Общество: в бегах

Я плохо помню, что именно мне снилось в тот день или вечер. Плохо. Все смешалось в моей несчастной голове, и цельная картинка превратилась в обрывки с рваными краями. То мне виделись остатки воспоминаний из прошлой жизни, ранней жизни в США, то сюрреалистичные изображения несуществующего будущего. Я в ошейнике, я с дипломом в руках, дети и муж: противоречащие друг другу вещи. Я пыталась ухватиться за что-то, уже не вполне понимая, какой из исходов хорош, какой – плох, лишь бы остановить эту карусель и обрести под ногами твердую почву…А после перед глазами замелькали световые пятна. Яркие и блеклые, самых разных форм и размеров, они танцевали перед моим лицом. Я плыла в пустоту, но свет словно вынимал меня оттуда, тащил за волосы, не церемонясь. Пришлось распахнуть глаза, и свет ударил по ним с новой силой, я принялась моргать, пытаясь избавиться от внезапной рези. Пришлось вспомнить, где я нахожусь. В плену у двух психопатов... Световые пятнышки, разбудившие меня после наркотического сна, оказались... Мультфильмом? Мультфильмом, транслируемым через проектор, стоявший где-то за моей спиной. Тимоти или Миранда, кто-то из них повесил на стену белую простынь, а позади моей головы зажгли проектор, и тот издавал тихий треск. Будто внутри и правда крутилась пленка. Ретро, ну надо же. Я заморгала, глаза привыкали к яркому свету, и слезы вдруг показались у уголков. Кажется, что дом был тем же, но я ведь не видела и половины одной из его комнат. Руки мои оказались связанными, но мышцы не затекли. Должно быть, меня развязывали на время сна и укладывали в более удобное место. Что-то внутри меня вдруг похолодело от ужаса. Что со мной делали все это время? В памяти всплыло обещание альфы: он сказал, что не тронет меня и пальцем. Губы поджались сами собой. Ага, как же. Стоит ли верить? Семейка врунов и предателей. Я вспомнила вдруг их папашу-изменщика, вспомнила, как он делал вид, что водит дружбу с моим отцом, общался с его женой и детьми. Сам, должно быть, только приценивался к новой невестке? Миранда говорила о нем что-то, о его суждениях относительно нашей семьи и образа жизни. Скверных суждениях. Я вдохнула и выдохнула, пытаясь нащупать спокойствие. В воздухе пахло сыростью и пылью, я почти наверняка знала, что плесень въелась в эти стены много-много лет назад. Если Тимоти оставит меня в этом доме, я и сама превращусь в плесень. «Что за бредятина? Золушка?», – спросила я саму себя, снова взглянув на импровизированный экран. Старая диснеевская картина, знакомая каждому ребенку моего поколения. Мы теперь будем смотреть мультфильмы? Словно услышав мой вопрос, Тимоти шевельнулся, выдав свое местоположение: он сидел рядом с экраном, прислонившись спиной к стене. Полумрак укрыл его плотным одеялом, и я не увидела альфу сразу. Стула не нашлось, и ему пришлось использовать табуретку, не слишком удобно. – Рад, что ты проснулась, – произнес он медленно, и меня тут же затошнило от звука этого голоса. – А я могла не проснуться? – спросила я, и в горле встал комок не то слизи, не то обиды. – Не могла, не переживай об этом. Я высчитываю дозу очень тщательно, ты всегда можешь на меня положиться, Дейзи. – Что это за херня? – спросила я, кивнув в сторону мультфильма. – Брось. Тебе совсем не идут такие выражения, – нахмурился альфа, и я не могла понять, серьезно ли он говорит. – Вот, посмотри. Тимоти тоже кивнул в сторону экрана, и я увидела сцену, в которой Золушка намывает пол в парадной гостиной собственного дома. Она пела дивную песенку, мечтательно любовалась мыльными пузырями, и мягко журила невыносимого кота. Золушка – один из ярчайших стереотипов, ведь правда? Сборник клише о нас, омегах. Тихая и послушная, готовая на все ради других, даже в ущерб собственным интересам. Больные фантазии альфы, запертого в кресле главного сценариста, фетиши и желания сказочника, жившего две сотни лет назад. Такими нас и хотят видеть все вокруг. Пожалуй, что я с одного только взгляда поняла, почему Тим включил мне именно этот мультфильм. Да он просто дрочит на этот образ... Он хочет изменить меня, переделать, чтобы я стала ею. Его милой и тихой Золушкой, с губ которой никогда не слетит слово: «хуй». Пожалуй, что впервые в жизни мне пригодилось увлечение тру-краймом. Я уже читала про подобные случаи, и ведь не один раз, не два или три. В обществах, где омега свободна, и шею ее не должен сковывать ошейник, альфы иногда слетают с катушек от этого зрелища. В их головах подобного не должно было существовать… Особенно, если свободная омега им не безразлична. Инстинкты делают свое чёрное дело, толкают их на преступления, на похищения подобного толка. Альфам всегда казалось, что мир крутится вокруг них, что именно они должны решать за омег, не иначе. И ведь это уже не редкость. Я прикусила губу, лишь сейчас подумав об этом. Может... Может я могла как-то обезопасить себя заранее? «Соберись», – шепнул голос разума. «Что ещё ты могла сделать? Что мог сделать твой отец?». И действительно. Я посмотрела Тимоти в глаза, и в голубых радужках отражались кадры мультфильма. Странное зеркало. Я никак больше не могла обезопасить себя заранее. Папа перевез меня в другую страну, мы прекратили общение с альфами из США, я не искала ничьего внимания намеренно. Что ещё я могла сделать? Исключить альф из своего круга общения невозможно, а ведь многие омеги мечтают о подобной возможности. Соцсети – только предлог. Я все смотрела в эти голубые глаза, следила за линией его губ, за холодным выражением на красивом лице. Его бы привлекла загадочность моего образа или что-то иное, сумасшедший всегда может придумать повод для похищения или убийства. Тимоти встретил мой взгляд с холодным спокойствием. Это – просто моя судьба, верно? Оказаться в этом доме, на этом стуле. – Отличная ролевая модель для молодой девушки. Похожа на твою маму и мою мачеху, не находишь? – У тебя какой-то фетиш на мамочек? – ответила я, театрально сморщив нос, можно сниматься в ситкоме. – Что? – Фетиш на мамочек? – повторила я громко. – Зачем иначе все эти сравнения? Твоя мама, моя, еще чья-то… Или, что, наши отношения планируются как исключительно платонические? – продолжала я. – Мамы и сына? Или ты что-то делал со своей мачехой, Тим? – У тебя что-то не так с головой, – скривился альфа, он показательно сморщил нос, явно представив себе эту сцену. – У меня? Я не похищала тебя и не привязывала к стулу, чтобы мультики посмотреть! – А я не... – Тимоти вздохнул, он сдержался и провел ладонью по лицу, словно пытаясь согнать с него возмущение. – Послушай, Дейзи. Тебе годами промывали мозги, годами из тебя пытались вышибить твою истинную суть, – говорил он медленно, альфа действительно верил этим словам. – Я просто хочу освободить твое истинное «я», помочь тебе. Я ведь люблю тебя. Господи... Я попыталась дернуться в сторону, будто действительно смогла бы убежать от него. Веревка сдержала мои запястья вместе, не позволив уйти и на полсантиметра в сторону. Мне действительно хотелось ударить его, вот, чего требовала моя настоящая природа, настоящая омега, запертая в моей солнечном сплетении. Тим смотрел на меня, слегка приподняв вверх свой острый подбородок. Сложно было понять, о чем он думал в этот момент. О том, что ошибся во мне? Не просчитал все, как следует, нафантазировал лишнего. Раз уж он смотрел мои соцсети, должен был знать, с чем придется работать. Не оценил все, как следует? А если ожидания не оправдаются, он отпустит меня или все же убьет, чтобы замести все следы? Должно признаться, антураж для убийства подходит. Пока я дремала, на улице вновь наступил вечер, и сумерки затемнили небеса. Плотные занавески закрывали окна, но я понимала, что они тут – деревянные, широкие, почти во всю стену. Ни единого фонаря не светило снаружи, цвет жил лишь внутри этих стен. Значит, у нас нет соседей. В доме царила сырость, и я почти наверняка могла бы сказать, что где-то рядом находится пруд или озеро. Может быть, даже лесное? Отличное место, чтобы кого-то убить и тут же отправить на дно. – Золушка, – продолжил он спокойно, будто мы и не цапались мгновение назад. – Как идеальная ролевая модель для молодой омеги. Скромная, – он кивал, называя каждое из необходимых мне качеств. – Аккуратная, смиренная. Тебе нужно постараться стать такой же, у тебя есть все шансы. – Тебе надо брать пример с кого-то мертвого, – ответила я. – Постараться стать таким же. У тебя есть все шансы. Альфа скрипнул зубами. Бруксизм – вещь неприятная, папа боролся с ним последние лет пять или шесть, и болезнь побеждала. Мама говорила, что он все чаще скрипит зубами во сне. Тим, должно быть, не может контролировать мышцы собственной челюсти. Хорошо бы кто-то сломал ее окончательно... Я прикусила губу, снова встретив его взгляд. Тимоти злился. Я вдруг задумалась... А каким он был раньше, в нашем детстве? Вспомнилось, как он бегло улыбался нам с Мирандой и осторожно закрывал дверь своей комнаты прямо перед нашими носами, лишь бы никто не зашел. Тим не питал неприязни к младшим, хотя подобное часто бывает у подростков и ребят его возраста. Он всегда проявлял сдержанность и осторожность, черты каждого старшего ребенка в семье. – Жаль, что все происходит не так, как я запланировал, – он поднял взгляд к потолку, говоря не то с Богом, не то с самим собой. Что мне нравилось в нем когда-то? Что? В черных зрачках альфы не нашлось ответа на этот вопрос. Вспомнились рисунки, сделанные мной в детстве: его лицо с узнаваемой тогда прической под Джастина Бибера, его бейсболка, надетая набок, его джинсы с прорезями. Зачем я его рисовала? Неужели меня привлекло лишь то, что Тим был старше меня, что проявил ко мне хоть немного внимания? Нет. Нет, должно было быть что-то ещё. Только что? На экране появилась Золушка, мастерившая себе платье. Розовое и нежное, подходящее ей куда больше голубого, но не показывающее всю ее красоту. Уверена, что Тимоти выбрал бы первый образ: милая простушка с минимумом запросов. – Тебе нужно поскорее научиться держать язык за зубами. – Думаешь? Так отрежь же его, – нахмурилась я, полная уверенности в том, что альфа не посмеет этого сделать. – Зачем мне калечить тебя, милая? Я знаю способы куда гуманнее, Дейзи. Как насчёт ошейника с электротоком? – во взгляде его загорелись странные искорки, и мурашки действительно побежали по моему позвоночнику. – Будет реагировать на ключевые слова? – хмыкнула я. – Нет. Я просто буду нажимать на кнопку и давать команду, – странная улыбка вдруг растянула его губы, и что-то внутри меня неприятно поежилось. – Ты все равно ведь не сможешь следить за мной беспрерывно, – прошипела я. – Думаешь? – он наклонил голову в сторону, повторяя мою интонацию. Взгляд сам собой поднялся вверх, к потолку. Я принялась искать признаки камер: мигающие красные лампочки или отражающие свет объективы. Что угодно. Тим явно понял, чем именно я занята. С губ его сорвался тихий смешок, альфа хмыкнул, а я вернула ему все свое внимание. Черная футболка, черные волосы, черные джинсы. Он сливался с самой ночью, исчезал из поля зрения всякий раз, как поворачивал голову в сторону. Золушка красовалась в розовом платье перед сестрами, а я помнила, что случится потом. Сейчас его разорвут на сотню лоскутков, уничтожат ее труд. Вот, что в действительности бывает с хорошими омегами. Их унижают, их мечты втаптывают в грязь, жизнь превращается в жалкое существование... До тех пор, пока в жизнь их не придет правильный альфа. Благородный и добрый принц, образ, существующий только в пропагандистской сказке. Спасение от всех невзгод. – Я могу быть рядом с тобой все свое время. Я ведь так и планирую, Дейзи. Целая жизнь на нас двоих. – Ты безработный? – Безработный не смог бы купить себе машину, чтобы приехать в другую страну и забрать тебя с собой. – Папочка мог бы подарить ее тебе, не так ли? – я бросила в его сторону испытующий взгляд, а Золушка в это время плакала на кровати. – Миранда жаловалась, что ты – его любимчик. Должно быть, испытывает чувство вины за то, что использовал и бросил твою мать. Альфа сдерживал гнев, закипавший в его широкой груди, я же смотрела на уничтоженную горем Золушку. Жалкое зрелище. Не то, чтобы заточение мое длилось достаточно долго, и все же мне ещё ни разу не хотелось плакать. Нет. Я желала кричать. Бить стены и подушки, кидаться посудой, царапать лица. О, сводные сестры не ушли бы из той комнаты, будь их Золушкой – я. Мой гнев превращался не в слезы, но в действия... В желание действовать. Я поджала губы, чувствуя почти физическую боль от охватившего меня бессилия. Тимоти улыбнулся самым краешком своих тонких губ. Он поднялся с места и сделал пару шагов в сторону проектора, высокая тень альфы разрубила изображение надвое. Фея-крестная появилась на его груди, как знак спасения. – А у тебя именно такой план на жизнь, Дейзи? – спросил он неожиданно серьезно. – Ты ждёшь, что все блага тебе предоставит отец? – А ты бы хотел предоставить их сам? – Это, во всяком случае, будет правильно. В нашей природе. Альфа и омега должны создавать именно такой симбиоз, – уголок его губ снова приподнялся, и веселье этого человека не сулило мне ничего хорошего. – Или ты полагаешь, что всего добьешься самостоятельно? Думает, у меня не хватит на это мозгов? Впрочем, основания для этой мысли все же были. Понимая это, я поджала губы снова, чувствуя, как альфа начинает давить на самую больную мою точку. На умственные способности. Я прочистила горло, но ничего не сказала, все ждала, как начнет действовать он. У Тимоти ведь должен быть какой-то план наготове, верно? Чем именно он собрался привязать меня к себе? Вряд ли унижения помогут покорить сердце омеги из реальной жизни, мы живём не в сказке, придуманной альфами, не в пасте с Реддита. – Думаешь заработать много денег в своем художественном колледже в Европе? – он выгнул бровь. – Или хотя бы таких, чтобы хватало на аренду жилья? – Да, – нахмурилась я. – И? – Ты же понимаешь, что вероятность стремится к нулю, Дейзи. Кем ты будешь в этом мире, а? – говорил он все тише и тише, заставлял меня прислушиваться. – Отец может довести тебя до нищей убогой старости... Если он не намерен оставить тебе хорошее наследство, конечно, – Тимоти развел руками. – А ведь вас трое в семье, разве нет? Думаешь, это вас не рассорит? – Так вот, в чем все дело. Ты с чего-то решил, что у меня будет какое-то наследство? Потому захотел похитить и жениться на мне? – хотелось увести разговор в любую другую сторону. – Нет. Меня мало волнует твое наследство, милая. Материальные блага, подаренные тобой, меня не интересуют. – Ты... – я сощурилась, подбирала слова, пытаясь выразить мысль яснее. – Ты странный, не находишь? Столько телодвижений ради девчонки из другой страны. Ради  девчонки, которую ты не видел почти десять лет, Тим, – может, мне удастся достучаться до его разума? – Думаешь, я мог бы найти и соблазнить любую другую? – улыбнулся он, и я нахмурилась. – Я этого не говорила. Но могла бы подумать, не окажись я в этом кресле. Тимоти ведь действительно хорош собой. У него есть образование, какое-никакое положение в этом несправедливом мире. Может и не любую... Для любой у него маловато деньжат, есть ведь на свете девушки, располагающие и гораздо большим материальным богатством. Зачем им мечтать о каком-то Тиме из американской глубинки? Почти все альфы хорошо сложены, почти все они выше среднего, пусть и не каждый альфа конвенциально красив. Я плотно сжала губы, когда Тимоти сделал ко мне ещё один шаг. Золушка уже ехала на свой бал, и мыши, превратившиеся в лошадей, гнали во весь опор. Альфа становился в трёх шагах от моего стула, и я затаила дыхание. – Ты ведь чувствуешь себя очень грязной, верно? – спросил он с каким-то садистским удовольствием. – После дороги, после долгого ожидания в своем маленьком кресле… Давай-ка поступим вот как, Дейзи. Ты спокойно посмотришь мультфильм, а после – второй и третий. Ты поешь из моих рук, и я позволю тебе посетить ванную комнату. – Одной? – спросила я осторожно. – Одной. Предложение действительно казалось мне заманчивым. Внутренний голос подсказывал, что он не врёт, и выполнит обещание. Для Тимоти они словно значили гораздо больше, чем для меня. Кислый запах пота заполнил мои ноздри, вспомнилось тепло только что набранной ванны. Я могла бы немного расслабиться, дать мышцам передышку. И цена ведь не высока? Пара идиотских мультфильмов. Я снова сощурила глаза, снова взглянула в его лицо, попытавшись вспомнить, по какой причине вообще влюбилась в него когда-то. Да и было ли это влюблённостью? Может, просто симпатия? Ответа вновь не нашлось так сразу, мне не с чем было сравнивать... Зато вспомнилось тру-крайм истории. Альфа, не получивший своего после всех приложенных усилий, частенько насиловал свою жертву и убивал, переходя к поиску следующей. Сердце мое пропустило удар, и я подумала вдруг о том, что ради собственной безопасности лучше смерить пыл. Хотя бы сделать вид, что я готова идти ему навстречу. Я разлепила губы, чтобы ответить, но тут же сомкнула их обратно. Пришлось осторожно кивнуть, и альфа улыбнулся мне со всей теплотой, на какую был способен после всего, что произошло между нами. Сердце мое забилось чуть быстрее, хотелось кричать, вновь предрекать его смерть, но язык не двигался во рту. А что... Что, если и Тимоти не знает, почему именно меня он захотел себе в жены? Что, если и у него нет весомой причины для этих чувств? Я сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Это было бы ужасно обидно. – Хорошо, – согласилась я, а альфа наклонился чуть ближе. – Давай посмотрим твои мультфильмы.