Чужой

— Как ты себя чувствуешь? — за последнюю неделю, Вокс переработал сотни терабайт информации по беременности всех живых существ на планете — жуть какая! Чтобы отвлечься от навязчивых, мрачных мыслей вызванных просмотром роликов с рожающими морскими коньками и самками гиен, теле-демон поискал кое-что по темной фантастике, но быстро закрыл разноцветные вкладки, как наивные и глупые домыслы малообразованных конспирологов.       Природа куда страшнее и изобретательнее.       А теперь, напротив него сидело, закинув ногу на ногу, его личное пособие для изучения. То, что состояние инвазии чужеродного, биологического предмета в тело исключительно непредназначенное для вынашивания, почему-то можно считать беременностью, Вокс даже не сомневался. Все признаки были, так сказать, на лицо. — Тебе удобно? — Он положил ладонь на коленку радио-демона и чуть сжал пальцы. Пушистые локаторы на голове оленя, чуть приподнялись и снова опустились. Бледное личико, повернутое острым профилем, большими, грустными глазами, смотрело куда-то вдаль. Аластору было не очень хорошо, можно понять, но это можно исправить или подбодрить. Немного трепетной заботы не помешает. — Кушать хочешь?       Прикрыв опухшие, уставшие веки, Аластор оторвался от созерцания, как грешник-шершень, потрошит и вязнет в ядовитой тушке медузы-наркомана. Сквозь приоткрытое стекло окна, слышались забавные звуки, но Воксмобиль уже поехал дальше, оставив двух грешников болтыхаться в мусоре. Он повернул ухо, улавливая впереди интересную заварушку с расчлененкой, и снова заинтересовался, широко открыв один глаз. — Не дует? — участливо спросил телемагнат, не убирая руку с оленьей коленки. Ему хотелось быть везде, полностью отдаться в процесс. Вокс готов был забраться под кожу, в кишки, в самую душу, но пока только эксклюзивно протрахивал мозг. — Шеф, закрой и заблокируй окно.       Тонированное стекло поползло вверх, отсекая другие развлекательные звуки и ароматный воздух столицы Ада от печального Аластора. Учащенное дыхание в груди перехватывали первые признаки накатывающей паники. Он знал, куда его везут. Изо всех сил, стараясь сдержаться, радиоведущий ухватился руками крепче за трость с микрофоном, как за спасительную соломинку.       К слову, Вокс выполнил свое обещание: проводник демонической магии и его любимый аксессуар он починил лично, скрепив обломки изнутри вольфрамовым стержнем. В лабораторных условиях, трость показала отличную проводимость, устойчивость к нагрузке и послушание теней, пусть иногда и легонько била статическим током. А еще приятным бонусом добавилась возможность использовать ее, даже в стальной коробке, называемой по недоразумению, апартаментами Аластора.       Немного воспрявший духом, радио-демон легко подключался к ретрансляторам и каждый адский вечер наполнял улицы Пентаграмм-сити душещипательными подкастами. За 6 суток, с момента, как пришел он в себя, и смог шевелиться, беременный вендиго сожрал 6 жертвенных грешников в прямом эфире. — Остановить в туалет сходить? — У Аластора дернулось нижнее веко, и он сощурился, раздраженно смотря в одну точку на стекле. Он очень старался не выдать своего состояния. Вырабатывал в себе привычку глубоко и размеренно дышать, подавляя спазмы в горле, но рана на груди, уже начавшая заживать, все еще беспокоила, болела и чесалась, постоянно напоминая о том, что он слаб и зависим. Хотелось разорвать нитки, вспороть мышцы, раздвинуть кости и вырвать сердце, или что там долбится, разгоняя кровь с адреналином. И сожрать прямо перед экраном Вокса. Может тогда телеголовый отвянет. — Так лучше? — шустрым проводом под спину Аластора подпихнулась подушечка. Сидеть, и правда, стало удобнее, особенно с простреливающей поясницей. Страх в глазах, постепенно сменился некой благодарностью. Аластор немного откинулся на спинку сидения и выровнял дыхание. Кончики пальцев все равно дрожали и когти еле слышно постукивали по корпусу микрофона.       Как потом признался Вокс, его ручной исследователь, который пророчил скорый прорыв в лечение травм, нанесенных оружием Рая, внезапно, смылся из Башни «Ви». В прямом смысле, через унитаз и по канализации. Ведь как гласит правило приема на работу в корпорацию: все что происходит внутри этих стен, тут и остается. Навсегда. В приступе ярости, Вокс переписал рабочий контракт ученого, и отдал его Валентино с пометками об применении, в случае поимки. Валентино понравилось идея использовать тело Бакстера в качестве дилдо со встроенной камерой, в порно-съемках формата SexXX. — Тебя не укачивает? — не отставал от оленя Вокс. Его рука поползла с колена выше по внутренней стороне бедра, чуть сминая тонкую ткань. Любопытство съело желание поебаться. Со своего сидения, Вокс подался чуть вперед и накрыл ладонью твердый, олений живот. Плоский, как стиральная доска. На экране проявилось умиленное выражение радостного ожидания чуда. — А то мы мигом домой вернемся. Встреча подождет. Роузи поймет, ведь ты теперь в положении. Не тошнит?       Понимая, что от него не отстанут, продлевая агонию ожидания, Аластор медленно повернул к нему лицо, с одним прикрытым, а вторым вытаращенным, как помидор красным глазом, и расцвел самой ядовитой улыбкой. — От тебя тошнит, Винсент. — Не драматизируй, родной. — Вокс погладил втянутый живот, под пристальным и ненавидящим взглядом, и пропустил прицельный удар микрофоном, аккуратно по шляпке. Антеннка погнулась, вызывая просто ужасающий приступ боли, прошившей тело теле-босса аж до копчика. Это сравнимо с тем, как по эрегированному члену врезать с колена. Эффект похожий. Вокс схватился за края монитора, выдав разом около двадцати всплывающих окон об ошибке внутреннего файлообмена. Запахло жженой проводкой, озоном и отчаянием. — Ты несносный кусок пластикового мусора, — зашипев, как растревоженный пинком улей с шершнями, вынес свой неутешительный вердикт радио-демон, смотря как Вокс панически перебирает программы стабилизации, чтобы не отключиться. — Я о тебе забочусь, радио-падаль, — весь добродушный настрой улетучился. Через экстренный поиск, Воксу удалось найти битый файл и экстренно удалить его. Полегчало. Он вырвал из рук Аластора трость и закинул ее за свое сидение, чтобы не добрался. — Почему ты всегда все усложняешь? — Ой, кто-то захотел в родителя-осеменителя поиграть? Но вот в чем дело, Винни, — Аластор окрысился, щелкая желтыми зубами. — Я не собираюсь подыгрывать в твоем идиотском театре в роли тупого актера! — Ладно, остынь, тебе нельзя волноваться. — Проводом Вокс обшарил пол салона и водрузил дурацкую шляпку обратно на тв-голову. — Малыш плаксивым будет.       Возмущенный Аластор зарычал и сложил руки на груди, всем свои видом демонстрируя явное неодобрение своего навязанного статуса. Он-то думал, что с момента впихивания ему яйца, все останется позади, но оказалось, что хуже это то, что происходит впереди. Гиперопека от Вокса заставляла люто ненавидеть то, что в нем поселилось, уже за один факт своего существования.       Аластор чуть дернулся, поджав губы, когда внутри его, чуть выше мочевого пузыря, кольнуло электричеством и перевернулось, будто оживший камень, а напротив сидящий Вокс, заметив движение, пришел в полный восторг, аж цифровая слеза потекла из уголка глаза. — Если, что-то понадобиться или захочешь, ты только скажи, хорошо? — Конечно, мой дорогой. Все что сделает тебя счастливым, — в сказанных словах сочился чистый яд, но Вокс проглотив олений тон, не выплюнув, и снова предался нежностям. Яйцо еще раз сделало кульбит и Аластор икнул от неожиданного разряда, пущенного по органам. — Он шевелится, да? Можно его потрогать, Ал. — Я думаю, для малютки вредно, что его домик все время тревожат, Вокси. — Слащавым голоском сказал радио-демон. Сообразив, Аластор решил подстроится под свои нужды понятным языком для теле-демона. Если Вокс продолжит его бесцеремонно лапать в любой момент времени, — он клянется! — что вырвет из себя эту погань вместе с кишками и запихнет телекоробке в его мясистый зад. А дальше, хоть трава не расти. — Ты же видишь, как мы забеспокоились. Ох, кажется, дитятко сейчас мне ногой по почке лягнул. Весь в папочку. — Оу… хорошо, да, пусть отдыхает, маленький шалунишка, — закивал Вокс, и быстро убрал тянущиеся руки, будто сваркой ошпарился. Он отклонился обратно и по-деловому закинул ногу на ногу. — А что насчет… ну когда мы будем, тебе ведь надо. Надеюсь, это не побеспокоит моего сына, как думаешь? — С чего ты взял, что там мальчик? — Аластор разразился неконтролируемым смехом, но вовремя заткнулся, когда увидел, как наливается кровью выпученный глаз с синей обводкой. Хо-хо, кажется, он поддел чьи-то хрупкие мужицкие чувства! — И, прости меня за непонятливость: что ты имеешь в виду, под словосочетанием «тебе ведь надо»? — Пф, это разве не очевидно, — хмуро бросил Вокс. — Я же мужчина, у меня может родиться только сын. Наследник. Моя кровь и плоть. — А я кто, по-твоему, mon chery? — издевательски мурлыкнул Аластор. — Олень. — База.       Минуту они созерцали полное отсутствие мыслительной мимики на высокоинтеллектуальных лицах напротив. Первым, не выдержал Аластор. Саркастично изогнув тонкую бровь и всплеснув руками, он поведал гипотезу, весьма распространенную в года его жизни. — Какая невероятная догадка. Я как-то статью читал в одном очень уважаемом журнале, что у женщин во время беременности, матка подпитывается от мозга и они глупеют. О, милый, я не думал, что передовая научная мысль, работает и в обратном направлении, касаясь и будущих отцов, — насладившись подвисанием программы имени Вокса, Аластор переспросил. — Что насчет первого вопроса?       Ничего не понявший Вокс отвис, и не желая больше спорить с беременным радиоведущим, хуй его знает, что там в рогатой башке от скачков гормонов, — переключил свои сохраненные файлы, и нашел нужные закладки. — Согласно моим данным, построенных на анализе, все люди в Каннибал-таун, рождались посредством яйца от Роузи, тем же образом, как и тебе, попавшим в внутренности выбранного грешника. Критерий только одним: он должен быть максимально похож на человека, и быть простым грешником. Чем меньше посторонних черт в исходном материале, тем лучше результат. Если присмотреться на популяцию, то брак все же присутствует.       Вокс решил выгулять оленя на свежем воздухе, и потому Воксмобиль неспешно наворачивал круги загородом, подальше от вредных испарений и выхлопов. — Все носители гибнут: яйцо выедает внутренности и забирает душу, тк изначально зародыш является бездушным существом, происходящим от адорожденной.       На самой окраине квартала Судного дня, только закончилась перестрелка и победители делили заслуженные трофеи. На руинах бомжовского шалаша, шериф-кактус накидывал под хвост знакомому дракону, отдирая его с неистовой яростью шипастым половым хуем. Медиа-Оверлорды проводили парочку злорадными взглядами. — И ты спросил, как это к тебе относится? Ну, во-первых, твоей душе ничего не грозит. Ты — Оверлорд, у тебя есть в подчинении души, — Вокс посмотрел на радиоведущего с сомнением. — Ты ведь не все отдал?       В задумчивости, Аластор постучал когтями по локтю, не сводя немигающих глаз с экрана. Под этим сканирующим взглядом, становилось не по себе, и Вокс немного напрягся. За ширинкой. Скоро придет время для первого акта, и он должен стать незабываемым! Главное, оленя не спугнуть. Вокс читал, что иногда от стресса у оленей происходят выкидыши. Не хотелось бы прибегать к помощи Роузи и выпрашивать у нее новое яйцо. Но если придется, Вокс был готов заставить ее шантажом и угрозами нестись как батарейную курицу до положительного результата! Дважды. В будущем, Вокс хотел и дочку, папину радость.       Заметивший, что в своих поехавших мечтах, теле-демон аж сверкает между антенн и синие разряды движутся зигзагами до паха и возвращаются обратно, Аластор легонько стукнул его копытом по голени, привлекая все внимание на себя. — Боюсь, ты здесь не прав, — предельно серьезно говорит радио-демон. И тут же широко улыбается. — У меня, в действительности, имеются в подчинении души, которые не пригодились Роузи. Тени душ, мои суккубы-исполнители. У них нет своей воли. Бывший Оверлорд, кот-алкаш, ей был не нужен, а Ниффти… ну, скажем так, не каждый захочет заводить ее дома. Кого из них мне пожертвовать для твоего сынишки? — Я отдам тебе контракт на хорошую, крепкую и адекватную душу. Используешь ее. — Чудно, ты всегда умел убеждать. Я слушаю дальше. — Холодно сказал радио-демон, и передернул плечами от неприятной ему темы. — В моих руках яйцо преобразилось под мою магию медиа-Оверлорда. Я главный родитель, понимаешь, — решительно говорит Вокс. — И еще, одно. Смотри: Роузи сама лично внедряла тебе яйцо, и по сути являлась главным родителем, матерью, а ты всего лишь носителем. Инкубатором. Каннибал внутри тебе делал то, что у него задумывалось по природе. Он тебя ел. Моя же сила, как отца, в электричестве. Ты же чувствуешь уже как тебя трахает током, верно?       Кто его задумал трахать, Аластор спорить не стал, кивнул головой и ждал продолжения. Его уши расслабились, и он рассеянно улавливал то, о чем говорит теле-маньяк-извращенец. — Так вот, хм-м. — Вокс даже немного растерялся в формулировках и потер большим пальцем край монитора. По привычке провел четверней по верху головы, задевая антеннки и треклятую шляпку, съехавшую вбок. Он знал, что Аластор будет в ярости, а беспокоится ему вредно. Нужно смягчить формулировки. — Для нормального развития, и чтобы из тебя ничего не потреблялось, нужна подзарядка. Напрямую. Я должен касаться яйца физически. Самый естественный и логичный способ — регулярный секс.       Ну да, кто бы мог сомневаться. Радио-демон хорошо запомнил, чем подобные «логичные и естественные решения возникших затруднений» потом ему стоят. Спасибо, что напомнил, а то ж он забыл на радостях! Он натянул на лицо самую непринужденную ухмылку.       Искалеченное тело, полностью зажило только, через четверо суток. И все это время, Вокс валялся рядом в обнимку, на кабельной подпитке напрямую из розетки, усиленной сигилом Оверлорда, иначе бы процессор сгорел от перегруза. И теперь он предлагает снова поэкспериментировать. Еще хоть сутки с ебучей теле-коробкой, и Аластор готов был сделать себе маленький выкидыш и дать своему телу передышку между издевательствами. — Может мне просто электрошокером в живот воткнуть, для успокоения твоего зажравшегося потомства, и мы разойдемся по своим делам? Я уверен, что эффект будет тот же, — заскрипел помехами Аластор. Слова ему явно давались с трудом, будто он пропихивал их когтями изнутри горла. — Ал, вот скажи мне честно, — Вокс озарился сногсшибательной улыбкой плейбоя-миллионера. — Что лучше, дурацкий электрошокер, или горячий, качественный секс со мной?       Ответ напрашивался сам собой. Затаив дыхание, Вокс ждал. Если олень согласится, весь процесс подпитки гораздо упростится. И станет приятным.       Иначе придется применить альтернативный, и куда менее полезный для обоих, способ. Своему новому ведущему инженеру-конструктору, он отдал распоряжение, в сжатые сроки, создать электрический стул.       На экране лица растянулась деловая хищная улыбка. Если уровень заряда во время естественного процесса окажется недостаточным, придется подумать над использованием обоих вариантов за раз. По телу пробежали приятные, будоражащие воображение искорки. Томно вздохнув, Аластор лениво положил подбородок на тыльную сторону сжатого кулака, и перекосил ебальник, будто ему в рот перезрелый финик запихали. — Это ты меня сейчас уговариваешь, или себя презентуешь? — протянул радио-демон и томно прикрыл бордовые веки. Заметив призрак надежды на изображении лица Вокса, он сразу усмехнулся широкой улыбкой до висков. Магические нитки, скрепляющие его челюсти, проявились, и опасно натянулись на коже. — Не тресни. — Буркнул Вокс. Значит придется принуждать. С другой стороны, чем больше срок, тем чаще нужна потребность. Сам приползет, когда прижмет. Вокс всегда отличался адским терпением. И верой в блестящее будущее. — А еще нам надо, как-то официально закрепить наш союз в глазах общественности! — Зачем трудности? — Вот здесь Аластор забеспокоился. Это еще к чему Вокс клонит? Радужная свадьба, торт на вынос, букет… кхм — Он аж поперхнулся своей мысли, — невесты? Конкурсы для молодых. Крики — горько! Подсчет подарков, вместо брачной ночи. Свадебное путешествие на авто с надписью — просто женатики! — Как зачем? Ты — идиот, или притворяешься? Ах да, я забыл, ты же родился каменном веке, в пещере, где родителем становился тот, кто в последний раз пихнул твоей мамаше? — тошнотворно улыбнулся Вокс, после прикурил и чуть приоткрыл окно. — Я в последний раз слышу, как ты оскорбительно отзываешься о моей мамочке. Она была святой женщиной, — процедил Аластор и опасно сощурился. — Дай мне. — Еще бы, раз терпела тебя и твои выходки. — Не отставал Вокс. — Тебе нельзя, вредно для ребенка. — Я был прилежным сыном. Еще слово, и я подловлю момент, чтобы крайне болезненно разобрать тебя на винтики, мой дорогой… компаньон. — Фукнул на него Аластор и с вожделением проводил затяг в рот Вокса. Тонкая струйка отделилась от основного выхлопа и движением тени направилась в нос радио-демона. — Пассивное курение убивает. — Вокс выкинул окурок в лужу пролитого бензина за окном. Эпичный хлопок заживо поглотил зазевавшегося грешника-зажигалку. Оба демона с удовольствием послушали его затихающие крики о помощи. — Дважды. — Все должны знать, что отец — Я. И забрюхатил тебя — Я! И у меня будет сын от радио-демона. Всем сосать! — О, святые грешники, — Аластор потер ладонью лоб и взъерошил непослушную челку. — У Вокса снова приступы мании величия. Ты сам себя, убогого, слышишь? Вот потому тебя пол-Ада ненавидит, а вторая половина — презирает. И вылупление из моего бренного тела, твоего выродка ничего не изменит, Винни. Ты все так же останешься лузером. Еще и окончательно ебанутым на голову, в придачу. — И все равно сосут, — хвастливо усмехнулся Вокс и заметил, как один глаз Аластора стал черным. Хорошо что на нем блокирующий ошейник. — А теперь серьезно. Нам нужно выступить для общества. По ТВ для масс, и отдельным светским мероприятием для приглашенных избранных. Примерный список я вчера составил. Объявить наш союз… Ладно, ладно, не рычи. Творческий союз. Хватит скалиться! Временный. Все захлопнись! Я уже решил, и ты подчиняешься. — Я уже сказал, что не хочу участвовать в твоем спектакле! — прикрикнул Аластор и схватился рукой за живот. Органы внутри нехорошо скрутило колющим спазмом. — Иначе заставлю, ебанный хуесос рогатый! — искаженный голос Вокса сильно бил по ушам и Аластор вжал голову в плечи. В груди вспыхнуло невыносимое чувство чужеродного испуга и… покорности? Аластор не успел дооформить мысль, ему мешала громкость. — И итогом станет рождение, или можно сказать иными понятными для масс словами — создание. Первый в Аду безгрешный грешник с обновленной, в муках вынашивания и рождения, душой! Звучит, да? Ха-ха, в Раю наступит когнитивный диссонанс. — Ты — отвратителен, — лицо радиоведущего потемнело, особенно при упоминании «мук рождения». Он старался пока не думать, каким образом Вокс собирается вытаскивать из него свой проект тысячелетия. Отложенная мысль легонько свербела на задворках разума, не причиняя особой тревоги, в отличие от усиливающихся колик, отдающих уже в поясницу и дальше по внешней стороне бедра. Нижние конечности онемели. Когда Аластор попробовал шевельнуть копытами, они отказались его слушаться. В одном ухе засвистело и сознание накрыла черная паника. Аластор широко раскрыл глаза, но зрачки сами собой поехали вбок, и он стал заваливаться. — Я — гениален, Ал! И ты не хочешь этого признавать, потому что бьет по твоей уязвленной гордости. Подумай сам. Что есть в Аду постоянного? Секс, убийства, наркота и отсутствие надежды. А я покажу, что в Аду есть новая жизнь, новое начало. Я стану Богом в глазах грешников, — Вокс резко заткнулся, когда увидел, как Аластора скрутило пополам. Сначала он принял эту позу за начало истерического смеха, каким славился радиоведущий, но между рогов стрельнула искра и Аластор схватился за голову, завывая как сирена. — Что с тобой? — Вокс схватил его запястья в свои руки и настойчиво отвел в стороны, пытаясь разглядеть лицо. Он все еще сомневался, что это не прелюдия к идиотскому хохоту. — Винсент? — сквозь сжатые до треска зубы произносит Аластор, застывает в раздумьях, а потом его резко накрывает паника. Раскосые, красные глаза приобретают форму правильного круга. — Мне больно… Больно.       Трещащие синие искры застрекотали по всему телу Аластора, он выгнулся в обратную сторону и заорал как ненормальный, испуская разряды, даже изо рта. Первая мысль была у Вокса: где он проебался? Несовместимость электро-яйца с организмом радио-демона? Судороги, будто ему в мозгу нейроны выжаривают, если сейчас пойдет регенерация, то и Вокса накроет. — Блять, останови машину! — крикнул он водятлу (филин так и не поправился с последней экзекуции) и водитель послушно заехал в заброшенный переулок, остановившись под обоссанным фонарем, с висячим полутрупом выпотрошенной лягушки. Вокс перебрался на сидение к Аластору. — Ложись на спину, я сейчас помогу тебе.       Находясь в бреду, радио-демон, однако, понимал, что с ним происходит и ожидал несколько иной помощи в приступе. Положить набок, придержать от конвульсий, успокаивающе погладить по руке, пусть это и лишнее. И оставить в покое. Можно укрыть пледом и приготовить бутылку виски. Но ожидания не оправдались.       Нависая над несчастным в старательной попытке скорее овладеть, Вокс поспешно задрал оленьи ноги и торопливо освобождал их от лишней одежды. Свой член он оперативно готовил с помощью любимого проводка. Нельзя терять ни минуты, грех не воспользоваться открывшимися возможностями и проверить теорию в действии.       У Вокса и так полноценного секса не было восемь суток! Коридорный перепих на скорую руку с Валентино, таковым не считается. Ревнивый Моль устроил сеанс тотального игнора потребностей своего делового партнера. Но член отсосал. Качественно. А вот в жопу дал с таким видом, будто одолжение великое делает.       Рвано дышащий Аластор, громко завопил дурниной и выгнулся в спине под неестественным углом, его живот почернел от нарастающего напряжения, сворачивающего кровь и начавшего выжигать органы. Смерть стала бы спасением, но рядом с Воксом ее не дождаться. Но какая выворачивающая боль! — Сделай что-нибудь, пожалуйста, сделай хоть что-то! — Испуганно мечется Аластор. — «Добей меня, чтобы избавить от мучений быть заживо поджаренным изнутри».       С пеной у рта, радио-демон задергал копытами, но Вокс крепко ухватил его за щиколотки, закидывая их себе на плечи, и завалился промеж раздвинутых ног. — Сейчас, сейчас, олененок, потерпи, — ебаться на заднем сидении в автомобиле, с визжащим и дергающимся оленем, оказалось сложнее, чем представлялось. Мешалось все. Неудобное сидение со спинкой, костлявое и непослушное тело, неправильные углы изгибов, не развернуться, невозможность нормально прицелиться и сделать первое движение.       Бесящийся Вокс все время скатывался, заваливаясь набок и тянул оленя на себя. Член отказывался нормально входить в неразработанный анус, помятуя все прошлые разы, подобного опыта, когда его сжимали как в гидравлических тисках. Но Вокс, как хозяин оленя и своего члена, был непреклонен. Пора напомнить этим двум, кто является главным в их противоестественном симбиозе.       Навострив член, Вокс вторгся в олений анус с таким напором, что рога подавшегося вперед Аластора, пробили обшивку и застряли там, надежно фиксируя его тело в одном положении. Вокс насаживал его беззащитную задницу, так глубоко, что тяжелые яйца шлепались об ягодицы, а кончиком члена он вдруг почувствовал приятную щекотку. И тогда пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не продолжать протрахивать узкую жопу оленя, и позволить развиться контакту между отцом и заключенным в скорлупу сыном. Посредник в межсемейных отношениях продолжал активные попытки откинуться во время процесса воссоединения.       По мощи напряжения, сила тока прошила всех трех, примерно в 50 А. Вокс закипел как электрокотел, пока его системы экстренно стабилизировали скачок потребления на резервные источники питания. Движимый силой магии провод с клеммой на конце, выпущенный Воксом, забрался под капот автомобиля и подключился к аккумулятору. Стало гораздо легче, некоторые всплывающие окна закрылись, и Вокс выдохнул, все еще находясь внутри Аластора в ожидании окончания подпитки.       Вдруг, вроде расслабленное тело оленя с закатившимися глазами на лице, содрогнулось и затряслось в явно накатившем приступе блаженства. Во всяком случае, так понял Вокс, когда замычавший Аластор, задницей судорожно сжал его каменный кол. Теле-демон обрадовался, что процесс все-таки обоюдный! Вокс осторожно двинулся внутри него назад, яйцо легко отцепилось, а гул напряжения затих. Папочке всего-то надо было пять минут потерпеть, а не выебываться полдороги.       Про себя Вокс сделал пометку о времени контакта, чтобы в будущем определить точную периодичность. Он искреннее надеялся, что подобные мероприятия придется проводить не реже четырех раз в сутки, как необходимый минимум для правильного развития, и неразвития патологического спермотоксикоза у отца. А еще надо будет построить для себя комнату для релаксации с трансформаторами и выдавать необходимые сверх нормы киловатты за вредность.       От приятных планов, его отвлек, не менее приятный грудной стон Аластора. Шокированный олень пришел в себя, и затуманенным взором, смотрел то в экран, то в потолок над собой. Выдернув рога из обшивки, он томительно промычал и скосил глаза куда-то в район приподнятого почти вертикально паха, явно ожидая продолжения прерванного процесса. Нужно добавить побольше семени в оленьи потроха, решил Вокс.       В подтверждении его мыслей, ненасытная, тощая задница, полностью раскрытая, подалась чуть вверх, поглощая ствол на всю длину. И потом все так же легко съехала назад, оставляя после себя холодок от обильной смазки. Яйца Вокса поджались, он удобнее перехватил лодыжки радио-демона и безжалостно натянул оленя на жилистый мужской орган, и стал сношать его в тугое отверстие, не обращая внимания на мучительные стоны радиоведущего. Вокс вцепился стальными пальцами в дрожащую плоть и ударами вгонял свой член на всю его длину. — Ты стонешь как драная шлюха… — прохрипел теле-демон, но тут его член не выдержал тесноты. — Бля-а-ть!       Семя мощными толчками стало извергаться в горячее нутро Аластора, громко воющего на всю улицу, непосредственно примыкающую к кварталу каннибалов. Гуляющие мамки, услышав непристойные звуки, закрыли ладонями глаза и уши своим любопытным чадам, и спешно ретировались. — Ты просто исчадие Ада… — простонал Вокс, спуская последние капли, и с хлопком вынул многострадальный член из не просыхающей оленьей задницы.