Тьма на двоих

*** Ветер поднимал крохотные капли с моря и доносил до лица. Они окутывали тело, растворяясь в нем от теплого вечернего заката. Солнце почти зашло за горизонт, оставляя в небе ярко-оранжевую полосу. Оно становилось малинового оттенка, что придавало этому месту еще больше волшебства. - Я поймаю! Поймаю мою жемчужинку. - Мужчина средних лет с карими добрыми глазами поспешил за девочкой. Эмили радостно закричала, убегая от папы. Ее летнее, белого цвета, платье развевалось от каждого движения. Подол юбки поднимался вслед за направлением детских шагов. Она была похожа на маленькое воздушное облачко, летящее у морского побережья. Босые ножки бегали по горячему песку, рассыпая его по сторонам. Жаркий воздух пригревал, оставляя за собой невероятное желание оставаться здесь, как можно дольше. Мужчина подхватил дочку на руки у самого моря, поднимая над собой. Ее звонкий смех разнесся по местности. На лице мамы сияла улыбка, она наблюдала за самыми дорогими людьми в ее жизни, наслаждаясь видом моря. Женщина поднимала ракушки, собирая их в нежно-голубую шкатулку, которую еще в детстве подарила ей бабушка. В ней не было ничего особенного, но женщина с трепетом относилась к подарку. Когда-нибудь она передаст ее своей дочери. Папа подошел к ней, нежно обнимая за плечи: - Не это ли счастье, Поли? Они смотрели на маленькую девочку, которая все-также радостно кружилась около них, наполняя сердца теплотой. Полинария опустила голову на плечо мужа, переводя все внимание на закат. Небо становилось все ярче, захватывая пространство насыщенными цветами. - Я бы хотела приезжать сюда каждый год, Итан. - Женщина посмотрела на дочь. - Правда, Ли? Тихий гул моря донесся до ее ушей, заглушая иные звуки. -Ли? - Ли! - Женщина огляделась. Несколько чаек пронеслось над ее головой. - О боже, Итан, скорее! - Она в страхе смотрела на белоснежное облачко в море. Эмили не успела понять, как оказалась в воде. Она бежала по разгоряченному песку, напевая любимую мамину песню. Ее руки раскинулись в стороны, как будто она хотела обнять весь этот мир, который казался ей таким приветливым и безобидным. Над головой разнесся щебет птиц. Девочка посмотрела в небо, с восхищением наблюдая за чайками. Как же ей хотелось также научиться летать. Легко и беззаботно. Они издавали звуки, словно, зазывая девочку за собой. Неожиданно ноги почувствовали влагу. Она не заметила, как забежала в море, отвлекаясь на стаю. Волны набросились на маленькое тело, сбивая с ног и окутывая ее с головой. Ли попыталась подняться, но длинное платье путало ноги. Страх парализовал горло. Эмили не могла произнести ни звука. Вода забивалась в рот и нос, не позволяя нормально вдыхать. Она принялась барахтаться, судорожно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Волна снова накрыла ее. - Папа... *** - Папа... - Эмили распахнула глаза, тяжело дыша. Капли пота скатывались по лицу, оседая на щеках мелкой дорожкой. Она оперлась о прохладную стену, запрокидывая голову, и постаралась выровнить дыхание. Ей следовало успокоиться. Слабый свет от вкрученной на потолке лампы слепил глаза. Все, что сейчас ей приснилось, было всего лишь воспоминанием из далекого прошлого. В тот страшный день папа спас ее. Волна не успела утащить девочку под воду. Ли закрыла ладонями глаза, отгоняя от себя тревожные мысли. С тех самых пор она не носит платья. Ей кажется, что в любой опасный момент они предадут человека точно так же, как поступили с ней. Оно запутало ее ноги. Практически потопило в море. Сейчас ее окружало пространство с светлыми стенами. Никакой мебели тут не находилось. В затылке отдавалось болью. Она ведь ударилась головой о сиденье, когда потеряла равновесие в машине из-за человека, которого с каждым днем переносила все меньше. Желтая лампа шаталась на потолке, безостановочно моргая и оказывая давление на сознание. Захотелось разбить ее или выдернуть со всеми имеющимися проводами. Сколько она пробыла здесь? Эмили тяжело поднялась, опираясь ладонями о стену. Голова закружилась сильнее, пуская перед глазами черные круги. Чертов засранец. Она остановилась, глубоко дыша. Нужно было собраться с силами, чтобы выбраться отсюда. Пусть даже через физическую боль. Но она не проведет здесь ни минуты больше. **** Этот дом, наверняка, сохранил свой первоначальный вид. Большие окна, доходящие до высокого потолка были загорожены с лицевой стороны решеткой. Приглушенный свет падал от стекол, оставляя на полу свои блики, из-за чего, она, казалось бы, находилась в софитах. Рамы украшали изящные узоры в духе средневековой эпохи. Многие стены были каменные, по этой причине от них исходил холод. Эмили шла дальше, совершенно не понимая, как в таком количестве коридоров можно найти выход. Они петляли между собой, уводя вглубь и оставляя все меньше шансов вырваться на свободу. Ее шаг давно замедлился. В каком направлении стоило двигаться, для нее оставалось загадкой. Чем дольше она находилась здесь, тем больше паника охватывала ее ум. Сохранять ясность мыслей помогало, накопленное годами, терпение. Эмили остановилась перед багровыми дверьми, в сравнении с которыми, она казалась крошечным жучком. В некоторых местах были трещины. Деревянные ручки с позолотой ярко поблескивали. Весь дом был очень старым. Но не терял своей уникальности. Удары сердца участились, когда пальцы дотронулись до дверей и с силой толкнули вперед. К ее удивлению, двери распахнулись слишком легко, отчего координация нарушилась, и она полетела на ледяной пол. Боль от удара отдалась в коленях, но она смогла сохранить самообладание, плотно сомкнув зубы, чтобы ни проронить больше ни звука. По рукам неожиданно мелькнул лунный свет. Эмили испуганно вскинула голову. Глаза распахнулись. То что она увидела, было невероятно. Роскошные деревянные стеллажи с книгами стояли один за другим, уходя в глубь комнаты и далеко пропадая в ней. На них были разнообразные узоры, изысканнее которых она еще не видела. Тонкие, резные плавные линии украшали каждую полку. Эмили продолжала стоять на коленях, завороженно смотря на тысячи книг. Ей бы хватило их на всю жизнь. Сверху находилось единственное окно. Его стекла были украшены маленькими синими камешками. Свет отражался через них, напуская голубой цвет на ее лицо и переливаясь. Атмосфера стояла настолько волшебной, что захватывало дух. Она, будто во сне, поднялась на ноги и медленно направилась к стеллажам, игнорируя отголоски неприятного ощущения после ссадин. Переплет книг был поистине прекрасным. Багровые, ярко-синие, насыщенно зеленые. И каждая с золотой окантовкой. Ее пальцы снова задрожали, когда она провела по их корешку. На руках тут же осела пыль, подсказывая о том, что сюда давно никто не захаживал. Девушка аккуратно вытащила бархатный том с каллиграфической надписью. Кажется, это была латынь. Где-то в глубине стеллажей донесся небольшой шум, нарушая умиротворение необыкновенного места. Эмили испуганно дернулась, возвращая книгу на место. На крошечную долю секунды она ощутила рядом с собой тихий шепот, который в одно мгновение рассеялся. Она в последний раз посмотрела на голубой свет, что так сильно напоминал лунный, и бросилась обратно к выходу. При иных обстоятельствах она задержалась бы здесь чуточку дольше. Не осознавая куда направляется, Ли оказалась на перепутье длинных винтовых лестниц, спускавшихся к нижним этажам дома. Их изогнутые перила украшало множество свеч, горящих слабым пламенем. Они отбрасывали тень девушки, превращая в замысловатые фигуры и навсегда запечатывая ее образ в стены этого места. Ноги скользили по порожкам, угрожая девушке тяжелым падением. В некоторых частях лестницы лежал уже высохший воск. Эмили остановилась, не решаясь двигаться дальше. Здесь стояла мучительная тишина, от которой она ощущала тревогу . Как чувствует себя птичка в клетке? Ли огляделась, замечая в конце коридора тусклый свет. Если это окно или лазейка, она обязана ею воспользоваться. Оставалось подойти незамеченной. Дышать становилось с каждым шагом труднее. Сердце грохотало в ушах. Бах. Бах. Бах. Деревянная дверь на тяжелых железных петлях, из которой исходило свечение, оказалась распахнутой. И, словно, приглашала войти. Ловушка. Но другого пути нет. Эмили заглянула внутрь. В центре комнаты стоял стул с сидящем на нем мужчиной. Он был крупного телосложения, с подкаченными руками. Лысую голову оформляла татуировка в виде дракона. Она опоясывала затылок и уходила вниз, к шее. На мочке находилась маленькая сережка. Свет падал на его лицо, ограничивая возможность полностью рассмотреть силуэт. Она не сразу заметила, что руки человека были связаны за спинкой стула. Он молча озирался по сторонам, явно не осознавая, что здесь происходит. Но Эмили задавалась тем же вопросом. Это было совсем не то, что она ожидала увидеть. Она желала найти выход. Внезапное колебание воздуха окутало Эмили, когда Одоевский прошел в крошечном дюйме от нее. Снова этот запах мертвечины, который он приносил с собой. Запах земли, сырости и дождя. Ли не успела даже шелохнуться. Она стояла спиной к проходу и попросту не заметила парня. Сейчас на нем не было прежнего пальто, уложенных волос и образа порядочного мальчика у полицейского участка. Черная водолазка сидела по горло, плотно обтягивая тело. Серые брюки в клетку покоились на ногах. Она сделала шаг назад, пока он не передумал игнорировать ее существование, но спиной натолкнулась на препятствие. - Уже уходишь? - Голос Рэя над ухом пригвоздил к месту. Как прекрасно было бы сейчас раствориться. Харрисон не даст ей спокойно покинуть комнату. - Когда ты стала немой, детка? - Его сладкий приторный голос посылал в нее противные импульсы. Эмили продолжала молчать, до боли сцепив зубы. Из углов комнаты начали появляться шорохи. Она вглядывалась во мрак, не поворачиваясь к Рэю, чтобы не наблюдать его надменной физиономии. Но Ли едва ли заставила себя устоять на месте, когда уловила множество теней. Их сверкающие от больного смеха глаза наблюдали за действиями Кирилла, который подходил к связанному мужчине. Он поставил такой же деревянный стул напротив татуированного человека, но повернув его к нему спинкой. И к сожалению, вспомнил про девушку. - Можешь остаться на веселье, Ли... - Кирилл снова растягивал ее имя. Произносил его с таким нажимом, что резало уши. В последнее время она не хотела слышать это сочетание букв, оно перестало нести в себе то тепло, с каким зародилось в начале ее жизни. Кирилл постепенно разрушал его. Она молча стояла, напряженно наблюдая за происходящим. Если бы у нее была возможность уйти, ее бы здесь уже не было. Но стоящий за ее спиной Рэй явно появился тут не случайно. Сейчас ей не сбежать. Одоевский сел на стул, опираясь о спинку и скрестив на нем руки. На левой руке у парня покоился железный кастет, в некоторых местах с острыми шипами. Голос мужчины панически произнес: - Слушайте, я могу откупиться.... - Он дернул связанными руками в попытках освободиться. - Сколько...? Договорить он не смог. Ли даже не успела понять, в какой момент кастет встретился с его лицом. Раздался хруст челюсти. Кастет выдался удачным, причиняя, наверняка, дикую боль. Мужчина взвыл. Этот звук пригвоздил ее к месту, посылая по коже тонну панических мурашек. Он попытался увернуться от следующего удара, но тут же встретился с кулаком Кирилла, который был уже без кастета. Кожа к коже, стирая его костяшки в кровь. Эмили дернулась. Она спиной ощущала, как Харрисон ликует. Словно испытывает удовольствие от подобной жестокости. - Я поговорю с Лириковским. - Мужчина кашлял, отплевываясь сгустками крови. - Я клянусь... Его речь стала неуверенной и скомканной, нежели в первый раз. Лицо кровоточило. Левый глаз опух, а под другим появился небольшой разрез. Кирилл просто монстр. Кастет окрасился в багрово-красный цвет, превращая его в орудия для убийства. Он снова занес руку для удара. - Кир. - Кто-то из тени прервал действия парня. - Довольно... Одоевский не слышал. Дикий рев оглушил каждого, кто находился в комнате. Эмили зажала уши руками, не понимая, что произошло. Ее взгляд метнулся с тяжело-дышащего Кирилл на мужчину и обратно. Лицо парня исказила злость. Он стиснул зубы, с ненавистью наблюдая за сидящим. Когда она посмотрела на мужчину, ее ладошки в страхе закрыли собственный рот от крика. Под его глазом остался шип кастета. Он откололся, намертво вцепившись в кожу. По подбородку заструились красные полосы крови. - Кирилл. Ты обязан предоставить его главе, а не убивать. Если Он прикажет избавиться от него, мы сделаем это, не раздумывая. - Голос стал тише, медленно исчезая в темноте. - Но не сегодня. - Он будет недоволен, что ты передашь его в таком состоянии. - Кто-то из стоящих поддержал. Казалось, парень терял контроль. Его зрачки стали темными. Он поднес пальцы к бледному лицу, стирая капли крови с щеки. Но только сильнее размазал свою собственную, оставшуюся от разодранных костяшек. Волосы намокли от пота, а несколько прядей прилипли ко лбу. Она видела, как его кулаки периодически сжимались. Он желал завершить начатое. Вот оно, его настоящее нутро. Жестокость пробивалась наружу, яростно вырываясь на поверхность. Рэй бросил ему белую тряпку, сказав успокоиться. Она чувствовала напряжение Харрисона, но его голос с каждой секундой становился увереннее. Кирилл подхватил летящую ткань, которая тут же окрасилась в цвет смерти, и принялся вытирать руки. Ли с ужасом смотрела, как с нее падают капли крови. Она безумно хотела забыть. Стереть себе память, лишь бы только никогда не знать Одоевского. Не вспоминать день, когда у кофейни она увидела его впервые. Мужчина продолжал издавать протяжные звуки, изредка напоминая о себе. Но вырываться больше не пытался. Едва уловимое движение со стороны Кирилла заставило девушку вернуться к его лицу. Это было на уровне рефлекса. Ей показалось, что он и правда уже забыл о ее нахождении здесь. Его острый подбородок приподнялся. Взгляд уперся в ее собственный. Сейчас в нем не было той прежней отрешенности. Осталась лишь злость. Злость на нее. Эмили могла поклясться, что почувствовала, как сердце на секунду остановилось, останавливая механизмы жизни. Он грубо откинул тряпку на пол и сделал шаг к ней. Эмили машинально двинулась назад, не осознавая, что сзади все еще есть препятствие в виде Рэя. Спина снова ощутила груду мышц. Харрисон отрывисто засмеялся: - Тебе понравилось? Это место очень скоро может стать твоей могилой. Ты делаешь все возможное, чтобы это случилось. Таким она видела Харрисона впервые. **** Кирилл тащил ее за собой, больно вцепившись в локоть. На улице было сыро, но сквозь ветви деревьев все же проникали лучи редкого солнца, как будто давая маленькую надежду на то, что нужно бороться дальше. У парня должна находиться ахиллесова пята. И она найдет ее. Он не может быть совершенно неуязвимым. - По твоему, мне мало забот, чтобы ездить и устранять проблемы? - Тембр его голоса изменился, став уставшим. Значит его приезд в полицию не был случайностью. Но как? - О да, конечно ты ничего не понимаешь. - Он сцепил зубы. - Думаешь, они с собаками собираются меня искать? Спешу тебя огорчить, Эстер. Когда приходит ненормальная, вроде тебя, чтобы написать сраное заявление, максимум, что они сделают, то подотрутся им. Где оно теперь? В ведре с мусором? Cлужит им подставкой для кружек с чаем или другим дерьмом, которое они пьют? Но это несправедливо по отношению к другим жителям города, которые ищут пропавшую девушку. Власть подобных Харрисону людей не безгранична, где-то же она заканчивается? Что-то может их остановить? Преступники не всегда могут откупиться. - А как же желтая пресса? Есть люди, которым важнее правда, а не деньги. Его лицо исказилось в насмешке. Он сделал шаг, ближе к ней, загоняя девушку к стволу старого дуба. - Важнее правда? - Воздух между ними разрезал едкий смешок. - Ты ничего не знаешь о жизни, Ли. Твои доводы просто смешны. Расскажи их трехлетнему ребенку, может быть он поверит в твою ерунду. Ты сделала это не ради нее, а из обязанности повести себя правильно. Может ты просто боишься, что твои подруги отвернутся от тебя, а подобные ситуации возвысят в их глазах? Будь твое желание настоящим, ты бы струсила. Но так велит вести себя общество. Ты это называешь благородным поступком? Эмили молчала, потупив глаза и анализируя его слова. Она не собирается объясняться перед ним. - Скажи мне, что я не прав. - Он с вызовом наблюдал за ней, как будто бы в его доводах она опустилась еще ниже. В глазах предательски защипало. А Кирилл скривил губы, лишь убеждаясь в своих доводах: - Так я и думал. Эмили отступила, впиваясь косточкой в сухую древесину. Сквозь тоненькую куртку позвоночник почувствовал каждую выемку дерева. Но парень сохранял между ними дистанцию, брезгуя прикасаться к ней без весомого повода. Она посмотрела на Кирилла в упор. - Решила считать себя героиней?- Его взгляд намертво въелся в ее. - Но тогда кто спасет тебя? Я показал тебе, что будет с тобой и твоей семьей, если ты не закроешь свой рот. Как такое может быть, что при одном взгляде на человека, внутренности начинают сжиматься? Где добро, а где зло. Казалось, что стоит ей перейти запретную грань, и он покажет настоящего себя. Даст окончательно убедиться, что у него нет души. Жутко, до кончиков пальцев. Смотришь на парня, и понимаешь, что внутри он давно прогнил. - И это я ненормальная? Его лицо стало серьезнее. Она ни разу не видела улыбку на лице Кирилла. Казалось, он вовсе не знал, что в жизни есть счастливые моменты. Парень задумался. Тяжелая ладонь опустилась на талию, удерживая Эстер на месте. Но он скривился. Как же ему не нравилось дотрагиваться до девушки. Захотелось тут же отдернуться, чтобы не чувствовать его даже поверх куртки. Неожиданно шею обожгло чем-то холодном. По коже пробежал ряд мерзких мурашек. Его пальцы были настолько холодными, что ощущалось, будто по ней ползает червь. Чувство, что подобным способом он навсегда оставляет на ней невидимые шрамы этих прикосновений. Она знала, что ему противно так же, как и ей. Но он всячески унижал ее. Кирилл всегда смотрел так, словно она пыль на его ботинках. И с каждой их встречей его ненависть усиливалась. Это единственное, что у них было взаимно. Рука переместилась на переднюю часть шеи, надавливая на мягкие ткани, тем самым причиняя дискомфорт. Эмили почувствовала, что больше не может полноценно дышать. - Ты постоянно пялишься в небо. Страдаешь шизофренией?! - Она уже слышала от него этот шепот. Шепот змеи. Он был удавом, обвившем ее своими пальцами. - Что ты там находишь, маленькая идиотка? Пусть идет на четыре стороны со своими вопросами. Это ее личное дело, он не имеет права заглядывать в самую душу и спрашивать о таком. Он просто хотел в очередной раз сказать что-то гадкое. Все его нутро было пропитано желчью. Эмили ощутила, как Кирилл наклонил к ней голову, задевая прядки волос. Он еще никогда не был настолько близко. И это было самое ужасное - ощущать его рядом с собой. Он мог в любую минуту придушить ее. Губы Кирилла опустились к уху. Она закрыла глаза. - Это настолько жалко наблюдать, как ты пытаешься возродить правосудие, а тебе ничего не удается. Все рассыпается в крах, разбивая всякие надежды на эту чертову справедливость. Она, как пешка в его темном мире. И он видит ее насквозь, потому что знает, что сказать и как поступить, чтобы надавить на то, что ей действительно важно. Но ей нечего ответить. Нечего возразить. Мир настолько испортился, что оставалось из последних сил бороться, чтобы он окончательно не увял. В нем должно оставаться что-то светлое, правильное. Он подтолкнул девушку идти дальше, отстраняясь на безопасное расстояние. - Ты ничего не сможешь изменить, Ли. Перестань. Прошу тебя, перестань произносить мое имя. Оно тебе не принадлежит. Она сделала пару шагов вперед. Но следующие его слова воткнулись в ее спину тысячей болезненных игл: - Прежде, чем что-либо трансформировать, начни со своей семьи. Сердце девушки замерло. Ее словно ударили под дых. Заблокировали доступ воздуха к легким, скручивая внутренности в тугой узел. - Например с отца... Уголок его губ приподнялся. Эмили до конца не понимала, что Кирилл больше не держит ее. Он убрал от девушки руки, останавливаясь и наблюдая, как Эстер уходит. Сейчас она была ему без надобности. Кирилл уже надавил на ее сознание, запуская в него череду темных эмоций, которые раздирали ее на клочья. Он показал ей место. Победил. Как и всегда. *** Пелена застилала глаза. Эмили не разбирала дороги, которой уже вовсе не было. Ноги вели по буграм и мокрой траве, грязь прилипала к тоненьким кроссовкам. Девушка путалась и спотыкалась о корни вросших деревьев. Руки отодвигали от себя густые ветки, растущие совсем низко. Они царапали лицо, оставляя на нем следы. Ей давно не было так больно. Кирилл находил самые уязвленные места, посыпал на них солью и ликовал. К горлу подступила тошнота, она согнулась к сырой земле, учащенно дыша открытым ртом. Все чувства вдруг обострились, заполняя тело яростной ненавистью к парню, буквально ощущая, как она растекается по венам. Она злилась. На себя, за свою беспомощность перед ним. Тошнота подкрадывалась к горлу. Эмили оглянулась. Но сзади никого не было. Втянула в себя побольше воздуха, стараясь выровнить дыхание, чтобы внутренности не полезли наружу. Механический звон в ушах, вызванный обостренными чувствами, колотил по сознанию. Когда-нибудь наступит время баланса. Все в мире закономерно. Придет час, и найдется человек, который разрушит его. Уничтожит. И сделает слабым.