Граница Света

Мистер Гипс открыл глаза. Вокруг было темно. Взгляд никак не хотел фокусироваться, чтобы рассмотреть окружающую обстановку. Мужчина был совсем дезориентирован. Где он сейчас? Что происходит? Последнее, что он помнил, — дом Миссис Рэд, взволнованные голоса и ребёнок, которого удалось спасти. — Эй, что происходит? — громко позвал он. — Где все? Он услышал, что неподалёку кто-то зашевелился. — Кто здесь? — настороженно спросил Доктор. — Профессор? Бай Лун? — Алмазов, — позвал знакомый сонный голос, — ты чего расшумелся? Дай поспать! Только прилёг... — Сидоренко? Ты? — удивился мужчина. Глаза совсем привыкли к темноте, и он обнаружил, что находится в комнате отдыха больницы, где работал уже долгое время. — Да что с тобой? — пробормотал голос. — Совсем заработался? — Что же... Как же... Я вернулся? — бормотал Доктор, пытаясь собраться с мыслями. В его голове творился полный хаос. Казалось, его сознание разделилось на два отдельных потока, каждый из которых брал начало в одном моменте, но далее расходился в разные стороны. Доктор одинаково чётко ощущал оба потока своей памяти. Один из них был хорошо знаком — тот самый, который привёл его в то странное место. Второй поток брал начало с момента, когда они с Ян Лэнем сбежали от его родни и вместе вернулись из Китая в Россию. Какой же поток воспоминаний был реальным? Или оба? Зажёгся неяркий свет лампы. С соседней кушетки на него смотрело небритое сонное лицо его товарища — Вовки Сидоренко. Для остальных он был Владимиром Ивановичем Сидоренко, заведующим отделением травматологии Хабаровской больницы скорой помощи, но для Доктора он оставался просто Вовкой — университетским другом, коллегой и приятелем. — Саня, — обратился мужчина к Доктору, — что с тобой? Видок у Сашки Алмазова, которого он знал уже больше десяти лет, был совершенно дикий. — Где Ян Лэнь? — лихорадочно спросил Доктор. — Александр Евгеньевич! — строго обратился к другу мужчина. В неясных ситуациях он всегда называл его по имени и отчеству. — Тебе нехорошо? Выглядишь так, словно с того света вернулся! Сашка нервно хохотнул в ответ: — Не в бровь, а в глаз! Отвечай давай! Ян Лэнь где?! — Мы же только с пересменки, — ответил Вовка, настороженно глядя на друга: не сошёл ли тот с ума от перенапряжения? Накануне в Хабаровске прошёл ледяной дождь, дороги превратились в каток, и в отделении травматологии весь прошлый вечер и всю ночь был настоящий филиал ада. Они только-только отработали смену, раскидали срочных пациентов, но не разошлись по домам, а остались немного поспать в больнице, чтобы в любой момент выйти на подмогу дневной смене: ожидался очередной наплыв пострадавших горожан. — Да можешь ты нормально ответить или нет?! — взревел вдруг Сашка, заставляя друга вздрогнуть. — Лёня в отделении, наверное, где ему ещё быть? Только же заступил на смену, — оторопел приятель. Он вообще редко слышал, чтобы Сашка называл Ян Лэня по имени. Все в больнице звали его просто Лёней, и Александр Алмазов был именно тем человеком, кто первым окрестил его этим русским именем вместо непривычного китайского, когда тот только приехал для обмена опытом в их больницу пять лет назад. С тех пор так и повелось. — И чего орать-то так? Совсем уже... Александр не слышал, что там бурчал приятель, возмущённый его странным поведением. Он привычным быстрым движением сунул ноги в видавшие виды кроксы и вылетел из комнаты отдыха. Буквально ввалившись в отделение травматологии, он быстро осмотрелся. Здесь было многолюдно. — Маша, а Лёня где? — на ходу спросил он ближайшую медсестру. — В гипсовой, — махнула рукой девушка, продолжая обрабатывать ссадины сидящей на кушетке женщине. Доктор в несколько широких шагов преодолел расстояние до двери с надписью «Гипсовая» и рывком открыл её, заставив людей внутри вздрогнуть от неожиданности. Рядом с кушеткой, на которой лежал какой-то мужчина с полузагипсованной ногой, сидел тот, кого Алекс всё это время искал. — Сань, ты чего? — спросил он по-русски почти без акцента. За последние три года, что он постоянно работал тут, Ян Лэнь, или же просто Лёня, неплохо поднаторел в русском языке. Он заметил, что вид у Сани был ошалелый, и моментально вскочил на ноги: — Что случилось?! В отделении травматологии скорой помощи могло произойти что угодно. И когда кто-то вот так врывался — это обычно не означало ничего хорошего. Александр двумя шагами пересёк гипсовую, схватил друга в охапку и крепко прижал к себе. Ян Лэнь был меньше его на целую голову, поэтому его ноги просто болтались в воздухе. — Живой... Живой... — бормотал Сашка с облегчением. — Саня, что случилось-то? — волнение мужчины моментально передалось и Лёне. — Всё хорошо! Теперь всё хорошо! — Александр поставил друга на пол, обхватил руками его лицо и звонко расцеловал в обе щеки. Ян Лэнь не ожидал подобного, поэтому просто стоял, совершенно ошарашенный происходящим. — Ты, похоже, совсем устал, да? — предположил наконец Лёня. — Иди поспи, ты всю ночь был на ногах. — Пойду, пойду... — сговорчиво согласился Сашка. — Только посижу тут ещё пять минуточек и пойду... — Ну ладно, — согласился друг и вернулся к пациенту. Доктор отошёл к дальней стене, уселся на табурет и уставился на Ян Лэня, не желая выпускать его из виду. Благодаря тому, что он с помощью Рози узнал, о чём говорил его друг с родителями, в его голове начали складываться в единую картину разрозненные кусочки их взаимоотношений, которые он ранее не мог воспринять должным образом. «Теперь я понял... Дошло наконец... Пусть будет так, как ты хочешь. Лишь бы ты никуда больше не делся...» — думал мужчина, испытывая облегчение на грани эйфории. Для себя он тоже наконец осознал кое-что очень важное. Но важнее всего было то, что сейчас он мог смотреть вот так — глаза в глаза — на человека, чьё лицо он отчаянно хотел увидеть, чьё лицо ему жизненно необходимо было видеть все последние три года своей жизни. (В продолжении истории доктора - небольшая зарисовка Доктор Алмазов в жанре "слэш")