Чужой

      Пентхаус. Рабочий кабинет Вокса. Полночь. — Нам нужно кое-что обсудить, Аластор. — О, как официально, Винни. Ты, кстати, показал удивительную способность на последнем совещании, что можешь обсуждать даже самые важные вещи во время… даже если нам срочно придется заниматься этим, кх-м, соитием, совокуплением, коитусом, спариванием, случкой, вязкой, сношением, копуляцией. Похвальная многозадачность и работоспособность, я воистину впечатлен! — радио-демон оседлал кресло на колесиках и положил подбородок на верхний край спинки.       Он был снова одет с иголочки, рядом крутилась Тень. Но в перспективе их снова отправят в коробку для сна и ебли. Нужно показать, что последнее, возможно, и вне заточения. Или выбесить. Что лучше получится. На Вокса блеснул монокль с отраженным сиянием дергающегося, неонового члена за окном. — Хочешь, я лягу на стол, для удобства. Или, как показывает недавняя практика, ты не особо привередлив в выборе места, и так сойдет? — Прекрати. — На мгновение, телемагнату показалось, что стрелки зрачков Аластора стали этими неоновыми хуями. Вокс достал из ящика салфетку и устало протер монитор, стряхивая пыль и налет. В другом ящике, у него лежал подарок, созданный специально для радио-демона. Не ведавший о коварных планах Аластор, продолжал кривляться, насилуя кресло. — Прекратить что-о? — Склонив голову набок, Аластор растянул губы в безупречный оскал. — Свои прямые обязанности по нашей маленькой сделке? Или… в нее не входил секс по принуждению? Интересно, это может считаться нарушение договора. — Что ты несешь, блохастый? Нет. Ты же сам, добровольно проявил инициативу, заигрывал и ноги раздвинул. По сделке ты должен мне потомство. А секс, — закончив протираться, теле-босс кинул скомканную салфетку в Аластора и попал ему в лоб. Игра в блики прервалась. — Это моральная компенсация мне. И когда ты себя обсасывал, что-то я не наблюдал страданий на твоем лице. — А что насчет тебя? — олень поймал мусор в руку, скрутил жгутиком и облизнул кончик изделия. Для эффекта в мыслях он подобрал нежную, соблазнительную джазовую композицию и пустил ее в эфир, воспроизводя из себя самого, сквозь сомкнутые зубы. — Ты страдал, когда я делал вот так в прямом эфире? Или по сделке я не могу сам себя удовлетворять. Знаешь, Винни, а ведь я, кажется, вошел во… вкус. М-м, такой терпкий и солоноватый. Ты себя пробовал?       Олень прикусил салфетку, оторвав от нее кусок, и выплюнул. Вокс проскрипел когтями по столу, оставляя борозды на полированной поверхности. Будучи в отличном настроении, гадкий радиоведущий мог вывести из себя кого угодно, но у телемагната уже начал проявляться иммунитет к его выходкам. Стоило только прокрутить себе в памяти запись с зареванным оленьим личиком, и проступающее бешенство, рукой стирало, как мимолетное наваждение. Аластор его собственность, ресурс. Он может делать с ним все что захочет, когда захочет, и без его прямого согласия. — Кстати, насчет сделки, раз уж ты упомянул. — Я тебя слушаю, мой дорогой тюремщик. — Не сдержав смешок, Аластор выкинул остатки обмусоленной салфетки, развернулся в кресле, и по-деловому закинул ногу на ногу. На спинку кресла, и смотрел головой вниз с сиденья. По его телу, черной змеёй поползла тень, запустила руки в пах и Аластор закатил глаза. — О, да! Вокси, тебе ведь нравится смотреть на то, что я делаю с собой. Ты меня таким всегда хотел, правда? Слабым, доступным, не кусачим. Идеальная подстилка для чванливого, напыщенного, жалкого, наглого шоумена-неудачника! — Не называй меня так. И заткнись, уже, пресвятая жопа Сатаны! От твоего старческого голоса у меня динамики пылью забиваются. Я собираюсь пойти к Роузи, и ты идешь со мной. Но я хочу тебя подстраховать. — И каким же образом, позволь спросить? — улыбка на лице радио-демона сузилась, а зубы скрипнули как ножи об стекло. Радиоэфир заскрежетал помехами. — Яйцо. — Что, прямо сейчас? — Радиоприемник забарахлил и выключился, оставляя после себя давящую тишину. С вытаращенного глаза свалился розовый монокль, повиснув на цепочке. Тень юркнула в тень стены, и олень свалился с кресла на пол, больно ударившись затылком и закряхтев. Когда он поднял глаза, Вокс уже нависал над ним в полный рост, по-акульи ощерившись на синем экране. — Ты уже в процессе, Бэмби. Продолжай себя готовить и мы быстро покончим с этой неприятной процедурой. — Нет. — С руки будто кожу содрали. Аластор потряс ей, зашипев. — Да, да… я не отказываюсь, я просто имею в виду. Мне надо время, я еще не готов к таким. Подвигам.       Провода подползли к радио-демону, обмотали по спирали и осторожно подняв, посадили на край стола, с хлестким звуком, скрываясь за спиной Вокса. — Не тяни, Аластор. Давай я все сделаю, ты подживешь с недельку, и мы поедем к Роузи. Втроем. У меня есть козырь, и ты потеряешь для нее всякую ценность. — Телемагнат наклонился ниже и обхватил руками плечи Аластора в доверительном жесте. От знакомых, ненавистных прикосновений, нижнее веко радиоведущего дернулось. В раскаленном статикой воздухе захрипели помехи, а недовольные глаза радио-демона, засветились красными углями. Вокс стрельнул разрядом по корпусу головного монитора. — Старая сука отдаст твой контракт, милашка улыбашка. — Тебе отдаст, Винсент. Ты будешь владеть моей душой. — Аластор отвернулся, но острым когтем под подбородок, его лицо настойчиво повернули, заставляя смотреть в экран перед собой. — А разве это настолько плохо? Подумай от чего ты собрался отказаться, Ал. Я выделю тебе крыло в Башне, там устроишь себе свою допотопную радио-будку. Снова станешь народ пугать. Не облезешь, если иногда примешь участие в корпоративных мероприятиях от ВоксТек. Мы можем даже договориться о зарплате, чтобы ты не выглядел, как нищеброд и не портил имидж моей компании. И признайся: секс со мной тебе по нраву, не отрицай. Ты быстро приноровился, скажи же? Не так страшно, как ты себе нафантазировал и бегал от меня как в жопу ужаленный по всему Аду. — Не льсти себе, Винни. Это физиология, которую я всю свою жизнь избегал. Но ты меня принудил, — механическим голосом сказал Аластор. — И мне неприятно. Я чувствую себя грязным, использованным… несчастным. Все знают, как низко я пал и никакие подкасты теперь не помогут. Меня презирают, и будут пытаться убить за каждым поворотом, если я выйду из Башни. Тебе нет смысла меня даже удерживать в заточении, я все равно никуда не уйду.       Хорошая попытка надавить на жалость, но мы это уже проходили. Вокс тянет провод в один из ящиков и выуживает оттуда ремешок с застежкой. Красный ошейник, инкрустированный рубинами, и с вшитой тонкой цепочкой из ангельской стали. Аластор замирает в неверии, когда застежка щелкает у него позади шеи. Зубы сами собой начинают стучать друг об друга, а на глаза наворачиваются слезы, он громко всхлипывает и хватает ремешок когтями, в попытке сорвать. И понимает, что только что восполненные силы радио-демона, снова заблокированы. Это убивает последнюю надежду. Главный индикатор настроения — уши, — прижимаются к затылку. — Тише… тише, — Вокс бережно берет в руки заплаканное лицо, синими когтями вытирает слезы с самого края век, борясь с диким желанием проткнуть красные склеры, и облизывает соленые пальцы. Как же сладок вкус победы. — Ну что за кислая мордашка. Иногда ты делаешь глупости, и я должен подстраховаться. Ты поживешь в той комнате, пока. Я никому не позволю к тебе прикасаться. Ты — мой. Хочешь договор? — М-м? — Мне не нужны души во владении. Я освобожу тебя. — Когда? — слезки просыхают, и Аластор недоверчиво смотрит то в один алый глаз на экране, то в другой. Вокс изобразил самое дружелюбное выражение лица, и опустил руки на тонкую талию оленя, смыкая на ней когти. — При условии. Ты всегда будешь на моей стороне. На нашей. И я тебя освобожу сразу же, как только ты родишь. Две сделки за раз (яйцо и душа, прим. Автора.), в обмен на один бессрочный договор. Соглашайся, Ал. И в качестве бонуса, я починю твою трость. И Бакстер поможет закрыть рану. — А если у меня не получится? С яйцом. Ничего не вылупится. Ты будешь пробовать, снова и снова? — радио-демон проморгался и чуть приподнял уши. — Да.       Даже не отрицает и не смягчает формулировки. Нагло пользуется властью. По всему телу, гулом, прошла мелкая вибрация. — Ненавижу тебя. — Я понимаю. — Ладонью, Вокс с нежностью погладил оленя между рожек. — Ты должен быть послушным, дурачок Бэмби, и сделать все, чтобы получилось. От тебя зависит большая часть процесса. Я буду рядом. — Что может быть хуже… — Аластор опустил лоб на плечо теле-демона и судорожно выдохнул. Ушки совсем поникли. — Приступим? А то мне кажется, яйцо тускнеет с каждым часом. У него есть определенный срок годности, я уверен. — Может уже протухло, — с надеждой сказал Аластор, но воодушевленный Вокс его обломал своим позитивным настроем, и подкатил в проводах яйцо, бережно укладывая его на середину стола, на голубую, велюровую подушечку, как драгоценность. — Заодно и проверим.       Недобрым левым глазом, Аластор прищурился на пульсирующую сине-черными схемами скорлупу. Выглядит крепкой, с одного удара не разбить, если только очень постараться. И объемом толще члена Вокса, раза в три. В заднице засвербела фантомная боль, а в районе подвздошной кишки как-то нехорошо скрутило. Аластор судорожно сглотнул сухим, как наждачка горлом. — Постой! А если я нарушу сделку? Допустим, выберусь из комнаты, убью всех в Башне, и снова сбегу. Вырву из себя яйцо и растопчу его. Переживу откат. Что тогда?       Приподняв ладонь, теле-демон сгреб красные волосы в кулак, будто скальп хотел снять, и вздернул голову Аластора, до звонкого хруста в шейном отделе. Алый глаз Вокса запульсировал черной спиралью. — Меня ты не переживешь. Я найду тебя, и ты сдохнешь. Медленно. В ужасе. – Они смотрели друг на друга в удивительном понимании. Из рассеченной стальным когтем царапины, по виску радио-демона, щекочущей серую кожу дорожкой, заструилась горячая кровь. Черты его лица заострились. — Не устраивай трагедию, Ал, и ложись грудью на стол. Я помогу с распаковкой. — Убери когти! Я сам разденусь. И вообще, может через разрез в животе засунуть? — О, так ты уже импровизируешь и раздаешь советы, как мне лучше поступить со своей собственностью? — От сказанных простых слов, у Аластора скрутило живот. — Нет, моя прелесть. По сделке, я могу применить твое тело как инкубатор любым удобным и практичным мне способом. И я не хочу делать в тебе дополнительные дырки, когда уже есть разработанное входящее отверстие. — Почему? Как по мне, дырка в пузе заживает быстрее, чем в попке. Не находишь? Разорванные кишки, риск критической потери крови, плюс раздробленные кости, боль, шок. Я могу не выжить. — Не преувеличивай трагизм, Ал. У тебя жопа со вчерашнего разъебанна, как дырявый барабан, и твой живот моей спермой забит по самую диафрагму. И думаешь, я не видел, как ты пьяной походкой заходишь в кабинет? У тебя тазовые кости еще не срослись. — Вокс почесал заднюю панель монитора, выстрелив разрядом между антенн. — Твои силы из ниоткуда не берутся. Ты подзаряжается от меня. Мне от этого хуево, если ты не заметил. — Хм-м, а дай-ка посмотреть, — на лице Аластора расползлась улыбка, он натянул монокль, и с видом доктора осмотрел Вокса с ног до квадратной головы. — Не заметно. — Поверь на слово. Чем рана глубже, чем дольше ты заживаешь, тем больше меня покидает сил. Мы взаимосвязаны. А мне подпитываться не от кого. Я не Роузи, у которой запаса до пизды, и еще больше. Я грешник и остаюсь им. Еще и твоя рана на груди, тоже доставляет дискомфорт постоянной попыткой вытянуть с меня, да побольше. Наша мощность практически соизмерима. — Разоткровенничался Вокс, крутя в руке яйцо, и прикидывал с какого конца его пихать. Неохотно раздеваясь, Аластор с опаской следил за каждым движением. — Знаешь, Ал, признаюсь, что мне стало гораздо лучше, когда ты сбежал. Поэтому я и не забрал тебя сразу с Арены, после нашей жесткой встречи. Я только вышел с конвейера, мне нужны были силы для полного восстановления и адаптации к новому телу и возможностями. Все эти кабели, проволоки и провода, пиздец как ранят, если ими не уметь обращаться. — Мне так жаль тебя, дорогой, — соврал Аластор, медленно расстегивая жилетку, пуговица за пуговицей. Руки тряслись, а заледеневшие пальцы не слушались. Он неуютно повел плечами и посмотрел на своего мучителя с каким-то ужасом и завороженностью. Так смотрят на мясника, затачивающего нож. Вокс убрал со стола все лишнее, до чего мог дотянуться радио-демон и нанести увечья в процессе. — Рубашку можешь оставить. Снимай трусы и ложись сюда.       Стряхнув брюки со старомодным бельем, и сглотнув невысказанные слова, Аластор подошел ближе к столу.       Здесь его убьют.       Еще раз оглянулся на непроницаемое экран теле-ёбыря, и оставив всякую надежду, лег грудью на столешницу. С двух сторон к нему подползли провода и обернувшись вокруг запястий, растянули руки в стороны. Он дернул ногами, но и их уже зафиксировали, раздвинутыми. — Слушай Вокс, — в последний момент, Аластор начал паниковать, его глаза метались по блестящей поверхности и зацепились за оставленные стальными когтями борозды. Скрипучий голос задрожал. — А зачем нам идти к Роузи? Ты мог бы ее убить, и мой контракт сам собой перестанет действовать. Я могу тебе подсобить, чем умею. — Ты не можешь пойти, против хозяйки твоей души, — Вокс смотрел на расположившегося оленя, но его терзали смутные сомнения с чего начать. Использовать лубрикант от Валентино невозможно. Моль-сутенер сцеживает из себя особый секрет, являющийся основным составом смазки. Не хотелось бы по итогу, получить электро-гусеницу с рогами. Даже масло не подойдет, вдруг там затесался, чей-то плевок. Ну и с чем его впихать? — Я мог бы приструнить каннибалов в ее городе, пока ты борешься с Роузи. Они меня боятся и уважают, — Аластор выхрустнул шеей, и боковым зрением смотрел на задумчивого Вокса. "Кажется, он его заинтересовал предложением! Ну же, Вокси убей гарпию, и я покажу тебе на что способен радио-демон без поводка, тупой кусок пластмассы! Я выпотрошу тебя как свинью и заставлю сожрать внутренности, тв-тварь!" — На собрании мы решили, что не хотим убивать Роузи. Я бизнесмен, Аластор, и пока есть возможность договориться, я не против попробовать сделать это. Не хочу разрушений в моем городе. К тому же, как ни странно, я решил сменить стиль: ВоксТех — доверьте нам свое будущее! Представляешь, а как зазвучит по-новому слоган, когда на всех экранах покажут меня с моим сыном! — Фу. А в прошлом ты убивал конкурентов, — решил напомнить радио-демон, понимая, что шанс ускользает, как… — Эй, что ты там делаешь?       Вокс решил использовать то, что дано ему природой Ада. Свою кровь, и те немногие выступающие части с мягким кончиками. Он, как и олень, понимал, что яйцо не монолит, и пусть и выглядит крепко, но при должном усилии, может треснуть. Любимый проводок, смоченный кровью из небольшой ранки, пополз по знакомому маршруту, медленно вкручиваясь в сжатый сфинктер. На удивление, без особого сопротивления. Провод легко скользнул внутрь и стал прорабатывать там круговыми движениями. Аластор отвернулся и молчал, дергая носом. — Ты прекрасен, — Вокс добавил второй провод, уже с чуть большим нажимом, впуская и выпуская его, и третий, что закрутился жгутом за оба, входя максимально глубоко. Олень лежал как дохлый.       Яйцо мягко опустилось в синюю ладонь, внутри него чувствовался нарастающий пульс, а по скорлупе зашевелились тоненькие, искрящиеся ворсинки. Пора! Вокс опустил руку, измарал всю скорлупу своей кровью и вынув провода, приставил к заднему проходу яйцо, надавливая острым концом. Создавалось впечатление, будто кирпич толкаешь в замочную скважину. Ну и где оленья смазка из жопы, когда она так нужна? — Стой-стой-стой! Винсент! Подожди-подожди, не сейчас. — Вот как можно организовывать тонкий рабочий процесс, когда главный инициатор вопит, как резаный? Вокс остановил внедрение. — Послушай меня! Послушай! — Ну что еще, блядь? — Я боюсь! Мне страшно, Винс. Пожалуйста. — Безупречная манерность и напускная бравада, испарилась в мгновение ока. Разум Аластора захватил словесный понос. — Очень страшно. Помилуй, не надо, прошу тебя. Умоляю! Давай я кого-нибудь найду на эту роль, добровольно? Я смогу, обещаю. Я найду и вернусь, клянусь, и прослежу, чтобы все было хорошо! — Мне не нужно от другого, милашка. Я хочу от тебя. От самого радио-демона. Ты лучший по всем показателям. И мы, оба друг для друга, как никто лучше подходим, не думаешь? — Тогда… тогда, — думай, Аластор, думай! Голос предательски дрогнул. — Может мы поменяемся? — Местами? — Вокс посмотрел вниз. Кровь уже подсыхает, нужно решаться. — Нет. А теперь дыши и расслабься. И еще, чуть не забыл, — он пригнал проводом знакомый, силиконовый елдак и сунул его в пасть радиоведущего, чтобы зубы не покрошил в процессе. И завалил фонтан. — Готов? Я постараюсь быстро.       Но быстро не получилось. Яйцо не входило, ни с острого конца, ни с тупого. Мышцы паха и оленьи тазовые кости прогибались вовнутрь, но не раскрывались, чтобы пустить. Кровавая плоть рвалась, все трещало. Бьющейся в конвульсиях Аластор, дважды терял сознание, и получал по уху, если пытался сжиматься. Беспощадный Вокс, даже душил его за шею проводами, а потом переступил туфлями по луже, когда со стола потекло. Не выдержав разрывающей боли и нехватки воздуха, радио-демон обоссался.       Злясь на самого себя, Вокс уже трижды пожалел, что поторопился и не рассчитал оленьи возможности. И тогда истерзанное тело, ослабевшее от пыток, стало поддаваться. В последней попытке, будущий отец согнул колено и поддал им сзади, помогая проталкивать яйцо.       Внутри Аластора что-то лопнуло, хлюпнуло, он долбанулся пробитым лбом об промятый стол, завыл, и рана обхватила скорлупу, натягиваясь. Взопревший Вокс, надавил сильнее, вкручивая поступательными движениями яйцо, пока его не поглотило тело демона, полностью всасывая внутрь и скрывая в обезображенный пах. Вокс утер край экрана.       Кажется он оленю не то, что жопу порвал от крестца до яиц, а растарабанил треть тела с задней стороны. Возможно, аккуратный разрез по брюшку, предложенный Аластором, был и не таким плохим вариантом, но уже поздно жалеть о сделанном выборе. Он быстро снял с себя рубашку и обмотал между ног оленя, как подгузник, чтобы реально не вывалились органы. Ему не забыть, как они там пульсировали в каше из тканей и крови.       Признаков разумной жизни, радио-демон не подавал. Он все так же методично бился головой об стол, оставляя кровавый след от содранной кожи на черепе.       Тук-тук-тук.       Вокс распутал провода и стянул его на пол, садясь рядом и притягивая оленью тушку на колени. Раскрыв когтями пасть, телемагнат выдернул из нее, измочаленный елдак и отбросил его в сторону, давая возможность Аластору дышать ртом. Громкий, надломленный крик вырвался из его горла. Так может вопить дикое, инфернальное животное, попавшее в капкан за кончик хуя. — Хватит, Ал. Все кончено, успокойся. Все уже позади, — как бы это не иронично звучало. Теле-демон легонько гладил ладонью по костлявой спине, сквозь измятую, насквозь мокрую от пота рубашку. Провел по тощему бедру. Даже не сопротивляется. Красные глаза остекленели, а зубастая челюсть радио-демона так и не захлопнулась. Кожа слишком горячая, его лихорадит от ранения. Что-то не так. И Вокс догадывается снять ошейник.       Подпитка пошла мгновенно, будто только что заряженный до 100% аккумулятор скинул мощность сразу на половину. Яркость экрана снизилась, процессор перешел на резервное питание, все лишние программы свернулись. Всплыло окно с предупреждением о слишком низком заряде одной из батарей, и Вокс переключил питание на следующую. Аластор в его руках загудел напряжением, будто старый радиоприемник ловит пустую волну. Искаженный помехами, глубокий голос проговорил, как через колонку. — Оно… внутри… меня.       Красные глаза разъехались в стороны, правый закатился вверх, а левый вниз. Его несколько раз судорожно передернуло, и Аластор отключился, обмякнув в руках теле-демона. Практически невесомо, Вокс прикоснулся ладонью к оленьему животу и удовлетворенно ощутил, как кожу защекотал слабый электрический заряд.