Чужой

      По центральному проспекту Каннибал-тауна известные медиамагнаты, как закадычные друзья, шествовали на своих четырех. У Воксмобиля сел аккумулятор, и водятел подключил его к ближайшей зарядной станции: пойманному грешнику с розеткой вместо носа. Сопротивление жестко пресеклось путем четвертования на месте дробительными ударами клюва и хохотом дятла Вуди.       На взгляд постороннего каннибала, двое забредших грешников явно только что покинули бар, и в весьма подпитом состоянии. Знакомый им радио-демон поддерживал под руку малоизвестного в этой части столицы теле-демона, и оба друга, спотыкаясь и заваливаясь в клумбы, волочились в сторону ателье «У Роузи». При этом Аластор иногда подпрыгивал и тихонечко взвизгивал, скорее всего от восторга или особо удачной шутки, сказанной нецензурно Воксом. Какой стыд, еще и при детях!       Эх, до чего докатилась молодежь в Аду! Совсем совесть потеряли, заявляются на центральную улицу, да еще и в подпитии. Нужно написать петицию в городское управление, чтобы повесили табличку на входе в квартал — «Не проходите мимо!» и тогда размягченное, промаринованное алкоголем мясо само станет посещать их городок. Сколько новых рецептов и вариантов, с какой стороны начинать обгладывание тушек.       Еле держащийся, а точнее повисший на Воксе и местами волочимый юзом Аластор вздрагивал от остаточных разрядов, прошивающих его тело от копыт до распушенных дыбом ушей. Веки на глазах несинхронно подергивались, мешая сосредоточиться на дороге. Он кряхтел и спотыкался на, казалось, ровной поверхности, каждый шаг отдавался болью в суставах, но Вокс немилосердно дотащил его до дверей изысканного заведения и прислонил к стене, возле кашпо с голодными гигантскими росянками в клетках. — Мне плохо, — всхлипывая, пожаловался Аластор, будто ожидая, что его пожалеют. — Я больше так не могу. — Стоять хоть можешь? — переводя дыхание спросил теле-демон, придерживая Аластора одной рукой за плечо. Вместо ответа олень издал страдальческий звук, что-то среднее между скулежом и стоном, и попытался присесть или встать на колени, а еще лучше прилечь на вполне уютном коврике для ног. — Аластор, ты меня слышишь? — безжалостный Вокс встряхнул его за плечи и надавал по щекам. Вроде во взгляде проявилась осознанность, приподнявшиеся уши, кажется, улавливали связки слов. Лишь бы своим тупым, оленьим упрямством все не запорол. — Нам нужно забрать контракт у Роузи, понимаешь меня? И обнулить все твои договоренности с ней. Наверняка, их до пизды и больше. Для этого нужно, чтобы ты показал себя… с наихудшей стороны!       Глаза радио-демона подключились с шумом настраиваемого приемника. — Запомни: ты — ничтожество. Отброс адского общества, хуйня из-под ногтей, вонючая грязь под ногами. Ты не стоишь даже ссаного волоса, — награждал эпитетами и давал свою экспертную оценку Вокс. — Просто инструмент, ходячий кусок бесполезного грешного мусора, единственная и конечная функция которого, выносить в себе потомство для меня и сдохнуть на помойке в корчах.       А вот это было обидно. Свет в красных фарах померк, Аластор снова попытался уползти от красочных перспектив, но Вокс подтянул его выше и продолжил инструктировать. — Будешь делать все — слышишь меня? — абсолютно все, что я потребую от тебя. И не сопротивляйся, вот от слова совсем. — А если она потребует? — фыркнул Аластор, пытаясь собрать свои конечности в единый организм. — Роузи — креативная дама, с особыми предпочтениями, и я не только про еду. — Наслышан. Я решу эту проблему и большую часть возьму на себя. Уговорами или силой — неважно, но контракт она отдаст. Ты будешь в порядке, обещаю тебе. Все получится, доверься мне.       В процессор Вокса закралось волнение, что все пойдет по пизде, но, яростно отбросив все крамольные мысли, он властно перехватил оленя за талию, проверил ошейник, и пинком открыл врата в Преисподнюю.       Аластор вдохнул знакомый до зубного скрежета, удушливый запах перезревших роз, он воспротивился и вцепился пальцами в косяк двери. Но под напором Вокса, тащущего Аластора, как на прицепе, когти проехались по дереву, оставляя глубокие борозды с осыпающимися крупными щепками. — Нет, нет, нет, пожалуйста! Не отдавай меня! — пришлось снова хлестнуть ладонью истеричку по щеке, и еще раз, уже злее, с другой стороны по уху. Олень затих. Лицо опалил жар от ударов, а ресницы слиплись от выступивших, но еще не пролитых слез. В носу защекотало, и Аластор громко втянул в себя жидкие сопли, раскатисто всхрюкивая.       Его новый костюмчик-тройка, состоящий из красного, как кровь девственницы, тренчкота, расшитой золотом багряной жилеточки, и черной, шелковой рубашки с рубиновыми запонками, носил на себе отчетливые следы недавней ебли. Темно-бордовые брюки, старательно выглаженные и отлично сидящие в облипку на его стройных ногах, помялись и подрались на коленке от падения в кусты. Нос лакированного ботиночка, специально сшитый под копыта, подцепил по пути камень и получил рваную царапину. Где отвалился галстук-бабочка с брошкой, Аластор не помнил. Зато ошейник остался на месте, удавкой расчерчивая на двое тонкую шею и напрочь блокируя любые попытки демонической магии.       Да, в таком неприличном виде, он еще благодетельницу не посещал. Обычно, после кровопролитного боя за очередной квартал, радио-демон подживал несколько часов, чистился, а уже потом заявлялся с отчетом к распорядительнице его грешной души, чтобы не запачкать ее дорогие ковры… Как много крови с тех пор утекло. Не собрать ни капли, не вернуть то время.       Желудок сдавил спазм, как от свинцовой гири, и к горлу подступил удушающий ком тошноты. Чтобы перебить нахлынувшую ностальгию, Аластор сжал губы, закусив их изнутри острыми зубами. Не хватало еще разрыдаться с порога. — Привет, Роузи! — гаркнул Вокс на весь модный салон, испугав столпившийся зубастый народец. Аластор продолжил старательно, с непреодолимым желанием скорее забиться вон под тот стул, стекать из рук на пол, но Вокс жестко пресек попытку побега, рыкнув в самое ухо. Шерсть треснула его статикой. — Ты Оверлорд, или насрали? — Отъебали, — зашипев радиопомехами язвительно ответил радио-демон. После чего согнулся пополам, и его тяжело вырвало мутно-черной жижей с запахом вареной крови и взбитых внутренностей. Хорошо, что хоть сперма Вокса через горло не пошла. Аластор утер грязный рот тыльной стороной ладони и, понюхав, привычно облизнул остатки. Теперь замутило и Вокса. — Ой, Аластор! Вишенка моя, какой неожиданный визит. Где твои манеры? Еще и друга привел, — протолкнувшаяся между посетителями Оверледи радостно всплеснула руками и ткнула пальчиком в мокрый олений нос. — Мог бы предупредить старую подругу, избалованный ты негодник, — она скептически окинула беглого питомца с копыт до рогов и покачала шляпкой на голове. — Отлично выглядишь, дорогуша.       Перед ней, старательно отводя глаза в пол, стояла лишь бледная тень великого радио-демона, чудовища, некогда созданного ее могучей магией. С темными кругами под глазами, затравленный и испуганный, Аластор представлял собой жалкое зрелище. И бесполезный хлам. Но его привел сам Вокс и, понятное дело, не только чтобы похвастаться своими достижениями в альтернативных практиках воспитания строптивца. Новый образ Аластора, с блокирующим ошейником, нравился ей все больше. Замученная душа не вопила о свободе, что уже показатель правильно выбранного метода. — А также я весьма польщена Вашим визитом, дорогой Вокс, — Роузи грациозно сделала книксен, отклячив задницу, как кобыла. Спина и гибкость уже не те, что десять тысяч лет назад. — Честь имею, уважаемая госпожа, — умеющий, как никто другой, располагать к себе любых людей Вокс лучезарно улыбнулся и протянул руку, чтобы поцеловать душистые пальчики гарпии. — Нам давно стоило познакомиться поближе в более непринужденной обстановке, нежели при редких встречах на консилиумах мелкосортных Оверлордов.       Польщенная отвешаным столь жирным комплиментом, Роузи с радостью приняла знаки внимания от галантного мужчины, кротко улыбнулась, кокетливо захлопав ресницами, а потом как будто спохватилась, что-то мило забыв. — Ох, какая я не гостеприимная и рассеянная! Хотите чаю? — она подмигнула озорным черным глазом. Бездонным, как черная дыра в космосе. — Или желаете чего покрепче? — Время почти обед, — легко согласился с ней Вокс, ловя Аластора, сползающего, как пиявка, решившая вернуться в родное болото. Ассоциация казалось точнее, из-за того, что радио-демон все это время понемногу подпитывался энергией Вокса, даже не смотря на ошейник. Неужели приспосабливается? Нужно позже с этим разобраться. — И прошу прощения за ваш ковер, мадам. Токсикоз. — Мадемуазель — я развелась не так давно по своей инициативе, хотя обычно становилась вдовой. О ковре не волнуйтесь, с кем не бывает. Сладкий пушистик выглядит уставшим, давайте найдем ему место, чтобы присесть, — женщина покачала бедрами, и в помощь Воксу, подхватила оленя под руку, таща его за стол в дальнем конце студии. — Мой первый муж, простите меня за грубость, — она понизила голос, — заблевал весь будуар в свой первый месяц. А когда разродился, боги мои, изгваздал все полы и стены дома, и даже потолок, пока ползал из угла в угол, таща за собой кишки. Из любопытства, я даже решилась отведать парочку кусочков, но вкус оказался отвратительный, ха-ха! — Ха-ха! — вторил ей Вокс, свободно располагаясь в удобном кресле напротив леди. Аластора он посадил слева от себя, на пол, а на возмущение ткнул его носком туфли, призывая к порядку. Только равные могут сидеть наравне. Все остальные, согласно своему статусу — пресмыкаться. Мир несправедлив, Ад тем более, а круг Гордыни и подавно.       Остро улыбнувшись на треть лица, Роузи заценила смирение радиоведущего. Все правильно: верная сучка должна сидеть в ногах у хозяев в ожидании приказа. По ее жесту все каннибалы, присутствующие в салоне, бесшумно рассосались по своим делам. Роузи щелкнула пальцами, материализуя из подпространства теней большую бутыль с джином, настоянным на пуповинах младенцев, и два мутных стакана из толстого стекла.       Завязался долгий разговор. После двенадцатого тоста из пятой бутылки за вечное здравие Люцифера и смерть всем экзорцистам, Оверлорды, наконец, решили приступить к важной теме намеченного по плану переговора. Аластор так и сидел подле Вокса, поджав под себя ноги, но воспринимал мир более трезвым рассудком, в отличие от этих двоих. Сидеть на твердом паркете было неудобно, жопа побаливала и саднила.       Приятный перегар и чуть слышимые сивушные отрыжки доносились до его нюха, и Аластор шумно вдыхал алкогольные испарения, вполуха слушая разговор демонессы и грешника. Про себя он искренне надеялся, что они допьются до безумия белой горячки и поубивают друг друга.       Милая светская беседа обо всем в Аду продолжалась уже больше трех часов, когда Аластор с ужасом ощутил нарастающее жжение внизу живота. Время пришло, и так скоро? Понимая, что ему грозит в случае промедления, Аластор сам полез на колени Вокса и обнял теле-демона за шею, стараясь достучаться до здравого смысла. Он готов был на все, лишь бы предстоящая пытка скорее закончилась, и с наименьшими потерями. Ведь, по сути, достаточно обойтись и простым вторжением, без фрикций, просто пустить ток поглубже и поближе к яйцу. — Вокс, мы можем… уединиться где-нибудь по-быстрому? — просительно промямлил олень, для лучшего восприятия ковырнув наэлектризованным когтем динамики монитора. Пока что,по его конечностям расползались только легкие разряды тока, но совсем скоро может начаться прожарка. — Вы уже уходите? — удивилась Роузи, и накатила еще стакан. Вокс последовал ее примеру, старый добрый джин приятно разливался по внутренностям, заставляя мысли расслабиться и отпустить контроль. Старая сука знала рецепты хорошего бухла с антикоррозийным эффектом, и он не собирался останавливаться на дегустации. — Как можно, миледи. Моему пузожителю, просто нужно подкрепиться. Да, милый? — голос Вокса и его мужское естество становились тверже. — Мне ли не понимать, — фыркнула со смехом Роузи и посмотрела на Оверлордов таким изучающим взглядом, с которым обычно препарируют трупы в морге. — Не стоит стесняться тети Роузи, детки.       Дважды выпрашивать разрешение Воксу не требовалось, тем более на рогах оленя уже стали плясать электрические импульсы, перескакивая на антенны монитора. Развивающаяся в Аласторе жизнь требовала подпитки извне. Или изнутри. В любом случае природа возьмет свое и процесс завершится, вне зависимости от целостности носящего организма. Настоящий паразит: готов зажрать носителя до смерти.       Вокс подхватил оленя под задницу и развернул его спиной к себе, чуть спустив с колен, чтобы раздеть нижнюю часть. Решив показать, что он полностью владеет Аластором, теледемон отцепил ошейник и бросил его на стол, рядом с закуской. Наполовину съеденный жирненький грешник-сарделька запищал и заизвивался на блюде.       Прихватив с собой бутылку, Роузи элегантно поднялась со своего места, обогнула стол, придерживаясь рукой об его край, чтобы не пиздануться спьяну, и подошла ближе к грешникам, сверля взглядом обоих. — Не заставляйте даму ждать, любезные. Я женщина занятая, — подтрунивала она, скорее для Аластора. Как же хотелось его унизить. — Покажите мне, дорогой Вокс, как происходит процесс, при котором яйцо не поедает внутренности носителя. Это так интригующе!       Немного смущаясь столь пристального взгляда демонессы, зашедшей сбоку для лучшего обзора, Вокс расстегнул ширинку и достал свой стоящий член, блеснувший в свете ламп двумя ультрамариновыми головками. — Ого, — прикрыла рукой рот Роузи, покрывшись серыми, трупными пятнами на гладком лице. — У моего джентльмена такой внушительный размер… Неужели задняя дыра олененка столь широка, чтобы принять… это?       Она скользнула глазами вниз по спине Аластора, на раздвинутые ягодицы, между которыми уже стало мокро. Какой стыд!       Без лишний церемоний телемагнат прихватил радиодемона за бедра, и грубым движением воткнул мужской половой хуй в задницу. Еще не просохшая жопа радиодемона приняла натруженный член Вокса, как родной. Теледемон впился зубами в шею Аластора, жадно вдыхая аромат грязных волос и едкого, оленьего пота. Пуская кровавые цифровые слюни, Вокс вонзил глубже мужской орган в податливый, уже знакомый с предстоящим объемом анус. Сильные руки крепко ухватились за тощие бедра, вжимая когти в серую кожу, и Вокс начал жадно сношать податливую задницу оленя. — Благословенный Эрос! — воскликнула леди и чуть прикусила губу. — Это так… глубоко. Как он вообще там помещается?       Оглянувшись на нее, Вокс несколько растерянно замер, а Роузи отвернулась, пряча смущенную улыбку за глотком джинна. — Продолжайте-продолжайте… — махнула демонесса, перебирая руками складки платья. — Это воистину любопытно…       И Вокс принялся драть задницу радиоведущего грубо и напористо, даже более жестоко, чем делал это обычно. Аластор мучительно застонал. — Ах, бедный мой олененок… — вздохнула Роузи. Внизу ее живота запорхали бабочки. — Как он это терпит? Бедняжка.       Женщина протянула руку и приподняла голову Аластора, внимательно вглядываясь в его ошалевшее лицо. Ее любимый питомец жмурился и слегка морщился от болезненных толчков Вокса. За такое зрелище, Роузи создала еще одну бутылку джина и налила себе.       В порыве страсти теледемон прислонился к спине Аластора и ладонью провел по костлявой груди, ища то, к чему он давно не прикасался. Маленький, твердый сосок выпирал сквозь три слоя упаковочной ткани, и Вокс принялся его активно теребить. — Да… Да-а-а… — глубоко задышал Аластор, прижимаясь пушистой жопкой и спиной к сильному телу теледемона. Причудливые тени заплясали по стенам, а Роузи аж отставила полный стакан на стол. Ну надо же, как Аластор хорошо выдрессирован! Может быть, она кое-что упустила в его воспитании. Вовремя не сменила методику поощрения и наказания, и вот что вышло. Возможно, еще не поздно наверстать, может, он не столь бесполезен, как хочет представить ей Вокс…       При этом демонесса не заметила, как глубоко дышит сама и как высоко вздымается ее грудь. Тем временем Вокс распалялся все больше и едва не рычал, продолжая яростно таранить несчастный зад Аластора. Зубастый рот радиодемона приоткрылся, а вытаращенные глаза закатились от невыносимых ощущений в заднице. — Ох… Это очень занимательно… — выдохнула Роузи. — Я вижу в вас много энергии, и такая яркая аура исходит от души. — О да, миледи… — выдохнул телемагнат, не переставая неистово затрахивать свою собственность. Демонесса скользнула на другой край стола и присела в кресло. Оттуда тоже открывался весьма занимательный вид. Ей стало жарко, и, поддавшись грубой атмосфере разврата и бесстыдства, Роузи расстегнула парочку пуговок на лифе. По декольте сползла капелька пота.       Смотря на ужимки Роузи, Вокс продолжал двигать тазом и засаживать крупный член в объект своего отцовского инстинкта. Тела грешников извивались от вынужденного желания, терлись друг о друга, вокруг них трещали искры. Запрокинув голову на плечо магната, Аластор бесстыже развел длинные ноги, показывая широкой публике, красноватый, вздрагивающий от толчков сзади олений член. Руки Вокса скользили по самым разным участкам желанного и податливого тела. Забывшись, Оверлорды упивались друг другом под пристальным взглядом демонессы. — Что ты творишь со мной… — отцепившись от искусанной в кровь тонкой шеи Аластора, тяжело проговорил Вокс, не давая яйцу с зародышем внутри даже нормально присосаться к энергетику. — Ты... сосуд похоти… дьявольский искуситель… — стараясь подобрать культурные слова к обязывающей обстановке, говорил Вокс, распаляясь от этого все сильнее. — Вместилище плотских грехов! — Да… даа… дааа… — скулил и стонал Аластор, отдаваясь душой и телом пагубной страсти, первоначально задумывающейся, как жизненная необходимость. Твердый толстый орган безжалостно вонзался между мокрых половинок, вздрагивающих от мощных толчков. Вокс приподнимал и осаживал задницу Аластора, двигая ей вверх и вниз, глубоко вгоняя свой горячий кол и мягко шлепая яйцами по меховым ягодицам. — Тебе хорошо да? Ты — ушастый радиоуебок! — Не выдержав заданной высокой планки в общении с присутствующей дамой, прорычал теледемон, извергаясь в скользкие глубины, волна за волной. — Хочешь, еще и еще! — Глубже, Вокс! — закричал Аластор, наклонившись и хватаясь руками за край стола. Член Вокса продолжал вонзаться в раскрытую дырочку, громко чавкая и хлюпая густым семенем, а Аластор принялся сам насаживаться до предела задницей на толстый ствол. Яйцо в его животе напомнило о своем существовании, опустившись вниз, чтобы быть ближе к раздаче, и надавив на мочевой пузырь. Олень чуть не ссыкнул вместо того, чтобы стрельнуть и своим семенем. Раз на то пошло, почему приятно должно быть только одной стороне процесса? Но, кажется, кто-то сзади слишком увлекся непотребствами, вместо потребностей. Вокс искрил куда угодно, только не по назначению. — Да сколько можно! Ебни уже меня током, придурок!       Пущенный сквозь жопу электрический импульс с техночлена прожарил Аластора до кончиков когтей, и в красных глазах заплясали пронзающие молнии. Завоняло паленой шерстью. — Бля-а-ть, Винсент! — во все горло заорал радиодемон. Он как безумная лань бился и извивался в руках теледемона, а его крик был столь пронзителен, что незапланированным радиоэфиром разносился через ретрансляторы по всей округе на многие мили, пугая всех грешников Пентаграмм-сити. Кончающий Аластор кричал так, словно разорвал невидимые цепи, освободившись и воспарив над бренностью бытия и всем адским беззаконием.