Граница Света

Глава 8. Бай Лун посмотрел на Рози, которая уже не плакала, а просто сидела с отрешенным видом, и почувствовал во рту горечь. Получается, им всем надо было помочь ей, как они помогли Доктору? А они просто стояли и смотрели! А он так вообще только и думал, как бы удрать... Ему стало нестерпимо жаль девушку. Казалось, он подвёл ее. «Рози, прости... — мысленно извинялся он, не в силах произнести это вслух. — Мне так жаль... Я должен был помочь...» Девушка внезапно встрепенулась и начала озираться. — Кто это говорит? — встревоженно спросила она. Все обернулись к ней. Бай Лун замер на месте. Он что, сказал это вслух? — Рози, что случилось? — осторожно спросила Миссис Рэд. — Я только что слышала чей-то голос, вы слышали? — Чей голос? — удивилась Миссис Рэд. — Мы все молчали, я ничего не слышала. — Я тоже не слышал, — ответил Доктор. — Что за голос? — спросил Профессор. Все настороженно прислушались. Казалось, от этого места можно ожидать что угодно. — Может, мне показалось? — нерешительно произнесла девушка. — Мы все вымотались, давайте немного переведем дух, хорошо? — предложил Доктор. Все согласились, разбредаясь по световой зоне. Бай Лун не сдвинулся с места. Он обдумывал то, что произошло. — Бай Лун, — услышал он голос Рози, — спасибо за поддержку. Все нормально. Я в порядке. Отдохни. Он кивнул, чуть отодвинулся от нее и лег на спину. Как девушка его услышала? Или это была случайность? Почему не узнала его голос? Стоит ли проверить свои догадки? Он долго сомневался, изредка бросая на Рози короткие взгляды. В конце концов Бай Лун решился. Он повернулся к девушке и снова попытался обратиться к ней про себя, как делал до этого. «Рози», — позвал он мысленно. Девушка моментально встрепенулась. Бай Лун тут же отреагировал, приподнявшись на локте. Она услышала! — Вот опять, — охнула Рози. «Т-ш-ш-ш, пожалуйста, не говори остальным», — попросил Бай Лун, сам не зная почему. Зачем было скрывать то, что он мог общаться, не произнося слов? Рози повернулась к парню, заметив его пристальный взгляд. — Что случилось? — встрепенулась Миссис Рэд. «Не говори, пожалуйста», — снова попросил Бай Лун. Рози легонько кивнула. — Ничего, все нормально, — девушка слабо улыбнулась Миссис Рэд. Бай Лун сел, пораженный своим открытием. Может ли он общаться так с остальными? Он посмотрел по очереди на каждого из спутников, мысленно окликая их, но ни один не отозвался. Кроме Рози, его никто не слышал. Бай Лун снова повернулся к девушке. Та не сводила с него глаз. «Рози, ты меня слышишь?» «Бай Лун?» — услышал он в своей голове. Странно, но ее голос звучал по-другому. Он был мягче и внятнее, чем в жизни. «Бай Лун», — подтвердил парень. «У тебя другой голос!» — Рози в своей голове слышала спокойный приятный голос. В жизни Бай Лун говорил иначе. «У тебя тоже!» «А остальные?» — спросила девушка. «Меня не слышат, попробуй ты». Рози перевела взгляд на Миссис Рэд, затем по очереди на Доктора и Профессора. «Похоже, остальные не слышат...» — поделилась девушка наблюдением. Бай Луну вдруг стало не по себе. Все ли его мысли слышит Рози или только те, что обращены к ней? Никому не хотелось бы, чтобы его сознание целиком было открыто другому. «Могу я проверить кое-что?» — спросил парень. Она кивнула. Бай Лун стал в голове вспоминать детский стишок, воспроизводя его строчка за строчкой. «Слышала?» — спросил он, когда закончил. «Нет, ты что-то говорил?» «Похоже, мы можем слышать не все мысли друг друга, а только те, что считаем нужными. Как разговор. Интересно, а если не будет зрительного контакта, тоже получится?» «Давай попробуем», — предложила девушка, отворачиваясь. «Слышишь меня?» «Прекрасно слышу. А ты меня?» «Я тоже». Бай Лун снова лег на спину. Он не знал, что стоит сказать. Извиниться? «Рози, — начал он несмело, — я хотел извиниться. Прости меня. Прости, что не помог...» Извиняться, не произнося слова вслух, оказалось куда легче. «Я сама виновата, — отозвалась девушка. Ее голос был спокойным, но грустным. — Не вини себя». «И все же...» «Спасибо, Бай Лун. Спасибо за поддержку. Поначалу я думала, что тебе нет дела до других, но теперь я убеждена, что ты действительно помог бы, если б имел возможность». От этих слов у Бай Луна невольно сжалось сердце. И хотя фраза напрямую не выражала этого, парень отчётливо ощутил, что Рози сопереживает ему. Бай Лун никогда не был тем, кто думает только о себе. Но они встретились в особых обстоятельствах, когда он был рассержен, вымотан, сбит с толку. Возможно, он напугал ее своим резким, даже агрессивным поведением. Но она, несмотря на свой страх, несмотря на все ее переживания и беспокойство, нашла в себе силы первой подойти к нему и проявить участие. Ему хотелось ответить ей тем же. «Ты правда жалеешь, что спрыгнул?» — нарушила она молчание. Девушка сидела с закрытыми глазами, обхватив колени руками. «Жалею, — признался Бай Лун. — Доктор, наверное, был прав насчет меня...» Почему-то разговаривать вот так — не смотря на собеседника, не произнося слова вслух — было намного легче. Словно можно было не прятаться, а открыто высказывать все, что на душе. «Доктор погорячился, — поспешила заверить его Рози. — Он действительно тебя не знает, поэтому не может судить объективно». «А если нет? Если я действительно такой — просто избалованный сынок богатеньких родителей, который спрыгнул с моста назло папаше?» «Не думаю, что все так уж просто. Наверное, даже у детей богатых родителей свои проблемы. Возможно, даже более серьезные, чем у остальных. Невозможно судить о человеке, если не побывал на его месте. У каждого из нас свои проблемы, свои обстоятельства». Рози говорила так спокойно, искренне выражая свои мысли. Она не пыталась просто утешить парня, девушка действительно так думала. «А что насчет тебя? Сложно тебе пришлось в этой жизни?» — спросил он. «На самом деле нет. Пока рядом был хотя бы один близкий человек, все было нормально». «Какой была твоя сестра?» «Очень сильной и смелой. Она всегда заботилась обо мне. Никогда не жаловалась. Не говорила, что устала, что ей надоело. Всегда повторяла: Прорвемся, Мышонок. Она сама едва закончила школу, но сделала все возможное, чтобы я смогла получить высшее образование — всегда поддерживала, тратила последние деньги на учебники и пособия. Мы не могли оплатить репетиторов и университет, поэтому я занималась сама, чтобы получить стипендию на обучение. С ней я была как за каменной стеной. Я, наверное, даже не до конца осознавала, как мало я значу без неё, пока не осталась одна...» «Мне очень жаль», — искренне отозвался Бай Лун, открывая глаза и поворачиваясь к Рози. Она тоже посмотрела на него. Едва заметно кивнула в знак благодарности. «Наверное, это особое чувство, — продолжил парень, — когда есть тот, кто тебя поддержит...» «Ты говорил, что у тебя нормальная семья. Ты не был близок с родителями?» «Нет. Ощущение, что я для них был чем-то вроде неудачной инвестиции. Их личным проектом, который не удался...» Бай Лун ожидал, что Рози ответит что-то банальное, вроде «зря ты так думаешь, они же твои родители» или «возможно, тебе просто так кажется», но этого не случилось. Она лишь смотрела на него с сочувствием, не перебивая. «Не бери в голову», — улыбнулся он. Он не привык напрягать других своими проблемами, тем более что у Рози хватало своих переживаний. «Я своего отца не знала вообще, — ответила она, — а мама постоянно работала, чтобы прокормить детей, но я всегда знала, что она нас любит, чувствовала это. Наверное, это передалось и нам с сестрой, поэтому мы с ней тоже дорожили друг другом. Мне жаль, что у тебя с родителями не сложились близкие отношения. Почему так случилось? У них не было времени на тебя? Помню, ты упоминал, что твой отец бизнесмен...» «Бизнесмен, угу... И ему нужен был сын под стать, а родился я...» «А что с тобой не так по мнению твоих родителей?» «Да всё... У них свои чёткие ожидания... Им требовалось, чтобы я был лучшим во всем, преуспевал везде: в учебе, в спорте, во всем! А я был другим... Я был спокойным ребенком, который любил проводить время за чтением, рисованием. Мне всегда приходилось усердно учиться. Если гуманитарные науки мне давались нормально, то с точными всегда были проблемы. Сколько бы я ни учился, сколько бы ни пытался, все равно никогда не был лучшим, как того требовал отец. Да, у меня были дорогие репетиторы, брендовые шмотки, я ни в чем не нуждался... Но...» — он замолк, не в силах продолжать. «Ребёнку нужны не вещи и не деньги, а любовь родителей», — закончила за него Рози. «Угу», — грустно произнёс Бай Лун. «И в какой момент ты начал оказывать сопротивление?» «В институте, — ответил парень, — и хотя поступил туда по воле отца, я словно попал в другой мир. В школе у меня не было близких друзей, я учился в элитном месте, мы там все были соперниками, а приятельство было лишь видимостью. За стенами школы мне разрешалось общаться только с теми, кого одобрил отец. Конечно, это были дети его друзей и бизнес-партнеров. Я всегда чувствовал себя лишним среди них. А в университете все было совсем по-другому. Я впервые начал понимать, что значит свобода. И хотя родители продолжали контролировать меня, мне удавалось выкраивать время на то, что действительно нравилось. Я сдружился с одногруппником, его дядя только открыл тату-салон. Приятель увидел, что я хорошо рисую, попросил сделать несколько набросков для татуировки, а затем привел меня к своему дяде. Это была моя первая подработка, я тогда заканчивал второй курс». «Тигр на руке — твое творение?» — удивилась Рози, рассматривая татуировку. «Да, я набил ее на третьем курсе. Втайне от родителей, разумеется», — усмехнулся Бай Лун. «Очень красиво», — искренне восхитилась Рози, не сводя глаз с рисунка. «Угу, тигр — сильный, независимый зверь. Мне хотелось быть таким же...» «Мне кажется, сейчас ты такой и есть», — поделилась своими мыслями девушка. «Если бы... — Бай Лун вздохнул. — Будь я сильным и независимым, разве спрыгнул бы я с того моста? Разве оказался бы здесь?» «Тебе нелегко пришлось?» «Да как сказать… — слова сами потоком лились из Бай Луна, словно прорвало плотину. — Со стороны может казаться, что у меня все есть: машина, квартира, деньги. Но на самом деле у меня нет ничего, кроме меня самого. Мой отец из тех людей, кто считает, что если ты не заработал денег, то и тратить их не имеешь права. Буквально. У меня была машина, но принадлежала она отцу, я лишь мог ездить на ней в университет. Родители купили мне квартиру, но не разрешали жить там. Эта квартира была как морковка для ослика — мне только говорили: „закончишь университет, выйдешь на работу в компанию и тогда можешь покинуть родной дом“. У меня не было своих денег, кроме тех небольших сумм, что выделяли родители на личные расходы. Ты будешь смеяться, но даже одежду мне заказывала мама по своему вкусу. Не потому, что я сам не мог. Мне просто не давали этого делать! Вся моя жизнь была распланирована, загнана в четкие рамки. Школа — университет — работа — женитьба! Да-да, еще в средней школе отец условился с партнером, что я женюсь на его дочери после окончания университета...» Чем больше Бай Лун рассказывал, тем сильнее ужасалась Рози. Неужели такое может быть? «Мне всегда повторяли, что я себе не принадлежу, что я часть семьи, — усмехнулся Бай Лун, — только я этого совсем не хотел!» «А чего хотел бы сам?» — Рози продолжала внимательно смотреть на парня, лежащего неподалеку. Бай Луну было сложно рассказывать, глядя ей в глаза, поэтому он отводил взгляд. «Я хотел жить как остальные. Идти куда хочется, делать что хочется. Ладно университет, я допускаю, что нужно получить образование, хотя мне и не очень нравится выбранная специальность, но в остальное время я хочу заниматься своими делами, будь то работа в тату-салоне, встреча с друзьями и остальное. Но отец пытался контролировать абсолютно все! Знаешь, что я купил на свою первую зарплату? Рваные джинсы! Не потому, что они мне очень нравились. Просто я знал, что родители взбесятся. Мама их выкинула. Тогда-то я и начал делать назло. Не нравятся рваные джинсы? Значит, я куплю себе такие. Кожаная куртка — это вызывающе? Отлично, беру! Я даже ухо проколол, правда, оно заросло, пока я был в армии... Я и из дома ушёл только с тем, что купил сам, на свои деньги. — Бай Лун усмехнулся. — Немного нажил. Всего-то небольшая спортивная сумка». «Так ты ушел все-таки? — обрадовалась Рози. — Молодец!» Взгляд Бай Луна стал грустнее. «Ушел... А что толку? Они все равно нашли способ заставить меня сдаться... И вот я тут...» «Что все-таки случилось?» — участливо спросила Рози. «Это был не первый раз, когда я пытался вырваться, уйти из дома. После третьего курса я сбежал, вообще не собирался продолжать учиться. Поселился у друга, также работал в салоне его дяди. Но отец нашёл меня. Не только нашел, но и заставил вернуться. Он подергал за нужные ниточки, надавил на всех вокруг меня, чтобы мне не осталось выбора, кроме как прийти к нему. Из салона меня попросили уйти, отец пригрозил хозяину закрытием — и не блефовал, мой отец действительно мог это сделать. Другу тоже поставил ультиматум. Уж не знаю, чем пригрозил, а может, даже и заплатил, но мне пришлось съехать. Идти мне было некуда, я вернулся домой. Последней попыткой сопротивления было то, что я помимо его воли ушёл в армию. Он пытался помешать, но тут уже ничего не мог поделать. А может, просто рассудил, что для его имиджа это будет полезно. Те полтора года, что я провел на службе, были самыми свободными в моей жизни. Представляешь? В то время как остальные жаловались на необходимость следовать установленному порядку, я кайфовал, что в рамках этого порядка могу делать то, что хочу! Там я начал курить, впервые попробовал крепкий алкоголь, выучил всякие словечки... Ребята научили меня драться, чтобы я мог за себя постоять... Именно там я твёрдо решил, что больше не буду слепо подчиняться. Когда вернулся, сильно поругался с отцом. Он-то думал, я закончу университет и дальше буду делать то, что он скажет. Так я и ушел. Приятель по армии помог устроиться в бар его друга. „Черная Корона“. Странно, что я помню это название, хотя даже имени своего не помню... В тот день, когда я... когда мы встретились... в баре случилась потасовка: один из барменов, который там работал уже пару лет, с самого открытия, просто подставил меня, выставив виноватым. Даже приезжала полиция. Из бара меня уволили. Отец, конечно, обо всем узнал — у него были связи в полицейском управлении. Приятель тоже не поверил, что я не виноват, попросил уйти. Тот белобрысый наговорил ему черт знает что. Без понятия, почему он на меня так взъелся с самого начала... Все как-то навалилось разом... Ну и вот...» Рози внимательно слушала его рассказ, изредка кивала головой в знак поддержки. Оказывается, его жизнь была совсем не такой, как все вокруг могли подумать. Он решился на такое не потому, что хотел насолить отцу, как можно было подумать с самого начала. Это было чистое отчаяние человека, загнанного в угол. И пусть это был угол золотой клетки — тюрьма есть тюрьма, как ее ни приукрашивай.