Чужой

      Полностью выбившись из сил, Аластор лежит под Воксом, придавленный его твердой грудью, и ровно, глубоко дышит в такт, подстраиваясь, иначе по-другому никак. «Райская» рана на груди пылает праведным огнем, разорванная задница горит адским пламенем и радио-демон напоминает о себе, хрипло заскулив и чуть кусив за синее плечо. Других способов коммуникации олень не признавал.       Почувствовав движение, теле-демон с шумом включается, приподнимается на локтях и сбавляет яркость экрана, почти до интимной, чтобы не слепли зареванные, красные глазки на прекрасном личике. — Ты в порядке? — спрашивает он для вежливости. Ответом ему послужил убойный взгляд в упор, но Аластор мгновенно переключился и моргнув, отвел глаза, как блаженная монашка. — Да, все хорошо. — И начал жалобно подвывать на одной ноте. Вокс смотрит на него пару секунд: красные с черным волосы топорщатся на голове, ресницы черные и длинные, на всю щеку заметная ссадина, но лицо умиротворенное. — Не начинай, я тебе не верю. — Вой тут же прекратился. Радио-демон состроил гримасу полную отвращения, но продолжил не двигаясь, лежать под Воксом, прерывисто дыша. — Ненавижу тебя, — и поднял на теле-демона тяжелый взгляд, искривив рожицу острой, как лезвие улыбкой. Нижняя губа снова треснула, и капелька крови потекла по подбородку, оставляя тонкий красный след. Техно-демон проследил за ней и не удержавшись, коротко лизнул. — Взаимно, — узнал своего Аластора Вокс, когда еле уклонился от укуса. — Вставай, пора убираться отсюда.       Опустив руку, он зафиксировал бедро и с легким скольжением мягко вышел из податливого тела. Почувствовав облегчение и свободу, Аластор сразу завозился, стараясь отползти и прикрыться грязным покрывалом. Глазами он судорожно искал, где его одежда, и заметил свой любимый костюм откисающим на полу в грешной жиже. При попытке дотянуться до него, поясницу до затылка прожгла стрела боли. Он ахнул и схватился за спину. От резкого напряжения, между ног появилась горячая, лишняя влага, проливаясь на изодранный матрац. — У меня, наверное, кишки вывалились, — всхлипывает радиоведущий и с ужасом заглядывает вниз. Там все раскурочено, будто на нем электрический штопор тестировали. — Не пугайся, Ал, это всего лишь семя с тебя вытекает. И смазка, — увидев беспокойство, пояснил Вокс, вытираясь уголком покрывала. — Ну и кровит немного. Переживешь. — Ты меня изнасиловал, извращенец, — Аластор смотрел так, будто сам хотел выебать. И про себя не отрицал подобного способа однажды отомстить. Раз пошла такая пьянка… Ух, он познает, что такое олений корень в работе! Через жабры вылезет. — А ты что хотел, дружеской отдрочки? Мне этого мало. Я чуть не сдох от спермотоксикоза, пока ждал от тебя милости! Знаешь, как это по мозгам бьет? — Вокс начисто вытер платком измаранный член, заправил его за ширинку и подтянул брюки. Окровавленный платок он довольным взглядом осмотрел, многозначительно хмыкнул, и спрятал в карман, сделав заметку в виртуальном дневнике о дате. — Чужое горе — наша радость, — окрысился Аластор, все стараясь прикрыться и не подглядывать, с чем его разделали внизу. — Мне больно. Я пошевелиться не могу! — Тебя же кракен на арене сожрал, неужели секс со мной настолько болезненный, что ты начинаешь ныть от драной дырки в жопе? Ладно, иди сюда, дай-ка погляжу, что там у тебя лишнего, — без согласия, Вокс раздвинул оленю ноги и прибавил яркости экрана. Мда, могло быть и лучше. От вида развороченной в мясо промежности со спекшейся кровью, стало как-то нехорошо на душе. Перестарался. Еще и тазовые кости заметно расшатаны, как на шарнирах. Выглядит опасно для здоровья, вдруг и правда внутренности вывалятся. Неудобная все-таки у него анатомия. — Знаешь, Ал, я лучше тебя сам в машину отнесу, хорошо? — Руки убрал от меня! — рявкнул олень, и хрустнув шеей, повернулся к тени, открывшей рваный рот, чтобы успокоить. — И ты тоже. Предатель!       Не слушая никого дохуя умного, Аластор сползает с кровати, встает на кончики копытец и поскальзывается, мордой аккуратно в грязную одежду. Сложив руки на груди, теле-демон не вмешивался. Иногда нужно давать упрямой скотине, время для осознания своего положения в пространстве с учетом последних изменений в конструкции. Воксу было и смешно, и грустно от того, как радио-демон барахтается и отплевывается от черной жижи, все силясь подняться и, наконец-то, догадывается потянуться к Воксу и… Вцепиться звериными когтями. — Блять, сука! — орет Вокс и еле удерживается от рефлекторного пинка, когда лапки-царапки пропарывают ему брюки от колен до голеней, перехватывают, и ползут выше по бедрам. Радио-демон поднимается практически в рост, но тянется выше и перекидывает руки за плечи, а ногами обвивает за талию. Подсовывает длинную шею под рамку экрана и свешивает голову за спину, что-то бормоча про удобную, ходячую подставку. Вокс не возражает, ладонь сама опускается ниже и подхватывает для удобства под мокрую задницу. — Удобно? — спрашивает он, и легонько гладит оленя по торчащему хребту. Где-то за спиной Аластор кивает, и Вокс шлепает на выход. — Мы едем домой.       И уже уходя, его сенсоры улавливают слабый электрический импульс. Вокс разворачивает экран на 180 градусов. Ударяется корпусом о рога, и грязно выругавшись, поворачивается всем телом. Под кроватью что-то шевелится, испуская эти странные импульсы. Движением пальца, он запускает провод и выуживает из складок полосатой ткани, спрятанный объект.       Яйцо гарпии чуть меньше размером, чем было в руке Маммона, синее и с пульсирующими микросхемами по корпусу. От напряжения между стальных когтей простреливают искры электричества. В жилах Вокса застыла кровь, когда из скорлупы показались мелкие, тонкие проводки-ворсинки и жадно оплетают ладонь. Подпрыгнув в груди, сердце заколотилось как шальное. У него сердце есть. Яйцо пьет ток и становится ярче, теплее и живее. Внутри него импульс с такт биению сердца, общий пульс. По техногенному телу пробегает легкая дрожь.       Аластор за его плечом ничего не видит, даже не понимает, почему остановились в дверях. Может Вокс сканирует комнату, запоминает обстановку, чтобы по ночам прокручивать на большом экране и яростно дрочить. Хотя, зачем ему рукоблудие? Теперь у него есть кому спустить. В подтверждении его мыслей, ладонь, удерживающая его под жопку, несильно сжала пальцы. О чем там задумался тв-извращенец?       А теле-демон, не отрываясь смотрел на лижущее его электричество яйцо, оглаживал его большим пальцем так, чтобы не задеть когтем. Потом пощупал зад Аластора, все равно разорванный вхлам и скоро долженствующий начать заживляться в прежнее состояние. Кости могли разойтись еще с попытки сунуть ему огромный, толстый хуй Маммона? Он слышал щелчок. Еще раз на яйцо. И снова пожмакал мокрую шерсть. — Ты чего, Винни? Неси меня домой, — осторожно говорит Аластор, неуютно пошевелив задней частью. Ладонь развернулась и пальцы впились между половинок, раздвигая. Аластор зашелся воплем и попытался спрыгнуть с предательского насеста, когда ощутил давление снизу, будто в него мяч вкручивают. Вокс нашел сраное яйцо, и в пластиковую голову пришла дохуя гениальная идея!       Пришла пора позорно взмолиться. Стыдоба то какая, но на сегодня, наверное, это самое правильное решение радио-демона. Он всхлипнул и дрожащими губами жалобно произнес со стоном полным отчаяния. — Винсент, прошу, не надо, умоляю. Не так это делается! — Что? — Роузи не пихала мне яйцо в попку. — Остановив внедрение Вокс аж моргнул с того, как Аластор ласково назвал свою оленью сраку. — Прекрати, пожалуйста! Она… она, — он аж заикался, подбирая слова. — Небеса мои, она мне живот вспорола и засунула яйцо, заставила отлизать, и потом пиздой потерлась по ране. Я на лавке очнулся, думал сдохну прям там. И оно выжирало меня изнутри, днями, месяцами. А потом ты меня спас, вытащил эту гадость. Помнишь, как мы радовались?       Да, Вокс хорошо запомнил неудержимую радость и благодарность от радио-оленя… Последним средством, Аластор тихонечко заплакал, совсем обмякнув тряпочкой. По щекам, тонкими дорожками покатились алые капли крови. Винсенту даже жалко его стало, но он должен был проявить стойкость и строгость в вопросе дрессировки дикого и опасного психопата. — Успокойся, — он предал своему голосу уверенности. — Я не хочу тебя специально ранить, но подумай, все равно у тебя уже жопа порвана и кости шатаются, чего терять? Примешь и заживешь, как новенький. Рядом со мной твои силы возвращаются, я же видел, как тут сверкало все зеленым и радиоволны гудели. И яйцо не будет тебя жрать, обещаю, я понял как эта технология работает и поддержу тебя. Доверься мне Аластор, и будем считать, что за спасенную жизнь, ты расплатился новой жизнью для меня. — Можно не сейчас, Винсент. Я устал, я голоден, мне очень больно, я помыться хочу и выспаться. Ну пожалуйста, разве я много прошу? А потом запихаешь мне это гребанное яйцо, ладно? Когда я отдохну, наемся, все заживет, я снова стану чистым и выспавшимся. «И трость мою почини, и от петли Роузи избавь, а там посмотрим, кто кому что и куда запихнет». И еще нужно простерилизовать яйцо и меня, ты же не хочешь, чтобы что-то лишнее от другого попало в будущее потомство, верно? — Хорошо, блять. Сам на него жопой насядешь, — ну что за вредный олень, а? «Попался, гребанный порно-ящик!». — возликовал Аластор, и потер бы ладошки друг об друга. — Договорились… — с видимой неохотой согласился радиоведущий и чуть расслабился, успокаиваясь в руках. — Сделка? — Пошел на хер, Вокс! — панически завизжал Аластор и впил острые когти в жесткую спину техно-демона. Головной экран чуть наклонился, и рама зажала оленью шею у плеча. В воспитательных целях яйцо снова уткнулось ему в рану, потянулось ворсинками внутрь и стало вворачиваться. Аластор засучил ногами, но рука и край экрана теле-демона крепко его фиксировала. — Ладно, ладно. Сделка.       Вокс перекинул яйцо в провода, что тут же скрутили находку в плотный клубок, и завел свободную руку за спину для рукопожатья. С неохотой Аластор вложил в нее ладонь и сжал пальцы. Весь притон сотрясло несколько разрядов синих молний. Сделка заключена успешно.