Чужой

— Доброй дрочки, Вокс. Какими кругами? Я тут как бы занят, зайди позже, или дождись своей очереди, — не оборачиваясь и продолжая пыхтеть, надсадно проговорил властелин, и пошевелив грузной нижней частью, продолжил попытки пропихнуться между узких тазовых костей демонического оленя. Внутри животного зада что-то начинало скрипеть и прощелкивать, насильно раздвигаясь. Уже почти… Крайняя плоть болезненно сморщилась, а ствол того гляди надломится, дальше головки дело не шло. Он взялся за обе пушистые половинки и с силой развел их стороны, максимально раскрывая доступ, но член решил выпрыгнуть обратно. Неподатливая оленья жопа снова сжалась, спазмами сокращаясь от недавнего вторжения. Его что теперь, заново растягивать нужно? — Да йобанный в рот, че за хуйня? — Я сказал отпусти его, %#@&#$@#$##! — теле-демон опустил частоту воспроизведения, через динамики. Искаженный звук походил на завывание неприкаянных душ. Статика зашумела в такт его дыханию.       Раздраженно закатив глаза, Маммон развернул голову в шутовском колпаке на 180 градусов, бубенчики мелодично звякнули, и удивленно уставился на синеющий экран Вокса. И на то, что заполняло объем комнаты.       Подергивающиеся уголки пиксельного рта растянулись в жуткой гримасе, отдаленно похожей на улыбку.       Наступило гнетущее молчание. В застывшей тишине раздавалось только надломленное всхлипывание радио-демона в прерванном процессе растления. Его задницу все еще держали в трех из четырех рук. — Хей, приятель… — сглотнул архаичный демон, обводя взглядом шевелящуюся инсталляцию из медных кабелей всех диаметров и назначений. Тонкие провода выглядели, как колючая проволока, на них покачиваясь, зависло тело техногенного монстра. Другие как ленты с режущим краем с двух сторон, скребли по стенам и потолку. По полу вились скрученные жгуты с ассиметричными шипами. Объемные спирали, витки которых были скреплены между собой в шахматном порядке и расположились позади Вокса в коридоре, препятствуя всем попыткам сбежать.       Хозяин адского цирка прочистил горло, взмолился шести смертным грехам, и постарался придать своему голову елейности. Отпустив оленя, он медленно поворачивался всем корпусом к разъяренному техно-демону. Кабели неспешно оплетали щиколотки и ползли выше по икрам, если сейчас дёрнуться, то можно остаться без ног. Раны от меди заживали хуже, чем от райской стали. Нужно срочно взять ситуацию под контроль. Драться Маммон не любил, подобное занятие слишком энергозатратно. — Брось, Вокс, ты, конечно, впечатлил меня шибари. А теперь, будь паинькой, зайка, выйди за дверь и не мешай почти взрослым, заниматься важными делами. Пожалуйста… — и не сдержался добавить. Слово само вырвалось, и властелин Жадности ляпнул. — Шлюха.       Телеголовый не шелохнулся в своих путах, зато его кабели, как по команде пришли в движение, переплетаясь между собой, опасно треща синим электричеством. Ноги Маммона дернули в стороны, он охнул и осел практически на шпагат.       Почувствовав свободу от манипуляций и внезапное спасение своей пятой точки, радио-демон отпрыгнул к каретке кровати, и поджав ноги с драными штанами, уставился на спасителя в проломе проема двери. В полной демонической форме Вокс выглядел потрясающе красивым и одновременно пугающим.       Всего месяц назад при встрече, Аластор впервые вчистую ему проиграл и был убит. Но если ждать милости в Аду, то можно превратиться в придорожный камень. Нужно проявить инициативу в разумных пределах, чтобы снова не нарваться на тотальное опиздюливание с летальным исходом. — Ты пришел за мной, Винсент, — заскулил он, одновременно борясь с желанием прыгнуть на ручки, ударить по экрану, удрать подальше или сдохнуть от страха. Весь спектр попеременно отражался на его зареванной мордочке. Из коридора, между рассыпанных проводов скользнула тонкая, бледная тень и забралась под оленя, затаскивая оторванную рогатую голову с собой для срочной починки.       Набравшись смелости, Аластор вытер кулаком под распухшим носом, шмыгнув соплями. Он склонил голову набок, ушки безвольно поникли по бокам и улыбнулся слабой-слабой улыбочкой, смотря на Вокса притворными глазами полными любви и обожания. Длинные ресницы смущенной тенью упали на серые щеки. Выпрямив из-под себя ножку, радиоведущий пошевелил красным копытцем, привлекая внимание на эту часть своего оленьего строения. Раньше действовало безотказно, порой заставляя притормозить, даже во время смертного боя.       Но медиамагната этими ужимками больше не пронять. Отболело. Слабостей у непризнанного сильнейшего грешника Ада не осталось. Так Вокс считал и старался соответствовать новому образу. Но, какого хуя так натянулась ширинка в штанах? Вокс сосредоточился на враге, игнорируя явную провокацию, рассчитанную на условный рефлекс.       Не отвлекаясь на соблазнительную демонстрацию скакательного сегмента задней конечности копытного урода, в каталоге сплывающего окна он неспешно выбирал нужный по качеству кабель. Из-за его спины медленно извиваясь, потянулся оголенный медный жгут диаметром сечения с кулак взрослого мужчины. Адский терминатор показал пальцем на красношерстного оленя. Аластор спрятал лапу под себя и навострил уши, опасливо следя за движениями искрящегося кабеля. — Имею неудовольствие лицезреть твою кривою рожу, Ал, — угрожающе проговорил оленю Вокс техническим голосом, и сильнее сжал проволокой шевельнувшиеся туловище Маммона. Теряющий самообладание спутанный архаичный демон весь покрылся зелеными исками и силился обратиться в туман, но ничего не происходило. — Хорошо выглядишь. С тебя прям глаз нельзя оторвать… Или отодрать? — Ну так подойди и отдери, Вокси, или заржавел? — зашипел радио-демон, и тут же получил незаметно подкравшимся тонким проводом по губам. Выше замахнулся более увесистый кабель. Бесплатная акция устрашения прошла успешно. Ахнув, олень весь сжался, и недовольно смотря исподлобья, зло и не синхронно зашевелил ушами в разные стороны. Рассерженный Вокс взревел на повышенных тонах. — Стоит расслабить внимание, так ты сразу сбегаешь и бодаешься со всем Адом! Только отвернешься, а ты уже ебешься со всякой жирной швалью! Мне напомнить чей ты, сученышь красножопый, и кто тебя с помойки вытащил? — Не просил — не обязан. И я тебя не оскорблял. Хотя ты как обычно, не в силах удержать, что-то длиннее своего члена в руках, — огрызался олень, все время искоса поглядывая на витающий кабель. Выводить из себя телеящик было любимым хобби Аластора, пусть и опасным по нескольким причинам. Как сейчас. У Вокса мелькнул экран, вспылили и погасли несколько окон с программами подавления помех. — Завались! Ты хоть сам себя слышишь, олень ебанный? — Сам замолчи, слушать противно! Можешь проваливать, я и сам справлюсь… — и добавил себе, уже чуть тише. — Наверное. — Ах, ну да, ты ахуенно справляешься, Ал! Позоришь меня своими выходками на каждом шагу! — вместо слюны, Вокс брызгал искрами из экрана. — Ты сам виноват, что довел меня до подобных действий ради выживания. Я приходил к тебе, но ты меня прогнал! Нахуй Ала, нахуй Ала. А теперь пришел жаловаться, что я не бросаюсь тебе на шею? Ой, кто-то обидку поймал, ну иди сюда, утешу, — дразнился Аластор слащаво улыбаясь, и вызывая еле сдерживаемый порыв влепить ему по зубам кирпичом. Вокс несколько прихуел от такого вывода. — Ты только что скулил и звал меня! Копытом своим и жопой драной трясешь мне перед лицом. А когда я даю тебе шанс и протягиваю руку, вместо оголенного провода, ты кусаешь в ответ, и съебываешь нахуй! — Может чтобы не оказаться на твоем, или твоя аналитическая программа сложного варианта не учла? — Я выебу тебя. — Доберись. — Щелкнул зубами радио-демон. — Ты думаешь, что этот жирный клоун меня остановит? — Тряханул всеми проводами Вокс. — У тебя нет ни единого шанса, остынь Винни. Ты не справишься. Ха-ха, как обычно! — и вскинув голову, Аластор разразился противным, визгливым хохотом, задыхаясь и всхрюкивая. — Ты вечный неудачник, даже в Ад попал бракованным и слабым! Это я тебя подобрал на свалке, выходил и научил всему. Это ты мне был должен, и считай расплатился за небольшую помощь. Мы квиты, дорогой мой. Но тебе все мало, ты хочешь еще и еще! Ты — сломанный. Ты — неправильный. «все что у тебя есть правильного — ярость, помешанная на безумство. Ну же, давай, сделай это… для меня». — Я… — воздух наэлектризовался так, что образовались блуждающие шаровые молнии, готовые взорваться и перебить всех, кто находится в комнате. Вокруг них плясали зеленоватые болотные огоньки. Медиа-демоны рычали и скалились друг на друга. — Я убью вас обоих, шлюхи! — встрял в семейные разборки Маммон, пытаясь выпутаться из обвивших проволок. Колючки уже прокололи саван, оставляя горошинки черных отметин от проступившей крови, а особо толстый кабель, отвернулся от оленя, опустился вниз, и как-то подозрительно полз по ляшке под подолом. Его конец уперся в кожаный треугольник между мошонкой и анусом, и защекотал там. Раздроченный член упал вялым.       Вокс с трудом отвел взгляд от кривляющегося оленя и сфокусировался на естественной преграде. В алых глазах закрутились черные спирали. Понимая, что дело пахнет точно жареным, властелин попробовал перехватить инициативу подачи тока в реверсном направлении по проводам, но ебучая медь только прижарила места контакта, не причинив никакого эффекта противоположной стороне, кроме сомнительного внимания. Плосколицый грешник прибавил яркости экрана, хорошо освещая всю комнату, чтобы ничего не пропустить. — Слушай, Вокс, давай все обсудим, как … — один из изолированных кабелей обернулся вокруг воображаемой шеи Маммона, еле отыскав потную складку под трясущимися брылями и стянул петли, насильно прерывая торг. Предложение так и повисло в воздухе. — Ты захотел лишиться девственности с моим сраным оленем, клоун? Что ж, я окажу тебе посильную помощь в этом деликатном деле. Бесплатно. — ядовито сказал видеодемон. Его ярость, раньше тягучая как кипящий гудрон, теперь застыла и приобрела кристально чистую форму.       Со звоном металла, Вокс щелкнул пальцами. Вся конструкция начала подниматься вверх, останавливаясь на уровне улыбки техногенного живодера. На экране скалились акульи челюсти с подтекающими сбоку кровавыми слюнями предвкушения. Одним слитным порывом, толстый кабель пробил плоть властелина, врываясь в податливые, мягкие внутренности, выворачиваясь там по оси и сгребая кишки в один узел.       Маммон зашелся в жутком, демоническом реве, от которого у грешника застыла бы кровь в жилах. Даже у Аластора по позвоночнику продрали мурашки. Глаза видеодемона сузились. Пытка показалась недостаточной для удовлетворения его садистских наклонностей, и он мстительно добавил в нутро клубок колючей проволоки, проникая еще глубже, скребя по диафрагме и брюшным стенкам.       В повелительном движении, металл выползал из низа тела, перекручивался в единый витой стержень, и вновь входил, прорываясь глубже. Из разрыва на пол полились потоки черной крови, смешанные с фаршем из висцерального жира и кусков органов. Медные ленты с обоюдоострыми, как бритва краями, зигзагами вползали на тучное тело демона, срезая по пути пласты кожи и сала с прослойками серого мяса.       Смотрящий во все глаза за жуткой расправой, Аластор невольно облизнулся и сглотнул голодную слюну. На его вкус, ингредиенты выглядели аппетитными и вполне пригодными для готовки. Брать всякую гадость в рот у адского оленя давно вошло в привычку.       Куски падали на залитый густой кровью пол, растекаясь блестящей лужей. Тонкие проволоки вились под бледной кожей властелина Жадности, отчего он весь пошел волнами, будто тело жрали голодные черви. Разделываемый, как на бекон Маммон, орал дурниной закатывая в агонии зеленые глаза, до последнего вдоха, когда пучок обычных, гладких проводов, поочередно проник в его рот, затыкая в наполненном горле последний крик.       Практически вся мягкая плоть сошла с костей, оголяя в некоторых местах скелет, держащийся на сухожилиях. По ощущениям Маммон потерял лишние полтонны живого веса. Теле-демон поднял обе руки, и легким жестом развел их в стороны, растопыривая пальцы. Повинуясь его приказу, кабели и провода, выпрямились внутри жертвы, разрывая тело на мелкие части. Черная кровь брызнула на стены, ручьями сливаясь на пол к луже. И ебанул по остаткам током, выжигая любую возможность демону собрать свою органику. — Весьма эффектно, и должен сказать, я впечатлен, Вокс. Цирк сгорел, и все клоуны… Спасибо за потрясающее зрелище, дорогой, — птичкой стервятником пропел, напоминая о своем присутствии Аластор и разворачиваясь так, чтобы разрыв на брюках не бросался сильно в глаза. На покрывале остались смазанные пятна крови, и он сбросил тренчкот, чтобы их прикрыть. — Я надеюсь, у тебя в будущем не появятся проблемы со знаешь, кхм-м, всем Адом.       Тень пихнула его острым локтем по бок и радиоведущий крякнул, потерев ребра. Да, что с ней такое?       «Он только что завалил архаичного демона». — Послушай, Вокс, я хотел сказать, возможно даже напомнить о том, что… у нас есть некие разногласия, образовавшиеся в последнее время на фоне недопонимания. Я имею в виду, — Аластор с трудом подбирал слова, в язык словно колючки от терна впивались. — Мы ведь не чужие, правда? И я вот подумал. А ты не мог бы меня забрать отсюда? Как видишь произошло недоразумение, свою часть этой ночи я отработал, какими бы последствия не оказались, но Хатчет очень требователен и жаден… Ха-ха, ну ты знаешь этих торгашей!       «Что ты несешь, болезный? Он убил смертный грех». — Я был бы весьма благодарен тебе. В долгу не останусь.       «Это ты зря сказал».       Пора перехватить инициативу, пока оба не разбавили своими фракциями жижу на полу. Потянувшись костлявыми руками, тень принялась развязывать галстук-бабочку на шее своего оленя. Ее рогатая голова все время пыталась отвалиться набок, разрыв еще не до конца сросся и подзарядка сил сейчас, как никогда, срочно необходима. Снова дать этому долбоебу упустить последний шанс нельзя!       В животрепещущем вопросе совместно распидорасить Аластора, тень Аластора была как никогда солидарна с Воксом.