижине, возле алтаря. Эти умирали с воплями ярости, рыданиями и мольбами, радиоведущий безжалостно кромсал их плоть, пока горячий нож не упивался кровью. В их смерти уже не было изящества, он давно довел охоту до рутины и порой ловил себя на мысли, что режет очередного человека, просто как мясник свинью. Они взвизгивали, корчились и просто умирали, скоро запуская естественные процессы тела, происходящими после остановки сердца. Он наблюдал за ними множество раз и привык к ликам смерти. Аластор так не хотел.       Как тонкий ценитель искусства, месье Дюмор представлял, что после заключения сделки с силами загробного мира, он еще какое-то время повеселится, а потом исчезнет. Он основательно подготовился к красивому уходу: место, время, способ и быстрая утилизация тела. Никакого разложения, червей в глазах, вечного тления, только пепел и туман над болотом. И следы деятельности замести: сжечь хижину, вместе с атрибутами, а вот радиооборудование оставить! Выбрать пустую волну и пустить в эфир зацикленную передачу записанных воплей. Ха-ха, еще через сто лет энтузиасты будут искать ту самую волну, чтобы послушать призраков Нового Орлеана. Ах, какое жуткое наследие он оставил бы после себя.       Заметив, что радио-демон задумался, Люси перевернула оленевидную куклу костлявой спиной к себе и начала ласково вылизывать его вдоль ребристого позвоночника, от крестца до макушки, успокаивая на свой манер. Привыкший к подобным проявлениям заботы от гиены, он уложил ладони под щеку, и устало прикрыл красные, воспаленные глаза.       Но не всегда наши желания, совпадают с нашими возможностями.       Месье Дюмор всегда ненавидел собак — они отвечали ему взаимностью. Где-то пнутая однажды шавка, учуяла обидчика в лесу, обозначила его лаем, а голодный браконьер выцелил тощего очкарика среди ветвей и шмальнул наугад.       Рефлекторно почесывая место пробития черепа, ровно между глаз, Аластор гадал иногда, что стало с его телом там. Закончив моцион, Люси усадила оленя на край кровати, селя рядом и начала с любовью натягивать на него одежду. Аластор только помог застегнуть пуговицы и завязать на себе бабочку, так как руки-лапы гиены не были приспособлены к тонкой работе. Она заглянула в его грустное личико и потерлась мордой с колючими усами об ухо. Натянув вымученную улыбку, Аластор вздохнул и потрепал ее по холке, снова ложась к стене отдыхать, после сборки. Опознание — ах, это тот самый радиоведущий, золотой голос нашего города! Опрос подозреваемого, после того как жители чуть не устроили самосуд — он мычал, как олень в гоне, клянусь. Следователи — а хули он один делал в лесу так далеко? Поисковая группа — че там за хижина? Иди ты посмотри. Криминалисты — «зеленеют личиками и блюют в кустах роз, возле хижины». Журналисты — «рядом». Прокурор — позор местной полиции, сжечь здесь все к херам, уголовное дело тоже, нам перед выборами в Штате только каннибала-сатаниста не хватало. Газетчики на следующий день — цена фасоли на рынке поднялась на 10% — произвол торгашей! Люди в городе — как жить? Вчера радиодиктора нашли мертвым… но фасоль так подорожала, что дальше, тыква тоже подорожает? Надо срочно закупиться. Патологоанатом в прозекторской — сейчас покажу, как экстрактором через анус вытаскивать пулю из черепа, а ну-ка, подержи мое пиво, студент! Похоронщики — кидай туда, еще место есть. А кем он был? Музыкант какой-то, в баре подстрелили. О, музычки включи, ту самую станцию. Как нет? В творческий отпуск ушел, как его там звали… Пофиг, другую волну поймай повеселее и держи лопату. Кстати, как твой сын поживает в… Некрофил, несколько дней спустя — хм-м, ниче так, свеженький еще. Приступим-с, пока никто не смотрит...       Расстроенный Аластор пригладил челку проступившими, горючими слезами. Он достоин лучшего, а не вот это вот все! Умирать раз за разом на потеху жадных до крови и зрелищ грешников на трибунах.       Большая лапа Люси сочувственно похлопала его по плечу и прижала к себе ближе, своими примером выравнивая дыхание заходящегося в всхлипах демона. Тепло расслабило Аластора и он тревожно уснул. Люси нежно прихватила его за ухо, посасывая.       Позавчера ему досталось — собирали, почти три часа, и еще день он путался в своих обновленных конечностях и вспоминал, как работает его тело. Сегодня Люси еле уговорила оленя попить воды и съесть маленький кусочек мяса. Аластор решил заморить себя голодом, чтобы его не выставляли на следующий бой. — Не убивайся так, борись. А если нет выбора — подставься под один удар и умри быстро. Ты хрупкий, больно не будет. Потренируйся. — Я не хочу умирать! — Надо, глупенький, надо, — у Люси была своя шкала жизненной ценности. Для нее смерть — лишь передышка, перед новым боем. Обычно проигравших бойцов, на следующий раз ставили против менее сильного противника. Их рейтинги падали, и вскоре они просто исчезали, не возвращаясь с лаборатории. Все догадывались куда, но старались молчать.       Но Люси особенная. На арене гиена умирала часто, но была любимицей публики. Как-то раз, Аластор стал свидетелем, как она обращается в берсерка, и даже вырванная с костями спина и болтающиеся по бокам розовые легкие, не остановили ее, пока она одновременно потрошила двух Оверлордов, выжирая их мягкие части. Работникам потом пришлось тщательно перебирать смешанные между собой остатки скелетов.       А неделю назад, радио-демона поставили против Одри. В обычном состоянии боец из соседней казармы, с которым иногда пересекались на тренировке — свой парень, рукастый, клюв почти не открывает. Но вот на арене превращается в кракена.       Аластор принял бой достойно, демонические силы на тот момент еще в нем сохранились. Наученный прошлым опытом с превосходящим противником, радио-демон решил начать с малого, скача вокруг в поисках уязвимых мест. Одри не составило труда следить за перемещениями оленя и его отвлекающей тени, даже не оборачиваясь. Его глаза смотрели на 360 градусов, а бескостные конечности выворачивались, чтобы пришлепнуть красную блоху, одинаково с любой позиции, где бы он ни был.       Понимая, что такая игра может длиться долго и конечным результатом он все равно быстрее выдохнется, Аластор остановился и взмахнул тростью. Теневыми щупальцами он схватился с щупальцами осьминога переростка, кто кого перетянет и перекрутит.       Победила молодость. Сжав поверженного Оверлорда в пупырчатых тисках и поднеся ко рту, роговые челюсти Одри медленно перекусили оленя пополам, ломая кости и выдавливая органы из раны. Демон взмолился, чтобы его не съели и кракен отпустил жертву. Зрители приветствовали победителя.       Брошенный на влажный от крови песок Аластор, не отключался еще минут двадцать, к радости искушенных зрителей. Все это время истошно крича, будучи в сознании и пытаясь собрать вывалившийся ливер обратно в себя. В тот раз смерть не торопилась, и он мучился в агонии до тех пор, пока арену не начали очищать для следующего боя. Заброс в «Регенератор» стал спасением для отъезжающего рассудка. Он не знал, что может быть так больно.       Минутка убивал быстро. Муравьи сожрали двуногое оленье тело за рекордные 45 секунд, он даже сопротивляться не успел и только вдохнул воздух, пропитанный кислотой для вопля ужаса, когда сухожилия перекусили, а в рот залезли полчища муравьев. Аластор упал, как подкошенный хватаясь за горло, а насекомые с колючими лапками залезли во все его открытые органы, кромсая изнутри и вынося особо вкусные кусочки в общий, ходячий муравейник.       Оператор долго чертыхался, подбирая сложную программу воссоздания из столь мелких кусочков, а Люси не отходила от «Регенератора» ни на минутку. Хотя дезинтегрировать сверхразум состоящий из колонии насекомых ей чесалось — гиена добыла дихлофос.       А сегодня ему предстоял бой с особенным гладиатором. Пинг-Понг — с виду безобидная грешница, с пушистым хвостиком, травоядными резцами, скромно выглядывающими из-под шевелящегося носика, длинные усики и выпученные из орбит, темные глаза, в которых не читалось и искры разума. Легкая, быстрая и прыгучая, под стать оленю. Демон приободрился и приготовился наконец к равному бою.       Без всякого предупреждения о начале боя, взмахнув хвостом, Пинг-Понг оказалась за спиной соперника, и не успел он увернуться, отгрызла от его лопатки небольшой кусочек, жадно проглатывая, вместе с красной тканью тренчкота. Ахуевший Аластор замахнулся тростью, чтобы врезать зверюшке по темечку, но она сделала сальто назад и уже в следующем прыжке целилась в ухо. Промахнулась, и с досады зацыкала, дергая хвостом.       Весь искрящийся зелеными молниями радио-демон, разветвил рога на голове для лучшего приема волн, расставил копыта для устойчивости в ожидании следующей атаки, но грешница, будто не замечая его подготовки, села на корточки и принялась передними лапками умывать мордочку. Чтобы не нарываться и безопасно еще раз оценить оппонента, Аластор расслабился и выпрямился.       С виду белка работала чисто на звериных инстинктах и можно было попытаться их предугадать. Аластор был неплохим охотником в байю и знал повадки жертв. Белка осторожна, но на стрессе безрассудна. А еще вечно голодна и не отличается интеллектом. Природная эволюция сделала ее добычей, впрочем — Аластор не обольщался насчет своей природы, — оленя тоже.       Пока он раздумывал с какой стороны подступиться, чтобы уж наверняка побороть грызуна, зрители на трибунах недовольно загудели, на арену полетели заготовленные для таких случаев камни. Один чуть не угодил демону в голову, но он ловко увернулся, махнув острыми рогами, чем спровоцировал нервную белку.       Пинг-Понг бросилась в ноги, хватая лапками и зубами за лодыжку, и вгрызаясь в кость с неимоверной силой. Аластор заорал благим матом, и раззявив пасть так, что нитки затрещали, схватил грешницу за голову и одним рывком снял скальп вместе с ушами. Следящая из-за ворот за боем Люси подпрыгнула от радости и захлопала в лапки.       Отпустив прокушенную насквозь лодыжку оленя и тонко заверещав, белка махнула черно-белым хвостом, вставая в вертикальную стойку, и когда ее задница оказалась вровень с лицом демона, прыснула в него вонючей струей, попав в глаза. От неожиданности, он свалился спиной на песок и начал кататься по нему, стараясь стереть с лица маслянистую жидкость, что уже начала разъедать кожу. Особенно досталось глазам… но тень компенсировала потерю.       И теперь настал момент возмездия. Придерживаемый теневыми щупальцами, радио-демон поднялся на ноги, и светящимися глазами тени отыскал, где засела Пинг-Понг. С его лица как вареная сползала кожа, ошметками повисая на скулах. Нос зиял пустой дыркой. Верхняя губа растворилась совсем, обнажив черные десна, а свои глаза превратились в сочащиеся бурой кровью страшные провалы. Страшный, как смерть Аластор повернул голову на слабый писк, рога уловили слабый электромагнитный импульс и его тень, зарычав, растопырила когти.       До белки стало доходить, что сейчас ее начнут убивать, и скорее всего сегодня съедят, но так просто она сдаваться не планировала. Пусть она и не могущественный Оверлорд, и магические силы отсутствовали, однако резвость и опыт были колоссальными. Несмотря на мелкость, Пинг-Понг являлась ветераном боев на арене, и побеждала раньше Оверлордов среднего калибра.