Чужой

— В правильном направлении мыслишь, настала твоя очередь, пушистый пидор. Я выебу тебя так, что имя свое забудешь, — многообещающе сказал медиа-босс, и вправил все медные путы куда-то за спину, оставив только изолированные кабели. Вокс уменьшился в размерах до обычной формы, разгладил на себе идеально сидящий пиджак, поправив белоснежные манжеты и проверил на местах ли бриллиантовые запонки. То, что плоскомордый спереди от самых ног до антенн, полностью усрат чужой кровищей и дерьмом, он старался не замечать.       Великие не снисходят до людской морали и старомодных правил этикета. Уже во время жизни Винсента, такое понятие как «джентльменское воспитание», давно устарело. В океане дикого капитализма правил тот, кто остался сильнейшим хищником.       В фирменных блестящих ботинках Вокс опустился на затопленный остывающей жижей пол, и стуча острыми каблуками, приблизился к краю кровати. С выражением полного превосходства он откровенно разглядывал нервно притихшего оленя с вылупленными глазами. — А может не надо? — начал понимать оценивающий взгляд Аластор и прижимать уши. Так смотрят на заслуженный трофей, перед тем как поставить его на полочку за стекло. Есть только один нюанс. Трофей уже походил по рукам и его нужно хорошенько протереть от чужих следов. — Ты же хочешь вернуться ко мне в башню, Бемби? — подозрительно ласково, будто обращаясь к нашалившему детсадовцу, спросил Вокс, и потянул два провода по покрывалу, подбираясь ближе к дрожащей оленьей тушке.       Радио-демон активно закивал головой. Бродячий образ жизни его порядком утомил и во всем шел во вред. Отдохнуть с комфортом и потянуть копыта в джакузи было охренеть какой желанной идеей. Практика показала, что побег нужно готовить заранее с учетом всех неизвестных и неожиданных последствий. В следующий раз он уйдет красиво. И без существенных долгов и ошейников.       Но на пути к заветной мечте, есть одна нерешенная проблема. Аластор улыбнулся острее, но верхняя губа подергивалась. Вокс. Имя оставляло оскомину на зубах, как вкус жировоска в старом мясе. Склонившаяся за его плечом тень, подсказывала Аластору, что в этот раз выйти не выебанным от заклятого врага ему не получится. Мотнув головой, он отогнал ее назойливые нашептывания от уха. — Тогда докажи, чья ты сучка. — Засиял белозубой улыбкой телемагнат, и жестом ладони подтянул член в штанах, смотря как коробит засевшего на дальнем краю кровати, великого радио-демона. Красные глаза мгновенно метнулись с ширинки на экран. — А есть другие варианты? — продолжил выторговывать себе анальную целостность Аластор. Вокс приподнял пиксельную бровь и выразительно окинул взором на дымящийся мясокостный фарш под ногами. — Предлагай, я слушаю, Ал, — Вокс посмотрел на его лицо с опухшими глазами и черными разводами под веками. Запекшаяся трещина на губе от прокуса, все еще вызывала дискомфорт и Аластор старался особо широко не улыбаться. Испуганный олень даже не смотрел прямо в глаза, а куда-то в грудь, чтобы не встречаться взглядом. Но все равно его лицо в синяках и кровоподтеках, оставалось красивым. — Хотя на мой вкус, ты выглядишь жалко и дешево, и совсем не тянешь на озвученную сумму. Не испытывай моего терпения, Аластор.       Тишина — на три долгих, тягучих минуты, чтобы принять решение. Подталкиваемый в спину тенью, Аластор неохотно подполз ближе к краю кровати и спустил ноги вниз, но не раздвинул их, опасаясь преждевременно спровоцировать на нежелательные развратные действия сексуального характера. Может получится обойтись «малой» кровью. Вокс следил за ним с сосредоточенностью голодного хищника, взявшего верный след по первому снегу. — Я… я стану твоим, — слышалось как эти выдавленные из саднящего горла слова, дались радио-демону с мучительным трудом. В носу защекотало от сдерживаемой слезинки. При этом его голос вдруг стал ровным, лишенный привычной вибрирующей статики. Таким обманчиво человечным. Изящные тонкие руки потянулись к ширинке темно-синих брюк, неумело оглаживая крепко стоящий член за плотной тканью. В телевизионной голове Вокса загудел процессор, экран глюкнул, а между антенн, как по лестнице Иакова вверх и вниз прострелила искра напряжения.       Почти-безголовая тень выползла из-за спины радио-демона и изогнувшись, продолжила когтями расстегивать пуговицы на рубашке своего повелителя. Чертовка знала, что делать, когда стягивала красный шелк с костлявых плеч, открывая жадному взору одиноко торчащий сосок. Второй, правый, скрывался под рваной раной, сшитой аккуратными, маленькими стяжками. Разрыв пришелся ровно по соску, отсекая его, и Аластор сомневался, что эта ненужная часть тела, когда-либо, восстановится в прежней форме.       Тень освободила от рубашки верхнюю часть туловища радиоведущего и огладила его по бокам, чуть щекоча пальцами и заставляя мило поежиться. Спокойный внешне, и горящий от перенапряжения внутри Вокс, заставил себя не мешать проявленной инициативе и позволить старому приятелю самому решать, на что он готов, ради возможности выбраться отсюда в более безопасное место. Он знал, что гордость Аластора не позволит ему принять дар спасения и просто ждал, когда демон сорвется. И вот тогда, можно выломать руки и ноги, и взять его по-хозяйски, несмотря на все протесты и угрозы. Как свою собственность. Как функциональную вещь. Правильно.       Сведя тонкие брови к переносице и усиленно стараясь придать своему лицу мнимую расслабленность и вовлеченность процесса, радиоведущий начал легкими касаниями массировать член, через брючную ткань, двигая ладонью осторожно будто гранату без чеки трогал. Краснея, как фанатка, что ссущую письку пьяного кумира в сортире увидела. А потом опустил голову прям к ширинке, начав вылизывать ткань длинным слюнявым языком, все время интригующе задевая кончиком бегунок. Губа треснула, и с ранки начала сочиться кровь, размазываясь по молнии.       Ух ты ж, блять! Нихуя ж его тут о послушании проинструктировали! Нужно отловить Хатчета и похвалить. Вокс неотрывно смотрел сверху, и не мог оторваться от охуительного зрелища, расположившегося внизу. Красные волосы, от пота слипшиеся сосульками, упали на глаза, виден был только забавно вздернутый нос, тычущийся в ширинку. Потрескивая статикой, магнат оглядел добычу от шеи до поясницы, с трогательными ямочками на крестце, недовольно подмечая следы чужой собственности — ссадины и царапины, места будущих синяков. Хрупкие ключицы, острые лопатки, каждая из которых сейчас, кажется, хочет прорвать серую кожу наружу.       Рука сама тянется к заостренному подбородку, Вокс сжимает пальцы и настойчиво поднимает голову оленя, чтобы смотрел на него. Под слоем синяков и ссадин проступает что-то почти неправильно-правильное: длинные ресницы, как у трепещущей лани, четкая линия скулы, тонкие губы, которые разбиты в кровь, но все равно — весь он, будто воплощение больного представления о красоте видео-демона.       Вдоволь насмотревшись, Вокс отпускает подбородок и проводит большим пальцем по щеке, растирая подсохшие дорожки от слез по коже. Аластор снова тянется к мокрой ширинке, настойчиво пытается огладить рукой член, чтобы в последствии просто взять в рот и отсосать на отъебись. Делает ровно то, чему был ранее обучен. Запомнил урок в офисе Кармайн. Хорошая зверюшка-хохотушка, особенно когда болтливый рот занят чем-то большим и важным. От приятных воспоминаний, у телемагната зашевелилось и потяжелело в мошонке. Кровь волнами приливала к паху, и он судорожно выдохнул. — Не так быстро, — оттолкнул надрачивающую руку Вокс. Суррогатным сексом основному делу не поможешь. Только кончить можно зря. Нечего ценные ресурсы впустую растрачивать. Больше не одной капли мимо. — Ты вообще понимаешь, что от тебя требуется сделать? — Не нравится, дрочи себе сам, Винни, — недовольно фыркнул Аластор и отвернулся, отплевываясь. Опять дерзит. Нет, конечно, он понимает суть происходящего, но не воспринимает всей серьезности процесса. Как же это раздражало. Только что олень буквально намекал на секс за дружеское воссоединение, а когда его просят продолжить и углубить логический процесс, идет на попятную и ломается. Так и импотентом стать можно.       Вокс отвешивает ему хлесткую пощечину так, что голова с хрустом шейных позвонков дергается набок, и наклонившись теле-демон, смотрит в непонимающие, обиженные глаза. Аластор глупо моргает, пытаясь понять, что он делает не так. По краям век проступает влага от непрошенных слез, но радиоведущий их смаргивает. По его горлу поднимается удушающий ком рыданий. Сейчас власть Вокса над ним достигла абсолюта. Бежать некуда, отбиваться опасно, а заговорить зубы — не получается. Даже отсосать, чтобы отстал, не вышло. Только любимую жопеньку подставляй для растления. — Может поцелуемся, Вокси? — последнее средство? — В губы. С языком. Правда, я не умею, но ведь ты меня научишь? — Хватит со мной играть, Аластор. Поворачивайся на живот.       Зная неугомонный характер радио-демона, Вокс ожидал любой провокации: агрессии с дракой, истерики с валянием на полу, плаксивой мольбы в ногах, и едких проклятий. Он даже провода приготовил, тонкие с мягкой изоляцией, чтобы вовремя перехватить конечности адского оленя, предупреждая попытки нанести увечья, как ему, так и самому себе. За Аластором не заржавеет испортить чужое имущество. Теле-демон уже понял, что иногда, вконец отчаявшись, дурак рогатый, может попытаться себя убить. А еще, что нужно стараться сдерживаться. После того инцидента на светском мероприятии, Вокс клял себя, что позволил себе немного вспылить . Но уроки дрессировки зверя необходимо продолжить, чтобы крепко и надолго усвоил, кому радио-урод должен по гроб смерти.       Услужливая в своей простоте тень, воспользовавшись паузой и неподвижностью, быстренько расправилась с оставшимися пуговицами спереди и стянула рваные штаны с оленьих нижних конечностей, демонстрируя своего повелителя совершенно обнаженным и уязвимым. Не издав ни звука, Аластор вполз на кровать и развернулся спиной к Воксу, становясь на позорные четвереньки. Задняя часть спины с жопой непроизвольно опускалась и поджималась вниз, прячась. — Я сказал — ложись, — надтреснутым голосом, не требующим возражения прорычал теле-демон. Не сколько от злости — нет, сколько от дикого возбуждения. Если он сейчас набросится ебать, то напором сломает зверушке хребет. Матрац хотя бы частично компенсирует отдачу.       Твердый, как кол член рвался в бой, Вокс еле подобрал программу охлаждения и замедления выброса гормонов, чтобы не кончить в штаны. Аластор растянулся в рост на кровати, маскируясь под одну единую плоскость с ней. Руки он согнул в локтях и скрестил под грудью. Приготовился умирать еще раз. Если развернуть, то в таком виде можно сразу класть в гроб. Провод обвил его за талию и настойчиво приподнял задницу кверху.