Чужой

      Что может сравниться с видом родных болот, теплого тумана с запахом сырости и разложения, стелящегося над камышами и цепляющимся призрачными пальцами за свисающий мох с веток древних кипарисов?       Только джакузи с массирующими пузырьками, неспешная грусть джаза из динамика колонки, и полный покой. Аластор глубоко вдохнул грудью влажный воздух с запахом сандала, откинул назад голову, погружаясь под горячую воду, и вытянул ноющие от перенапряжения копыта. Блаженство. Рука дотянулась до пепельницы, стряхнула кончик сигареты, и вынырнув, радио-демон с наслаждением затянулся, выпуская длинный шлейф сизого дыма. Чистый табак, без приправ. Чистый восторг, почти без горечи.       И что может сравниться, с видом на центр Пентаграмм-сити, в кислотно-розовых оттенках неоновых реклам, через зарешеченное витражное окно с бронебойным остеклением? Прутья отблескивали ангельской сталью, тонко напоминая о боли в груди от незаживающей раны, и тех проблемах, что за ней последовали. Потеря сил, неудачный побег и приключения на свою задницу. Закончившиеся полной жопой крови и спермы.       В задумчивости сведя тонкие брови к переносице, Аластор потушил окурок, и снял с подноса начищенный стакан с дорогим виски, опрокидывая его одним залпом до дна в глотку. Щедрый Вокс не поскупился на комфорт.       А что может быть лучше, чем титановая дверь, отблескивающая по краям все той же сталью, чтобы ни одна тень не проскочила? А сенсорный замок, передовая технология от ВоксТех? А неотрывно следящие камеры в каждом углу? Невольное свидетельство к чему приводит отчаяние, когда у тебя больше нет выбора, кроме как того, что за тебя уже сделали.       Радио-демон налил себе еще виски, опустошая до конца бутылку. Третью на сегодня. Он хотел напиться до беспамятства и выспаться на год вперед, без кошмаров, и в относительной безопасности.       Ну а что, может быть хуже, когда объект спонсорства твоей будущей свободы, сидит напротив, фильтруя жабрами общую воду, и в десятый раз пересказывает, какой он охуенный руководитель и как он всех нагнул в Аду? Только его нетерпеливый и жадный взгляд, каким он скользит по плечам и груди радиоведущего, в ожидании, когда он устанет купаться, встанет и последует в общую постель.       Вокс настоял, что спать они будут вместе, для привыкания. Чьего?       А еще клятвенно обещал не приставать. Ой ли?       Тело должно полностью зажить и набраться сил. Конечно, перетрудился передовик.       Для последующего использования. А то я забыл.       Тоскливо вздохнув, Аластор поднял глаза к потолку и положил затылок на бортик джакузи, рассматривая диодные огоньки, что медленно мигали, похожие на светлячков. Мокрые пряди откинулись назад, с черных кончиков ушей капала вода, впитываясь в подстеленный коврик. Вокс замолчал и невольно загляделся как по тонкой шее, вверх и вниз, двинулся острый кадык. На серой коже, постепенно обретающей здоровый оттенок, пятнами и прерывистыми полосами проступали темные синяки с желтоватыми краями. Темпы заживления оленя поражали. — Аластор? — М-м? — лениво отозвался радио-демон. Вода под ним даже не шелохнулась. — Дай мне свои ноги, — как-то нерешительно говорит Вокс, но сразу переходит на хозяйский тон. — Поставь копыта мне на плечо. — Зачем? — даже головы не поднимает, все так же рассматривает огоньки, будто просчитывает их ритм. Раз два. Раз, два, три… снова раз два. И три. Однообразно и глупо, так призраки мертвецов моргают в болотной воде. — Пожалуйста, — теле-демон понимает, что по договору, он не может приказывать о том, что к делу не относится, и потому приходится уговаривать старого выблядка. А терпение и воздержание не лучшие черты Вокса. Он усаживается удобнее, облокачиваясь спиной о борт. И ждет пока Аластор с показательной неохотой сгибает ноги в коленях, поднимает их выше, ждет пока каплями стечет вода по икрам и внутренней стороне бедра, и по одному кладет мокрые щиколотки с копытцами на синее плечо.       Предположение радио-демона, что сейчас примерно произойдет, не пугает, но несколько смущает, даже под выпитым алкоголем. Аластор догадывался о предпочтениях теле-коробки, относительно его животной анатомии. Фетишист копытный.       Вокс плотно, чтобы не вырвался, обхватывает оленью щиколотку ладонью. Выжидает, чтобы нога расслабилась, и точно не брыкнула по экрану. Пусть опасность и возбуждает, но капитальный ремонт, или того хуже, постоянный переброс памяти на новую голову, не особо приятная процедура. А сейчас Вокс хотел сделать себе хорошо. На всякий случай он придерживает и вторую ногу на плече.       Подмечая все реакции своего тела, он проводит большим пальцем по внутренней стороне от пяточного выступа, шероховатого на ощупь, оглаживает растопырившиеся боковые пальчики с острыми копытцами, и ведет дальше до подушечки основных двух копыт. Чувствует напряжение связок, отпускает, поднимает ладонь выше, и снова проводит в том же направлении, разглаживая мокрую шерсть. Вокс медитирует. И дышит, глубоко, неровно, сквозь зубы, волны воды вокруг его тела расходятся мелкой зыбью.       Запоздалым рефлексом, Аластор замечает, что вообще-то поглаживания приятны, расслабляют и копытца сами собой чуть поджимаются, чем вызывают блаженный, тихий стон из динамиков. Прикусив язык, Вокс отпускает размятую щиколотку и переходит ко второй ноге, а свободная рука заныривает под воду. Он нащупывает член, твердый уже, горячий, как адское пламя, сейчас вода в джакузи забурлит пузырями от кипятка.       Заинтересовавшись процессом, Аластор приподнял голову и сфокусировал зрение на экране напротив с изображением самозабвенно дрочащей физиономии теле-демона. И саркастично поднял бровь с таким брезгливым выражением, будто слушает лекцию о размножении приматов, с подробными картинками.       На его эстетический вкус, происходящее выглядит отвратительно, с учетом того, что ритм совпадает с движениями по оленьему голеностопному суставу. Цифровое лицо великого электро-магната пошло рябью. Такое бешеное, такое счастливое и такое живое. Подыграть ему что ли?       Поколебавшись, но решившись на безобидную авантюру, Аластор согнул вторую ногу, соскальзывая с плеча, чуть отвел назад и кончиком копыта легонько ткнул в экран, где находится акулий рот Вокса. — Блять, да, — захлебываясь в восторге, томно выдыхает теле-демон, не веря, что олень вообще проявил вовлеченность процесса. — Блять, Аластор. Еще, да…       Но звук проглатывается, когда копыто углубляется в открывшийся и податливый рот, подстраиваясь под основной ритм. Как мигающие лампочки на потолке. Раз два. Раз, два, три… снова раз два. И три!       Вокс кончил быстро, яростно, всего в несколько движений. Спустил, как мальчишка. Поморщившись, Аластор вынул копыто из плазменного рта и вытянул ногу, ставя на плечо размякшей электроскороварки. — Ты конченный извращенец, Винни, — констатирует факт радио-демон, смотря как под водой, спиралями расплывается семенная жидкость, но ноги не убирает. Интересно, а может это молоки, как у рыбы? Он опускает рукой в воду и осторожно, чтобы не расплескать, в черной ладони поднимает мутно-белое образование. Аластор склонил голову набок, навострил уши, и поднеся конечность ко рту, выливает все в пасть с вываленным, длинным языком. Таращащийся Вокс невольно сглотнул, когда олень причмокнул, пробуя сперму на вкус. Несколько мутных капель заскользили по фалангам. — Хм-м, занятно, — и проглотил, быстро и мелко облизнув языком тонкие губы. Моргнув, Аластор уставился в цифровое лицо, и по одному принялся облизывать каждый палец. — В хуй тебя ебать, Ал, а ну иди сюда! — Вот это старая оленина проникся к новому формату из взаимоотношений. Давно нужно было ему как следует присунуть между ног, и дело с концом!       Вообще-то радио-демон не планировал продолжения, он вроде как спать собирался, вымытый, пьяный, но Вокс решил, что неплохо бы и отъебанный всласть. И с практической стороны, все-таки нужно его прорабатывать, время от времени, чтобы совсем не зарос в девственника.       И, Аластор, сам себе удивляется, что вместо того, чтобы пересрать и врезать, пошире раздвигает ноги, принимая на себя вес теле-демона. Обвив руками, он тянет к себе тонкую, как и у него самого, шею. Завороженный Вокс поддается, но с некой опаской. «Что там лохматая оленья башка задумал?» Внизу напрягается член, и Вокс понимает, что не сможет остановиться, даже если эта хищная гадина в процессе жрать его начнет.       Аластор смотрит на него широко раскрытыми, алыми глазами, в которых плещется что-то чужеродное. Доверие? Он что перепил вискаря натощак и между рогов нехило въебало? Низ живота до одури ломит от тянущей боли.       Звериные когти сжимаются на лопатках, резко и отчаянно. И несколько раз покачав головой, будто приноравливаясь, Аластор целует в светящийся экран. Жадно, неумело, с этим прикусом, от которого плазма губы покалывает чуть кисловатой статикой, будто батарейку лижешь, и все внутри переворачивается.       Вода с плеском выливается с бортов, когда Вокс подается вперед и трется о костлявое тело, ищет вход. А потом вспоминает, про смазку и провода. И намертво сжатую жопу оленя. Член до сих пор болезненно пульсировал в месте пережатия. — Поднимись, и повернись ко мне, — он отступает чуть назад, позволяя красноухому демону привстать, и развернуться в позу. Вокс все еще не верил, что олень стал настолько послушным всего с трех бутылок дорогого пойла. Раньше он покрепче был на возлияния.       Провода возвращаются со скоростью света, и техно-демон использует самый мягкий из них, с запаянным кончиком, толщиной с палец. Он даже специально сравнил диаметры, прежде чем обильно выдавить прозрачный крем и пустить немного ток, чтобы согреть. Аластор нетерпеливо перебрал ногами, вода доходила ему по середину бедра. Куй железо, пока горячо, — подумал Вокс, и потрогал проводом между половинок, находя куда прижать. Олень замирает, напрягается весь, мышцы сфинктера сжимаются, тугие, как всегда, не пускают.       Аластор выгибает спину и всхлипывает, но не уворачивается. Все еще больно, но терпимо. В воду с бульканьем падает крупная капля крови. — Сделай глубокий вдох и выдох, — тихим, спокойным, но не требующим возражения голосом, вещает из трещащих динамиков Вокс. Сейчас нужно проявить настойчивость. Жалось, во время подготовки к сексу, может испортить весь настрой. Аластор слушается и дышит.       И расслабляется самую малость, но теле-демону хватает. С нажимом, он проталкивает провод, двигаясь внутри медленно, круговыми движениями. Вокс ищет то место, где его член будет ощущаться не просто распирающим давлением, а оленю станет хорошо. Не находит. У него вообще эта штука имеется? Но Вокс не сдается, тщательно прощупывает по всей предполагаемой длине, и кажется что-то задевает. Аластор, вдруг вздрагивает, запрокидывает голову и шире расставляет ноги. Глаза светятся, как две красные фары, зрачки расширены, а с нижней губы потянулись кровавые слюни. Обрадованный Вокс давит чуть сильнее, и радиоведущий стонет тихо и сдавленно.       Он добавляет второй провод, чуть потолще. Что-то просипев, олень сжимается, но терпит, не отталкивает. Вокс работает долго, растягивая, расслабляя, еще добавляет смазки с третьим проводом, пока все три совсем легко ходить не начинают. Аластор в какой-то момент даже навстречу подаваться принимается, стонет уже непрерывно, со скрипучими радиопомехами в голосе. Лампочки над головой гаснут не в такт, и начинают отсвечивать зеленоватыми болотными огнями. — Тебе так нравится, да? — это не сон. Телемагнат вынимает провода и выдавливает из тюбика остатки смазки себе на крупный член, разглаживает по всей длине, чтобы лучше смазать. Толстые, синие вены, заходящие на обе головки, в ожидании, пульсируют.       Прижавшись вплотную, Вокс встает на колени между его разведенных ног, и заглядывает в лицо. Готовый к подвигу олень, кое-как фокусирует взгляд на табло, и кивает, приглашающе шевеля задницей. Обхватив рукой ствол, а второй придерживая Аластора за выпирающую кость таза, Вокс с трудом протискивается. Неглубоко, несильно и сразу останавливается, давая привыкнуть к объему и весу внутри.       Аластор вздергивается, замирает весь жестко и почти не дышит. Не отпуская и не шевелясь, Вокс чувствует, как он сжимается вокруг головок, туго, горячо, и как будто изнутри обжигает. Нужно попытаться найти ту самую точку и наподдать по ней. Он чуть меняет угол подачи, и медленно, очень медленно входит дальше. Сантиметр за сантиметром, останавливаясь, когда чувствует очередной спазм. Чуть выходит, тянет на себя и разом до упора. Накатившей волной, вода пошло шлепает между двух тел. Всхлипнув, олень дергается и тут же расслабляется, разжимается, принимает глубже. — Больно? — с участием спрашивает Вокс, скорее для подтверждения догадки, и чтобы тишину заполнить, не только звуками технического секса. Аластор молчит, слышно, как борется с собой, мокрые уши дрожат, привыкает. И так охуенно обхватывает ствол, что хочется забить на все и просто выебать его. Задолбить по самые яйца, наслаждаясь обладанием податливого тела.       И Вокс отпускает себя. Он толкается, и Аластор стонет, громко, в голос, не сдерживаясь. Без слез и соплей. Вокс берет ритм, не сильный и ровный, по началу. Но потом срывается и рывками начинает вколачиваться в костлявый зад, разъебывая тугую дырочку.       До щелчка, опять кости разошлись. Голос Аластора переходит на крик, когти вцепляются в бортик джакузи, со скрежетом крошат керамику. Вода становится розовой от растекающейся по ногам крови. Слишком сосредотачивается на боли, нужно прервать, иначе все похерит. И Вокс решает отвлечь Аластора. — Скажи, кто тут главный? — рычит техно-монстр в самое ухо оленя, и хватает его за плечи, насаживая под самый корень. — Кто я? — Ты грязный кусок дерьма! — выкрикнул Аластор, между толчками, выбивающими из него всю душу. — Еще! — Вокс аж охрип от дикого возбуждения. — Говори еще, сучка драная! — Злоебучий электрочайник! — Да, блять, да! Я почти кончил! — А-а-а! Винсент!       Орущий Аластор сжимает идеально, и Вокс повторно кончает, даже не успевая вытащить, но не останавливается, продолжая двигаться по инерции, стравливая все до последней капли. Олень под ним, опустив голову принялся зубами дробить остатки керамического борта. Так, что там у него завалялось, — вспоминает теле-демон, и подтягивает под пушистый живот тонкий, витый шнур. Влажный член, скромно выглядывает из препуция, явно обделенный вниманием обоих демонов, особенно его владельца, занятого саморазрушением. Вокс вводит шнурок по кругу, осторожно массируя и пробирается так далеко, что изнутри чувствует движения, через общую стенку тонких мышц. Вскинув голову, радиоведущий напрягается, когда спазм от трения доходит до нужной точки.       Сначала он держится, борется с собой, и Вокс снова разгоняется, прибавляет, берет темп жестче, и Аластор наконец-то ловит волну. Все тело прошивает дрожью, шерсть встает дыбом, а задница сама раскрывается, желанная и приглашающая, чтобы долбили непрерывно. Из него течет. А потом его накрывает. Он кончает быстро, одним резким импульсом, выгибаясь и хрипя, сжимаясь вокруг теле-демона так, что Вокс сам кончает следом, в третий раз, никуда не выходя, заливая его глубоко. Вокс пытается отстраниться, но хуй там завалялся. Оглушенный оргазмом олень, так сжимает, что не вырваться, будто в капкан берет.       Демоны отходят вместе. Привалившись сверху, Вокс тяжело дышит, уткнувшись уголком экрана в плечо. Аластор пытается выползти из-под него, отодвинуться, встать, смыть с себя всю похоть в душе. Вокс навалился сверху. Не грубо, просто всей тяжестью придавил радио-демона, не выпуская, не давая отстраниться. Выскользнувшим шнуром, что-то только что дрочил в препуции, тянется к его лицу, касается подбородка и вздергивает кверху.       Оно невозможное. Мокрое от слез, раскрасневшееся, с прогрызенными губами и блестящими глазами, в которых плещется адская смесь из ярости и угасающего желания. Охуенный. Вокс ни с кем такого не испытывал. Никто от него так не кончал.       Дождавшись, когда хватка окончательно расслабится, теле-демон подается назад, отработанный член выпадает с тихим плеском, и Аластор ахает, и тут же перескакивает, через борт, чтобы скрыться в душевой. На полпути падает, расшатанная нижняя часть туловища не держит, и дальше ползет на четвереньках, оставляя за собой кровяные следы. Через время из душевой слышится шум воды и довольно громкие рыдания. Ничего, привыкнет. Стерпится, слюбится.       Уставший от подвигов Вокс, с громким зевком, откинулся на борт джакузи, включил фильтр для воды и лениво закурил дорогую, кубинскую сигару. С живой Земли, между прочим! За одну упаковку он отдал целое состояние. Не свое, естественно. А сколько программ пришлось протестировать, чтобы технически воспринимать запах, а не просто курить как привычку! Вокс теперь мог даже тонкие духи разбирать по составляющим. Жаль, что громоздкая программа перегревает процессор и ее приходится ограниченно использовать, исключительно ради таких моментов.       Терпкий дым смешивался с поднимающимся паром от воды, причудливо закручивается и всасывается в решетку вентиляции, унося с собой запах мокрой шерсти, крови со спермой и болотного гнилья, преследующего образ радио-демона, где бы он не находился. Проводом подтянув к себе освежитель воздуха, Вокс выдавил весь флакон, дезодорируя воздух. Дышать стало приятнее.       Вечер удался! Себе на головной экран, теле-демон воспроизвел запись видео с нескольких камер наблюдения, как он жарит оленя, со всех сочных ракурсов. Грандиозное шоу! Да, он определенно очень хорош, как не посмотри, как работает его тело, как стоит член, как он ровно и мощно погружается! Ох, а как Аластор глазки жмурит, ротик кривит, всем своим видом просит большего, и Вокс ему не отказывает…       И блять, приходит видеосообщение от Валентино, с сидящей у него на коленях, Вельвет. Мотылек и куколка одновременно салютуют ему своими зажжёнными сигаретами и ставят лайк под записью. Вокс вспоминает, где проебался и не отключил прямую трансляцию для внутреннего пользования, блять. А, похуй, он глубоко затягивается и полностью погружается в воду.       Да, хороший секс, это когда даже соседи выходят покурить.