футбол, книги и переломы

прошло два года. чонгуку уже семнадцать, тэхену тоже. выпускной класс. они единственные из их компании, кто до сих пор учился в школе. сокджин – студент третьего курса медицинского университета, который всем сердцем мечтал быть кардиохирургом. намджун – второй курс переводческого, на котором сейчас учил итальянский и пугал друзей новыми словечками. из итальянского в гараже сокджина, лежа на диване в обнимку с чонгуком и поедая с ним пиццу, тэхен запомнил только самое главное – ti amo, что значило "я тебя люблю". остальное было не так важно, да и не так интересно, честно говоря, как чонгук, лежащий рядом и снова болтающий обо всём без умолку. чимин поступил в институт искусств, где сейчас учился на первом курсе. там он познакомился с юнги, одногодкой намджуна: немного странным, язвительным, но невероятно талантливым музыкантом, который сразу же влился в их компанию и притащил в гараж ещё и свой старый синтезатор. теперь это было их место, где даже тэхен хранил свои немногие книги, которые мог себе позволить купить за последнее время. ну и, конечно же, там стоял dodge challenger, который на восемнадцатилетие подарил сокджину отец. хосок сделал самый неожиданный выбор – он поступил на инженера-архитектора. за время школы он так никому и не признался, что по физике, математике и черчению, вообще-то, был круглым отличником. как оказалось потом – просто стеснялся и не любил хвастаться, не считал это чем-то таким же особенным, как, например, свое уникальное чувство юмора. с чонгуком всё уже давно было понятно. сейчас, лежа на диване гаража сокджина в теплом сентябре, пока пацаны на улице думали, как им разрисовать стены, тот вряд ли думал о том, куда ему поступить, потому что уже подписал контракт с корейской ассоциацией футбола и прямо со следующего года должен был выйти в основной состав команды. он уже получал зарплату, вытягивал семью из бедности и был невероятно крутым, а тэхен, лежа на его коленях и листая учебник по физике, всё больше думал о том, что в будущем стоит делать ему. за стенами гаража слышались голоса пацанов. сегодня у них появилась важная миссия: разрисовать его снаружи. набор баллончиков краски и познания хосока играли на руку. вся компания шумела на улице, и только они вдвоем предпочли остаться внутри и провести еще немного времени в компании друг друга. – я уже ненавижу этот учебник, – чонгук скосил глаза на книгу в руках тэхена и тяжело вздохнул. – ты во снах ее еще не читаешь? лично у меня уже нервный тик от словосочетания "квантовая механика" начинается, – он легонько щёлкнул тэхена по носу и тут же поцеловал в то же место, от чего тот очаровательно сморщился и тут же улыбнулся. – скоро пробные экзамены, мне нужно готовиться, – но звучало это неубедительно. – а может, ну её? – не в первый раз за последние месяцы предложил чонгук. складывалось ощущение, будто этот вопрос интересовал его больше, чем самого тэхена. – не хочешь же ты правда быть физиком-ядерщиком, как хочет твой отец. будем честны, ты рождён для литературы, книг и всего этого... – он обвёл рукой пространство, но имел в виду не гараж, а что-то большее. мир тэхена, где жили маленький принц и его лис. там слова значили больше, чем формулы. в нем можно было спрятаться от реальности и найти себя в отражении множества вымышленных персонажей. – у нас теперь есть деньги, – добавил он уже тише. – я получаю зарплату, мама с папой больше не считают каждую вону. я могу оплатить тебе учёбу, вообще любую: хоть литературный, хоть философский, хоть библиотечное дело. – нет, чонгук, я не могу согласиться на что-то подобное, – тэхен лежал под лучиками солнышка, что пробивались в гараж через окошки под потолком, и наслаждался теплом сентября. – ты честно зарабатываешь эти деньги и не должен за меня платить, тем более, что твоей семье нужна помощь. они уже не первый раз начинают этот разговор. и снова тэхен не знает, как объяснить, почему продолжает читать книги по ужасной и ненавистной физике, и почему продолжает бояться отца. губы поджимались при одной мысли о формулах, скорости света и расчётах силы тока, но бороться было бесполезно, отец даже слышать не хотел о том, чтобы сын шел в институт искусств или хотя бы в журналистику. – послушай, – чонгук приподнялся на локте, чтобы лучше видеть лицо тэхена, – мои деньги – это наши деньги. мы уже это тысячу раз обсуждали. семья больше не в бедности, спасибо зарплате и спонсорам. почему ты продолжаешь спорить? – его голос звучал строго, но глаза оставались теплыми и мягкими. сколько бы тэхен не упирался, чонгук все равно любит эту светлую макушку на своих коленях. ответа так и не последовало. тэхен упорно молчал, что заставило чонгука наклониться, поцеловать его в лоб и задержаться на мгновение. пару глубоких вдохов воздуха вперемешку с любимым запахом, и он готов продолжать стоять на своем. – ты только скажи, куда ты хочешь, и мы с родителями попробуем решить этот вопрос. главное не молчи, пожалуйста. – у нас еще есть время, чтобы что-нибудь придумать, – пытается перевести тему тэхен и смотрит в карие глаза напротив. – кстати, – чонгук вдруг оживился, – я тут подумал, а может нам квартиру снять, когда ты поступишь, чтобы вместе жить. свой уголок, никаких родителей, никаких проблем. мои бутсы будут встречать тебя в прихожей, мы будем готовить завтраки по утрам и проводить вечера на диване, никто не зайдет невовремя, – он мечтательно улыбнулся, глядя в потолок гаража, но видел явно не старые балки, а их будущее – светлое, тёплое, общее. – идея с квартирой звучит круто, – задумчиво произнёс тэхен и представлял, как в далёком будущем будет вставать по утрам вместе с чонгуком, как оба будут готовить завтрак, биться за ванную и прощаться перед университетом или работой, целуя друг друга в губы. звучало как утопия, но мысли о ней были такими сладкими, что тэхен едва сдерживал улыбку, представляя как будет таскать у чонгука домашние футболки. – тэх, – позвал чонгук тихо, – а ты вообще о чём мечтаешь? – я мечтаю? – спросил тэхен и поднял взгляд туда же, куда были устремлены глаза его возлюбленного. он нашёл его руку в свои волосах, отросших уже достаточно сильно, чтобы их можно было заплетать в маленький хвостик, и направил её туда, где хотелось, чтобы он поласкал. – о нашем доме всё ещё... ещё о том, что пак розе перестанет меня ненавидеть и распускать слухи, – после этого тэхен засмеялся, вспоминая про то, что даже чимин уже с ней не общается. девочка, прознав про зарплату чонгука и то, что она потеряла, начала распускать грязные и низкие слухи про тэхена, из-за которых они даже чуть ли не поругались с чонгуком однажды. – я бы хотел стать писателем, наверное. знаешь, писал бы разные истории о жизни самых обычных парней, таких как мы, о любви, о боли... о справедливости, да. её торжестве. хотел бы выиграть международную олимпиаду и в этом году, чтобы поступить в университет без экзаменов, и, может, тогда родители позволили бы мне пойти туда, – тэхен вдруг смущенно заулыбался и поднял на чонгука свой взгляд. – что ты сегодня позовёшь меня к себе переночевать, – тэхен тыкнул чонгука в носик, после чего приподнялся на диване и с интересом посмотрел вперед, туда, где пацаны уже раскрашивали с помощью баллончика двери. – во-первых, – чон играючи перехватил руку тэхена и поцеловал кончики пальцев, – насчёт розе. плевать я хотел на её слухи. серьёзно. пусть говорит что хочет. мы все прекрасно знаем правду, и ее попытки повлиять на это выглядят глупо, – он сжал пальцы тэхена крепче. – во-вторых, писатель – это офигенно. это же ты, твои истории, книги. я прямо вижу, как ты вечерами сидишь с кофе за компьютером и пишешь книгу про нас, – в глазах чонгука множеством мечтательных образов отразились отблески мыслей о будущем. таким оно ему очень сильно нравилось. – а в-третьих, я сегодня не просто позову тебя к себе переночевать. я сегодня официально попрошу маму, чтобы ты остался на все выходные. она тебя обожает, уже который год называет тебя своим вторым сыном, – парнишка провёл ладонью по щеке тэхена, заправил выбившуюся прядь любимых светлых волос за ухо. тэхен счастливо заулыбался, слушая чонгука, и кивал. он отложил книгу по физике в сторону, не беспокоясь о её состоянии, и тут же был словлен в самые крепкие объятия на свете, чтобы получить нежный поцелуй в губы. это было его любимое. за два года их отношений тэхен так и не привык к тому, что чонгук может целовать его всегда, когда захочет, везде, где захочет, и совершенно не стесняться других. и каждый раз такие поцелуи на диване в гараже, на улице или под лестницей в школе заставляли все внутри трепетать также сильно и нежно, как это было во время их самого первого раза. – кстати, насчёт сегодня, – он заговорщически понизил голос, – я приготовил для тебя небольшой сюрприз. помнишь, месяц назад в книжном ты мне рассказывал про харуки мураками? – тэхен удивленно приподнял брови и смог лишь коротко кивнуть, чтобы чонгук продолжил. – я купил "норвежский лес". ты очень долго на него смотрел в магазине, и мне показалось, что тебе понравилось, – он говорил это и сам смущался, потому что подарки – это было совершенно не его. он привык забивать голы, а не выбирать книги, но порадовать тэхена все равно хотелось. – и я вообще-то надеялся, что ты почитаешь мне ее вслух. я так люблю, когда ты это делаешь, у тебя голос становится такой волшебный. слова про новую книгу заставили голубые глаза засиять, а бровки поднялись так высоко, что вот-вот могли взлететь в воздух (метафорически, конечно). тэхен поддался вперед, заулыбался и обнял чонгука за шею. он немного не удержал равновесие и опал на его колени, но не перестал покрывать его лицо множеством поцелуев, словно ничего важнее этой моськи сейчас не существовало. – ты запоминаешь то, что я показываю? – на его лице сияла улыбка и последний поцелуй оказался возле мягкого ушка. они с чонгуком сейчас сильно отличались. в первую очередь – по комплекции. тэхен был худой и стройный, с тонкой талией и оверсайз одеждой, скрывающей его тело, а чонгук, наоборот, мускулистый и сильный, с идеальным прессом, ягодицами и внушительным бицепсом, но, в то же время, достаточно стройной фигурой, что было важно для ловкой игры в футбол. у тэхена в мочке красовалась сережка с подвесной звездочкой и кристалликом в ней, который отблескивал в свете солнечного гаража, а у чонгука уши были чистыми. светлые волосы и темные, короткие и длинные, голубые глаза и тёмно-коричневые. – конечно запоминаю, – без тени смущения произнес чонгук и повернул голову в сторону, откуда был слышен смех друзей. – ну что, идём к пацанам? – спросил он, кивая на дверь. – а то все пропустим. я вообще боюсь, что джин-хён нас за эти партаки потом убьёт. – хён меня не убьет. я ему больше всех нравлюсь, – заулыбался тэхен, опуская голову на крепкое плечо чонгука в белой футболке. ноги мальчика расположились по обе стороны от крепких бедер, а сам он чуть прогнулся в спине, расположившись удобно на любимых коленях, – а вот тебя за первый косяк обещал изолировать от меня, помнишь? чонгук расхохотался – громко, заразительно, откинув голову назад, так что ямочки на щеках стали ещё заметнее. руки сами собой обвили талию тэхена и притянули его ближе. – джин-хён тогда так серьёзно на меня смотрел, что мне до сих пор страшно. я ведь и правда тогда думал, что отлучит. если бы ты не засмеялся и не сказал, что он шутит, я бы прямо там инфаркт заработал, – все внимание переключилось на сережку в ухе тэхена. маленькая звёздочка с кристалликом переливалась в солнечных лучах, и чонгук не удержался – потянулся и осторожно коснулся её пальцем. – знаешь, когда свет падает на эту штуку, у тебя в глазах как будто тоже эти звёзды отблёскивают? я серьёзно. ты становишься ещё красивее, хотя, казалось бы, куда уже больше. голос парня звучал серьёзно. за время их отношений он научился не только выбирать подарки, но и замечать подобные мелочи, из которых состоял его тэхен. и никогда не упускал возможности напомнить ему о том, как сильно ему нравится абсолютно все, что его касается: книги, украшения, маленькие бытовые привычки, мимика и жесты и невероятная улыбка. первая любовь чудна ещё и тем, что в процессе они вместе учились делать друг другу приятно, идти навстречу при ссорах или не искать виноватого, когда эмоции достигали своего предела. – как в книжках говоришь, – смущённо буркнул тэхен и носом спрятался в шее чонгука, чтобы тот не видел его реакции. – ты смотри, я так и влюбиться могу, – пошутил он и тут же засмеялся от того, как сильнее чонгук сжал его в своих руках. ему очень нравилось ощущать всем телом прикосновения к своему футболисту. именно своему, потому что тэхен был чонгука, а чонгук был тэхена. вот и все. истина простая. чонгук уткнулся носом в светлые волосы тэхена, вдыхая знакомый запах. шампунь, которым пользовался тэхен, теперь ассоциировался у чонгука только с домом, уютом и любовью. – а знаешь, что я ещё помню? – продолжил он тихо. – как ты впервые сказал мне "я тебя люблю" при пацанах в столовой. я, блин, чуть со стула не упал, а хосок ещё неделю дразнил, что у меня уши красные были до самого вечера, так что ты уже влюбился, маленький, – он снова засмеялся. рядом с его человеком это становилось какой-то нормой. – тэхен, – позвал он вдруг серьёзно, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть глаза, – я тебя очень люблю. иногда мне кажется, что я говорю это слишком часто, но я хочу, чтобы ты всегда помнил: ты – лучшее, что случилось в моей жизни, – и тут же прижался ко лбу в долгом и теплом поцелуе. не хотелось отступать, как и терять эту точку контакта. – я тоже тебя люблю, очень-очень сильно, – произнёс он уверенно и тепло, после чего всё же отстранился, чтобы заглянуть в темные глаза напротив. – мне тоже иногда кажется, что я говорю это редко, потому что не могу также часто, как ты. ты просто в свою маму пошёл, она тоже каждый день говорит о том, как тебя любит. тэхен прислонился своей щекой к щёчке чонгука и погладился кожей о кожу с невероятно нежной улыбкой. несколько поцелуев прямо в любимые губы, и вдруг тэ засмеялся, почувствовав, как резко и легко чонгук поднял его и понёс к пацанам. он отпустил юношу на землю лишь на улице, где все гаражные профессионалы ремонта обсуждали новое дизайнерское решение от хосока, и лишь намджун с юнги курили, оперевшись о стену соседнего гаража, и что-то обсуждали. – не могу я редко говорить, что люблю тебя, – заявил он, щурясь от солнца. – это как перестать дышать – невозможно. так что привыкай, тэхен ким. тебе всю жизнь теперь слушать, какой ты замечательный. пацаны обернулись на их появление. хосок, перепачканный краской с ног до головы, сиял так, будто только что закончил работу над сикстинской капеллой. счастливый, чумазый и все равно не скрывал радости за друзей. – о! смотрите, кто выполз! – воскликнул он, размахивая баллончиком. – а мы тут уже почти закончили. ну как, нравится? он отступил в сторону, демонстрируя результат их трудов. стена гаража, которая ещё утром была скучного серого цвета, теперь превратилась в настоящее произведение искусства. хосок нарисовал стилизованный городской пейзаж – высотки, уходящие в небо, и футбольный мяч, парящий среди облаков. чимин добавил ярких красок – радугу, цветы, какие-то абстрактные узоры. в углу красовалась подпись "H&J&T&J&Y&N&S" – первые буквы имён всей компании. – думаю, джин-хену давно не хватало тут цвета, – пояснил чимин, вытирая руки о штаны, отчего на них остались разноцветные разводы. – а то ездит на своей крутой тачке, а вокруг серость. юнги, что стоял у соседнего гаража с намджуном, лениво затянулся сигаретой и хмыкнул: – я предлагал нарисовать что-нибудь депрессивное, но эти двое, – он кивнул на хосока и чимина, – устроили дебаты о высоком искусстве, и мне с позором пришлось уступить. – ты просто завидуешь нашей креативности! – тут же парировал хосок. – я завидую тишине и покою, в которых сидели эти двое, – невозмутимо ответил юнги, но было заметно, как дернулись уголки его губ в редкой улыбке. намджун, докурив, подошёл ближе и окинул стену оценивающим взглядом. – неплохо, – резюмировал он. – композиция чуть перегружена, но для первого опыта – достойно. хосок, у тебя определённо талант к архитектурным формам. – слышали? – хосок поднял руки к небу. – гений официально признан! сокджин вышел из-за гаража с телефоном в руках – сейчас в универе было много вопросов, которые стоило решить, поэтому он не прекращал отвечать на звонки от старосты и преподавателей. – пацаны, вы молодцы, – сказал он искренне. – реально круто получилось. бабушка бы оценила: она очень хотела, чтобы здесь кипела жизнь, – он подошёл к чонгуку и тэхену, после чего взглянул на сияющие лица парочки. – а вы двое как? мир? – всё хорошо, джин-хён, – чонгук сжал руку тэхена чуть крепче, а тот с улыбкой кивнул. – даже лучше, чем хорошо. мы... ну, ты понял. – я понял, – сокджин кивнул. – рад за вас, – он хлопнул каждого по плечу и вернулся к пацанам, которые снова спорили: теперь о том, стоит ли рисовать что-то подобное на стене внутри. они снова остались вдвоем. чонгук повернулся к тэхену, заглянул в его глаза, голубые, самые родные, и негромко спросил: – ну что, пойдём домой? тэхен почти сразу согласился, ведь успел немного устать за этот день. они собрали свои вещи, попрощались с ребятами и вместе пошагали в сторону их двора, что был совсем рядом. и самое главное, тэхен забыл про свою ненавистную книгу по физике: та так и осталась лежать в углу дивана. они зашли во двор, держась за руки, и вдруг увидели, как уже новые мальчишки лет девяти играют в футбол. все веселятся, шумят на площадке, но лишь один сидел на лавочке и со стеснением смотрел на остальных. тэхен вдруг заулыбался. – смотри, сейчас найдет себе лучшего друга, – он сжал руку чонгука чуть сильнее, – вот тот нападающий резкий. сто процентов подружатся. таким крышесносным мальчикам нужен кто-то спокойный рядом. и, словно по пророчеству тэхена, тот самый нападающий выбежал с поля и плюхнулся на лавочку рядом с тихоней. он был таким, что не мог не сказать что-то, поэтому уже сейчас было видно, как оба болтают: один более смело, а второй тихо, смущённо. оба ещё немного полюбовались этой картиной и шагнули в сторону подъезда. дома их уже ждала мама чонгука с пирогом и чаем. сын успел предупредить ее о том, что сегодня у них будет гость. – чонгук, а что, если.. – тэхен замер недалеко от квартиры чона и спрятал глаза. его лицо выдавало небольшую тревогу и страх. – вот твоя мама узнает, что мы с тобой вместе? чонгук остановился, почувствовав, как рука тэхена в его ладони слегка дрогнула. он повернулся, вглядываясь в любимое лицо, и сразу заметил тень страха, которую он ненавидел больше всего на свете. он был у него внутри еще с детства. парень всегда реагировал подобным образом на тех, кто старше, и родители чонгука были не исключением. после долгих лет семейного насилия и проблем с родителями ему действительно сложно давались самые простые, казалось бы, вещи. тэхен не понимал, почему родители чонгука так много говорили сыну о любви, боялся часто выходить из комнаты, когда был в гостях, и очень сильно испугался, когда случайно разбил тарелку. семья чонгука показывала ему совершенно другое отношение к детям, и также сильно, как это пугало мальчика, это же ему и нравилось. – тэх, – чонгук развернулся к нему полностью, взял вторую руку и сжал обе в своих ладонях. – смотри на меня.– он подождал, пока тэхен поднимет глаза, и заговорил – мягко, но уверенно: – моя мама знает еще примерно с прошлого года. однажды, когда ты оставался у нас ночевать, я забыл закрыть дверь в комнату, и она зашла утром позвать нас с тобой завтракать. ну и увидела, как мы спим в обнимку. – он аккуратно переплел их пальцы.– я тогда уже не спал. испугался, думал, что сейчас будут проблемы, а она просто улыбнулась, прикрыла дверь и сделала вид, что ничего не видела. я ничего тебе не сказал, чтобы лишний раз не волновать... ты очень чувствительный ко всем этим вопросам, – старательно подбирал слова, чтобы тэхен не почувствовал себя каким-то ненормальным. – через пару дней она позвала меня на кухню и сказала, что если я тебя обижу – она мне этого не простит. ты... – голос чонгука дрогнул от нежности, – ты для неё уже давно как второй сын. она только рада, что мы нашли друг друга. так что не бойся, слышишь? моя мама – это не твои родители. она никогда тебя не предаст, не ударит, не заставит чувствовать себя чужим. для неё ты уже родной. тэхен стоял в полушаге от чонгука и вдруг так округлил глаза, словно услышал самую невероятную вещь на свете. его губы раскрылись в немом вопросе, а потом весь пазл сложился в целостную картинку. стало понятно, почему мама чонгука уходит, когда мальчики остаются на вечер, почему никогда не заходит без стука, стоит им остаться вдвоём, почему ведет себя так, будто никакой проблемы не существует. её действительно не существует, и это вдруг позволило тэхену выдохнуть настолько тепло и легко, что он чуть ли не опал в объятия парня, улыбаясь как дурак. решат, да. они вместе решат абсолютно все, каждую проблему, что возникнет на пути, потому что любят друг друга невероятно сильно. такой любви не существует в мире людей, только между ними. – ну что, идём? – он кивнул на подъезд. – пирог ждёт, и мама, и твоя новая книга. – пойдем, – заулыбался тэхен и шагнул к дому следом за чонгуком, как делал это всегда. – мама ждет, – впервые так её назвал и почувствовал облегчение от того, что, кажется, обрел настоящий дом. в квартире чонгука, как и всегда, пахло выпечкой, уютом и теплом. там был уже относительно новый ремонт, а всё – стараниями сына, который зарабатывал сейчас больше, чем мама и папа вместе взятые. новая техника на кухне, красивая, а главное – уютная мебель в приятных зеленых и бежевых тонах. они зашли в ванную вместе, вместе помыли руки, любуясь отражением в зеркале, вместе целовались там около минуты, и также вдвоём аккуратно пошли на кухню, где их уже ожидала мирен. отец чонгука поприветствовал их из зала и мягко добавил, что тэхен может чувствовать себя, как дома. кухня встретила их теплым светом, ароматом яблочного пирога и улыбкой мамы, которая хлопотала у плиты. увидев вошедших мальчиков, она просияла ещё ярче – особенно когда заметила, что они всё ещё держатся за руки, даже не думая отпускать друг друга. – ой, мои мальчики пришли! – всплеснула она руками и тут же засуетилась. – садитесь за стол, садитесь. пирог только-только из духовки достала, яблоки в этом году такие сладкие, я специально для тебя, тэхен, выбирала самые лучшие. она говорила это с такой естественной теплотой, будто тэхен был её родным сыном. и в этот раз он почувствовал это особенно остро, потому что знал, что женщина принимает его и любит, не смотря ни на что. – мам, ты опять его балуешь, – чонгук улыбнулся, и сам он не скрывал гордости за свою семью. те вошли в положение ребенка, которого не любили в семье, и пытались хоть немного заполнить недостающие пробелы. – он же потом вообще к нам переедет, если так и дальше пойдёт. – и пусть переезжает, – миссис чон ловко нарезала пирог и выложила аккуратные кусочки на тарелки. – места хватит, и нам с папой только радость, когда в доме молодёжь, а то ты вечно на тренировках. мы с отцом скучаем. из зала донёсся голос мистера чона: – тэхен, там в холодильнике лимонад, бери не стесняйся. и печенье в вазочке, мама вчера напекла! чонгук закатил глаза, но сделал это с такой любовью к семье и тэхену, что тот даже застеснялся от подобного внимания к себе. – видишь? – шепнул он, когда наклонился к уху тэхена. – тут ты главный. я уже на втором месте. они сели на мягкий диван рядом друг с другом и невзначай коснулись коленками ног друг друга. – держи, – мирен поставила перед тэхеном тарелку с кусочком пирога, украшенным шариком ванильного мороженого. – это тебе, а этому оболтусу, – она кивнула на сына, – поменьше, ему форму беречь. – спасибо, – смущенно пробормотал тэхен, и уставился на тарелку, словно впервые видел подобное бережное отношение к себе. – ма-ам! – возмутился чонгук, но тут же засмеялся, потому что перед ним оказалась точно такая же порция. – я же вижу, ты и мне нормально положила. – ну, может быть, – хитро прищурилась она и села напротив, подперев щеку рукой. – рассказывайте, как у вас дела? тэхен, ты как с учебой? гук говорит, ты на олимпиаду по литературе готовишься? чонгук под столом сжал руку тэхена в жесте немой поддержки. они долго учились доверять друг другу и делиться достижениями и промахами, но тэ неизменно оставался молчаливым с другими. пытался стать хоть чуточку более открытым с пацанами, но часто возвращался к ощущению, что никому не интересно то, что происходит в его жизни. он считал все происходящее с ним обычным, недостойным какого-то особого внимания или расспросов. просто привык проживать важные события в одиночестве. и до сих пор долго думал, прежде, чем сказать что-то. – олимпиада, да... международная, – робко поделился он, внутри удивляясь тому, что кому-то вообще интересно его увлечение литературой кроме намджуна, сокджина и чонгука. – я уже выигрывал подобную, но в младших классах, – признался честно. чонгук рядом смотрел на тэхена с такой верой в глазах, будто тот уже был знаменитым писателем и лауреатом всех премий мира. дохен, отец чонгука, вышел из зала, присел за стол и тоже взял кусок пирога. ему тоже было любопытно послушать рассказы тэхена о своих увлечениях. большую часть они уже слышали от сына, но сейчас самую важную роль играл этот маленький шаг к доверию. – тэхен, сынок, – сказал дохен спокойно, – ты главное не нервничай. если что надо, репетитора там, или книги какие редкие, ты скажи. мы с гуком достанем. у нас теперь возможности есть. – спасибо, – вновь благодарит тэ за все, и чувствует себя немного неловко из-за такого внимания сегодня. – я, ну.. постараюсь сам. – а вечером что планируете? – мирен перевела тему, понимая, что слишком серьёзные разговоры сейчас ни к чему. подросток чувствовал себя неловко и с трудом оставался на месте. – может, фильм посмотрите? – мам, мы сами, – чонгук чмокнул её в щеку, проходя мимо к холодильнику за лимонадом. – ты и так целый день готовила. иди отдыхай. мы уже не дети, как-нибудь справимся. – ой, какие взрослые, – фыркнула она, но встала и направилась в зал, утягивая за собой мужа. – ладно, сильно не шумите только. и, гук, тэхена мне не обижай! – ма-ам! – снова возмутился чонгук, но уже в пустоту – родители скрылись в зале, оставив их одних на кухне. он вернулся за стол, придвинулся к тэхену ещё ближе и аккуратно опустил голову на худенькое плечико. – слышал? ты теперь официально сынок. мама тебя любит, а папа готов для тебя книги редкие достать, репетиторов найти. ты дома, тэх. правда дома. не слышал. впервые за столько лет он его не услышал, но всё равно влюбленно улыбался, как будто дурак. задумался о счастье, которое его окружало, о том, что внимание не всегда приносит боль, и может быть приятным. о том, что вообще-то ему здесь очень хорошо. тэхен очнулся от своего "сна" лишь тогда, когда чонгук вручил ему свою футболку, шорты, мягкие носки и нижнее бельё, которое достал с полки, принадлежащей киму в его доме. там лежала одежда чонгука, которая подходила и ему, и которую парень надевал каждый раз, когда вот так оставался на ночь. последней вещью стало полотенце, и лишь тогда тэ понял, что они, оказывается, уже поели, пришли в его спальню и чонгук сейчас так легко и спокойно собирал его в душ, как будто каждый день видел, как он отключается на полчаса и погружается в самые разные мысли. последним штрихом стал настойчивый поцелуй, что окончательно вырвал его из другого мира. – тэх, – чонгук улыбнулся прямо в его губы. – ты где летаешь? мы уже поели, и ты съел свой пирог, даже не заметив. я молчал, потому что это было мило, но сейчас нам надо в душ, или ты планируешь так и сидеть с мечтательным видом до утра? – он говорил это так буднично, так обычно, будто знал все привычки любимого человека от и до. в каждом его действии было столько любви и заботы, что тэхен вместо ожидаемого стыда лишь улыбнулся и виновато посмотрел из-под длинных светлых ресниц. – давай, топай. нам еще книжку читать, целоваться и обниматься перед сном. – уже все спланировал? – пошутил тэхен и почувствовал, как чонгук потянул его к двери. – приходится брать всю ответственность на себя, – прозвучало без доли сожаления в голосе. – иди в душ, а я пока постель нам подготовлю, – он подтолкнул тэхена к ванной и аккуратно чмокнул в макушку. тэхен застыл с вещами на пороге комнаты чонгука и заулыбался, сжимая все в своих руках. только сейчас он понял, как чонгук собрал всё для него, поэтому тихо поблагодарил и шагнул в сторону душа. там он мылся с задумчивой улыбкой. горячая вода расслабляла кожу, мышцы и голову после насыщенного дня. тэхен отдыхал, ощущая, как теплые капли стекают по его немного бледной коже, и как всегда радовался тому, что в этот раз будет пахнуть шампунем чонгука весь следующий день. было в этом что-то особенное и интимно близкое. тэхен покинул ванную комнату в одежде чонгука с мокрыми волосами и теплой улыбкой на лице, как будто попал в рай и был невероятно счастлив даже минимальной возможности быть здесь. он шагнул в комнату, аккуратно повесил влажное полотенце на дверку шкафа, чтобы оно сушилось, и сразу же быстренько забрался под одеяло на расстеленной кровати. хотел сохранить тепло. чонгук уже стоял, собранный в душ. так он выглядел невероятно мило и красиво: взъерошенные волосы, улыбка, что сейчас была не привычно дерзкой, а теплой и домашней, обычные шорты и футболка вместо формы и взгляд, направленный на него. – давай, гуки, ты не задерживайся там. нас ещё чтение книги ждет, поцелуи и обнимашки по расписанию. ничего нельзя упустить из того, что я назвал в списке, – футболка чона была немного ему великовата, оголяя худое плечо и острую ключицу, но даже так тэхен выглядел тепло, уютно, и, несомненно, привлекательно. – поцелуям можно и побольше времени выделить, – произнёс он, когда чонгук уже двигался в сторону ванной комнаты, – ты обещал научить меня чему-то новому на прошлой неделе, я все помню. – ты... – голос слегка сел, но чонгук поспешил откашляться. – ты сейчас специально это говоришь, чтобы я в душ бежал как ошпаренный? – он вернулся к кровати, навис над тэхеном, упёршись руками по обе стороны от его головы, и заглянул в эти бездонные голубые глаза. не смог сдержаться от того, чтобы чмокнуть тэхена в его аккуратный носик и губы – шустро, но многообещающе. – я быстренько, – и все же отстранился. – ты только спать не ложись без меня, ладно? он выпрямился, но перед тем как уйти, бросил последний взгляд на тэхена, укутанного в одеяло. оголенное плечо, невероятно очаровательная улыбка и полное доверие. с ним он всегда был другим: более открытым, раскрепощенным и живым. дыхание замирало от одного вида такого его мальчика. душ он принял рекордными темпами – минут за семь, хотя обычно мог стоять под водой полчаса, размышляя о жизни. он пулей выскочил из душа, так же быстро вытерся и натянул чистые шорты и футболку. уже в комнате парень поспешил быстрее забраться под одеяло и приземлиться рядом с тэхеном, который сейчас пах точно также. когда они будут жить вместе, у них обязательно будут общие шампунь и гель для душа. – я вернулся, – заявил гордо и тут же притянул тэхена к себе, зарываясь носом в его ещё влажные волосы. висок, щека, уголок губ, подбородок – все чонгук смело усыпал поцелуями, от которых его человек негромко смеялся и прятал смущенный взгляд. – так, давай по порядку – чтение. – рука потянулась к тумбочке возле кровати, откуда ловко достала небольшую книгу в мягкой белой обложке с красивым оформлением. чонгук протянул ее неуверенно, следил за реакцией и очень надеялся, что этот крохотный подарок придется по душе. – держи, я подумал, что тебе понравится экземпляр от этого издательства, и консультант в магазине говорила, что тут используется какая-то хорошая бумага, которая не портится дольше, а переплет удобный для того, чтобы держать одной рукой. я долго мучал ее, но... это, просто старался. "норвежский лес" харуки мураками в тоненьких пальцах тэхена смотрелся красиво. чонгук не просто запомнил название, он записал его в телефоне, пошел в магазин, долго консультировался, купил и спрятал, дожидаясь подходящего момента. книги связывали очень много их близких моментов. – чонгук, ты... – тэхен поджал свои губы и прижал подарок к себе, оглаживая гладкую обложку. его глаза заслезились в свете лампы, но юноша боялся повернуться к чону. он сжался в маленький клубок под одеялом, прижался спиной к возлюбленному и спрятался почти полностью, скрывая свои слезы и переполняющие его чувства. прошло уже два года с момента начала их отношений, и целых восемь с первой встречи. чонгук лишь однажды, всего на месяц, пропал из его жизни, но этот этап был пройден давно и отложен в сторону, как то, что они прожили вместе. все остальное время он был самым близким человеком в жизни тэхена, самым родным, самым необходимым. всегда дарил любовь, уделял внимание и вот так вот, как и сейчас, показывал, что ничего важнее не существует, а тэхен, черт возьми, не мог до конца поверить, что заслуживает этого, что рядом есть человек, который его любит, который делает что-то подобное ради него. и чонгук не уставал снова и снова ему доказывать. – тэх, – позвал он тихо, не пытаясь стащить одеяло или заставить его вылезти. вместо этого он сам нырнул под одеяло, оказавшись рядом в тёмной уютной пещере, и обнял тэхена со спины, прижимаясь грудью к нему ближе. – помнишь, что ты сказал мне тогда, в день знакомства, восемь лет назад? – прошептал он, касаясь губами светлого затылка. – ты сказал: "ты крутой, чонгук". и для меня тогда это было важнее всех голов и побед, а теперь я тебе говорю: ты самый крутой, тэхен. самый умный, самый добрый, самый красивый. и никакая книга, никакой подарок не сравнятся с тем, что ты просто есть в моей жизни, – чонгук медленно вел ладонью по плечу тэхена, его предплечью, чтобы в конце переплести их пальцы. бережно пытался отвлечь, ведь понимал, что такие моменты давались его мальчику особенно тяжело. – давай читать, я хочу услышать твой голос. тэхен чувствовал эти объятия, ощущал, как чонгук его окутывает, защищает, дарит тепло и спасает от собственных демонов под этим жарким, большим и тяжёлым одеялом. их одеялом в доме чонгука, в его комнате, на его кровати. рука сама сжала ладонь чона сильнее, а слезы сами утихали вместе с негромкими всхлипами. парнишка выползает из-под одеяла вместе с чонгуком и, вытерев влагу под глазами, словно ничего только что здесь не происходило, раскрывает книгу. укладывается поудобнее и начинает читать, сначала тихо, успокаиваясь, потом чуть громче и увереннее, полностью включаясь в новый сюжет. лишь иногда он отвлекается на дыхание чона в его шею и мягкие поцелуи, которые касались его нижней челюсти, щеки, иногда уголка губ. чонгук слушал голос тэхена, и это было лучше любой музыки. он читал плавно, с выражением, иногда останавливаясь, чтобы перевернуть страницу, и в эти моменты он прижимался к нему чуть крепче, чтобы напомнить, что он рядом. книга была интересной, сюжет захватывал, и чонгук честно пытался слушать. правда пытался, но тэхен был рядом, тёплый и пах так, что сносило крышу, а руки жили своей, немного непослушной, жизнью. сначала они просто лежали на талии, потом медленно, почти незаметно, заползли под футболку. кожа тэхена была такой мягкой и горячей, что оторваться было невозможно. чонгук гладил его живот, проводил пальцами по рёбрам и чувствовал, как тэхен вздрагивает от каждого прикосновения. его голос начал сбиваться. сначала чуть-чуть, на самых простых словах, потом паузы стали длиннее, а когда чонгук прикусил мочку его уха и провёл языком по чувствительной коже за ним, тэхен и вовсе замолчал. книга медленно опустилась на подоконник. чонгук улыбнулся. ему нравилось замечать, как тэхен прикрывает глаза, а дыхание учащается, как он откидывает голову назад, на плечо чонгука, и открывает шею. и тэхен замер в этих руках, чувствуя, как его тело отдаётся ощущениям, как слушается, словно чонгук говорит ему, что делать сейчас, как отзывается громче любых слов и звуков. табун мурашек, пробегающих по спине, жар и полная неспособность думать. – устал читать? – прошептал прямо в ухо, и в голосе послышалась томная хрипотца. – или я отвлекаю? чонгук не ждал ответа. вместо этого развернул тэхена к себе, заглянул в эти бездонные голубые глаза, такие родные, такие любимые, и поцеловал. медленно, глубоко, со вкусом, вкладывая в этот поцелуй всё, что чувствовал: любовь, нежность, желание, благодарность за то, что он есть в его жизни. – я тебя люблю, – выдохнул он в губы, когда поцелуй прервался, чтобы глотнуть воздуха. – ты даже не представляешь, как сильно. у них бывали такие моменты, но редко. всегда аккуратно, словно маленькие шаги к близости, которую оба ещё не успели познать. за два года отношений они так и не погрузились в головой в омут чувств, не наделали ошибок, потому что двигались так, как чувствовали вместе. и эти редкие моменты были особенно ценны, потому что, как и сейчас, дарили что-то новое. в прошлый раз тэхен впервые понял, как ему нравятся поцелуи в низ живота или заднюю часть спины рядом с копчиком, но никогда они ещё они не переходили границу, обозначенную нижним бельём. никогда раньше, и сейчас как будто бы что-то менялось. сейчас чонгук касался по-другому, целовал немного иначе, а глаза его блестели по-особенному перед долгим и глубоким поцелуем, полным страсти, неведомой ими ранее, но столь желанной всегда. – научить тебя чему-то новому? – прошептал, останавливаясь на мгновение и встречаясь с ним взглядом. руки его снова забрались под футболку, гладили спину и медленно спускались ниже. – только, пожалуйста, скажи честно, если не хочешь, – добавил чонгук, останавливаясь. – я знаю, что к чему-то подобному нужно быть готовым. твой комфорт важнее всего этого, – но темных глазах горел огонь, а руки так явно хотели продолжения, что слова эти звучали скорее как вопрос, на который он очень ждал правильный ответ. – я хочу, – отозвался тэхен и заулыбался. – хочу, потому что это ты, чонгук. помнишь наше с тобой обещание? всё первое вместе. всегда вместе, даже если боюсь, с тобой что-то первое не страшно, а если и станет, я скажу или попрошу тебя остановиться. – я хочу... – эхом отозвался чонгук, повторяя слова тэхена, а в голосе послышалось невероятное облегчение и благодарность, будто только что тэхен вручил ему весь мир. он снова поцеловал, но теперь иначе: медленнее, глубже, смакуя каждое движение губ, каждый вздох, каждую секунду этой близости. язык скользнул по нижней губе, прося разрешения, и получив его, углубил поцелуй, исследуя, запоминая, наслаждаясь. руки тем временем жили своей жизнью. одна так и осталась под футболкой, гладя спину, проводя по позвоночнику, заставляя тэхена выгибаться навстречу. другая медленно, очень медленно потянула ткань вверх, обнажая живот, грудь, ключицы. чонгук оторвался от губ ровно настолько, чтобы стянуть футболку через голову тэхена и отбросить её куда-то в сторону. – красивый, – выдохнул, глядя на свою любовь. – самый красивый. чонгук склонился, целуя ключицу – нежно, почти невесомо – потом чуть ниже, на этот раз грудину, прямо над которой ощутил, как сильно и быстро колотится юное сердце. улыбка сама вылезла в поцелуй. – все-таки боишься, – шепотом. и, так и не дождавшись ответа, снова поцеловал. юркий язычок сначала на пробу коснулся розовой бусинки соска, а после осмелел и принялся ласкать его ритмичными движениями. тэхен сразу же отзывчиво прогнулся в спине, а пальцы впились в плечи чонгука. притягивал ближе, умолял не прекращать. чонгук целовал каждый сантиметр юного тела. губы скользили по рёбрам, животу, линии талии, и оставляли за собой дорожку из мурашек. он чувствовал, как сильно тэхен дрожит под ним. дыхание сбивается, а пальцы сжимаются и разжимаются на крепких плечах. тэхен сгорал. выгибался в спине и реагировал на каждое прикосновение. его кожа пылала в том месте, где только что касался любимый человек м оставлял следы от своих пальцев, губ и языка. это было похоже на сон. самый сладкий, влажный, желанный, после которого просыпаешься с красным лицом и как можно быстрее бежишь в ванную, чтобы сменить нижнее белье. ему ни раз снились такие сны с чонгуком прямо с того момента, как он осознал свои чувства к нему, и тэхен желал этого, даже если глубоко внутри где-то боялся таких чувств и неизвестности, что пряталась за ними. – всё хорошо, – шептал чонгук между поцелуями, словно чувствовал, что нужно говорить. тэхен всегда успокаивался от подобного. – мы никуда не торопимся. руки его тем временем добрались до резинки шорт. темные глаза встретились с голубыми и предвещали вопрос, что сразу же сорвался с исцелованных покрасневших губ: – можно? – одними губами. и, получив кивок, медленно, очень медленно потянул шорты вниз. его пальцы касались кожи, оглаживали бёдра, спускались всё ниже, пока ненужная ткань не упала на пол и не оставила тэхена в одном белье. все тело замерло, а чонгук не мог налюбоваться. в пробивающемся сквозь шторы свете луны тэхен казался мраморным изваянием – совершенным, прекрасным, нереальным. – ты даже не представляешь, как часто я представлял тебя таким. первый поцелуй коснулся самой нежной кожи на внутренней стороне бедра, и тут же заставил тэхена вздрогнуть всем телом. слишком близко, слишком интимно. потом еще один, немного выше, следующий – на границе нижнего белья. и именно он заставил тэхена отзывчиво прогнуться в спине и вцепиться пальчиками в простыни. возбуждение накатило на тело тэхена слишком быстро. оно расплывалось приятным тянущим теплом, согревало его изнутри и заставляло чувствовать всё ярче, сильнее. поцелуй слишком близко к самому сокровенному сорвал с его губ первый тихий стон, что скрылся в ткани подушки, на которой он лежал. самый первый стон удовольствия, который был вызван кем-то, теперь принадлежал чонгуку, и это тоже было значимо, важно. тот среагировал сразу. заулыбался, а длинные пальцы уже тянулись к резинке белья, чтобы убрать последний рубеж. – не бойся, – успокаивающе прошептал чонгук. – я никогда не сделаю тебе больно. ты мне веришь? – чонгук... – позвал его тэхен отчаянно и остановил руку, но лишь временно, чтобы узнать самое главное. – я... - он тут же покраснел и даже уши казались алыми за ворохом белых прядей. глаза пьяные, возбуждённые, такие невероятные, что так и манили к себе, но нужно было поговорить. – ты ведь читал про особенности такого... ну, контакта между парнями? – он боялся произнести слово "секс", был слишком смущён и мил для чего-то подобного. – у тебя есть всё необходимое?.. – тэх, ты даже не представляешь, как я тебя люблю. ты сейчас спрашиваешь об этом, хотя мог бы просто позволить всему идти своим чередом. он осторожно высвободился из объятий, потянулся к тумбочке и открыл верхний ящик. оттуда появилась небольшая коробочка: ещё запечатанная, купленная пару недель назад в аптеке, куда чонгук зашёл под совершенно надуманным предлогом, и где едва смог попросить лубрикант из-за красных щек и бегающего взгляда. – я подготовился, – признался он честно и быстро вернулся в прежнее положение. прямо сейчас даже пару сантиметров между ними ощущались, как целая пропасть, жить с которой было почти невыносимо. хотелось ближе, чувствовать тэхена всем телом, кожей и, конечно же, душой. – прочитал всё, что мог найти. посмотрел... – чонгук улыбнулся, – видеоуроки. я как бы... не хотел сделать тебе больно, чтобы наш первый раз оказался комфортным. ты доверяешь мне? – и прозвучало с какой-то надеждой в голосе. доверие тэхена всегда было высшей платой, которую сложно заслужить. – ты самый лучший, – прошептал тэхен, расплываясь в самой счастливой улыбке. – ты крутой, чонгук, – мило засмеялся юноша и тут же прикрывал глаза от того, как рука чонгука медленно потянулась вниз, возвращаясь к его белью. – поэтому я тебе доверяю... полностью, всегда, – и окончательно отдался в руки человека, который был готов пойти на всё ради него. чонгук смелел. слова, что тэхен так уверенно произнес только что, значили больше, чем он мог себе когда-либо представить. сердце трепетало, пока руки, ведомые непонятной силой, осторожно и медленно делали свое дело: белье исчезло, отброшенное куда-то в сторону, и наконец-то чонгук мог увидеть его полностью обнаженным. тэхен доверял, лежал перед ним и улыбался. тепло, мягко, нежно. позволял рассматривать каждый сантиметр своей кожи, включая аккуратный член с розовой и влажной от возбуждения головкой. – ты такой красивый, – вместе с выдохом сорвалось с губ. в лунном свете тэхен казался фарфоровым изваянием искусства: бледная кожа и светлые волосы разметались по подушке, глаза блестели, а губы припухли от поцелуев. – только мой. руки сами потянулись к смазке. интуиция подсказывала, что именно стоит делать дальше и как себя вести. он больше не волновался, чонгук отдался процессу и позволил всему идти своим чередом. прохладная смазка упала на пальцы и те тут же зашевелились, растирая и согревая ее между собой. – расслабься, – поцелуй в висок. – я обещаю, будет хорошо. рука скользнула ниже, и указательный палец бережно коснулся колечка из мышц меж двух ягодиц. чонгук замер на пару мгновений, и, дождавшись томного выдоха, невероятно близкого к стону, продолжил – медленно, осторожно, позволяя привыкнуть и расслабиться. второй палец добавился не сразу, только когда почувствовал, что тэхен готов. и снова – пауза, вопросы, поцелуи, нежные слова, которыми он осыпал любимого, стараясь отвлечь от возможного дискомфорта. – ты такой тёплый, – шептал он. – такой узкий. я чувствую, как сильно ты меня хочешь. я тоже, очень сильно. ощущения были новыми, необычными, очень странными, но ровно до того момента, пока не подключился второй палец и чонгук не начал ласкать его как-то иначе, словно задевая что-то приятное внутри, срывающее вздохи с его губ. тэхен спрятался лицом в груди возлюбленного, чтобы не издавать лишних звуков, и свои тонкие надрывные стоны он оставлял лишь для него, чтобы только лучший на планете земля футболист слышал их и получал все без возможности отказаться. и когда настал самый важный момент, когда тэхен услышал шорох одежды, что отправилась на пол к его собственной, когда почувствовал, как чонгук прижимается к нему весь горячий от желания и любви, он понял, что сейчас произойдёт, и вспоминал самый главный совет – не напрягаться. это единственное, что могло помочь, поэтому он расслабил всё своё тело и лишь руки крепко цеплялись за мускулистые плечи, когда почувствовал первый медленный и неумолимый толчок внутри. различие с пальцами было значительным, тэхен понимал это и едва сдерживал голос, чтобы не побеспокоить родителей чона. – невероятно узкий, – выдохнул чонгук, когда вошёл до конца. – влажный, теплый.. ты чувствуешь меня? чувствуешь, как сильно я тебя люблю? – чувствую... – сорвалось с исцелованных губ, пока мальчик жадно хватал воздух и концентрировался на этом новом ощущении внизу живота. пытался привыкнуть. – тэхен... – чужое имя прозвучало слишком бережно. – все в порядке, мне не сложно подождать. и он ждал. зацеловывал бледную кожу, уделял внимание губам и снова говорил, как сильно любит. и только тогда, когда он почувствовал, что тэхен готов, когда его дыхание выровнялось, а пальцы на плечах чуть расслабились, чонгук начал двигаться. медленные, глубокие толчки, каждый из которых сопровождался шёпотом, поцелуями, словами любви. тэхен словно умирал и возрождался снова в этих руках. стонал в крепкую и влажную грудь, шею, плечо. наслаждался всем, что дарил момент их первого единения. это было прекрасно, тэхен бессвязно шептал что-то о любви, о том, как ему хорошо, и о чонгуке. его имя повторялось, словно мантра, единственная, удерживающая его сейчас здесь, в этой реальности, позволяющая чувствовать всё то тепло, которым наполнял его возлюбленный. он и представить не мог, насколько приятной может быть первая близость. – вместе, – на грани стона произнес чонгук. – всё первое – вместе. я хочу, чтобы ты кончил со мной одновременно, хорошо? тэхен чувствовал, что он уже на грани. было понятно, что первый раз у двоих молодых парней вряд ли продлится долго, но даже так он был теплым, настоящим и самым необычным, пока внутри появлялось невероятные, просто неописуемые ощущения от направленной стимуляции, которую начал делать чонгук. – в..– с губ снова сорвался стон, спрятанный прямо в разгорячённую кожу, – вместе, – всё же произнес тэхен и аккуратно, взяв его за руку, направил ладонь на свой член, чтобы немного помочь себе с окончанием. тэхен чувствовал, что ему нужно прямо сейчас, и не боялся сообщить об этом человеку, близость с которым была важна. чонгук перехватил инициативу, как только все понял. его ладонь обхватила напряжённый член, и он начал двигать рукой в том же ритме, что и бёдрами: медленно, глубоко, сводя с ума. – ты такой чувствительный, – произнес чонгук, заметив, как тэхен выгибается под ним, как его лицо искажает экстаз. – такой красивый, и принадлежишь мне. движения бедрами немного ускорились, заставляя напрячься сразу два тела: собственное и то, что под ним. разрядка приближалась с каждым толчком. – со мной, – прошептал он, глядя в эти голубые глаза, полные слёз и страсти. – давай вместе. я люблю тебя, люблю, люблю. последний толчок – и мир взорвался. чонгук почувствовал, как тэхен кончает в его руке, как его собственное тело содрогается в оргазме, как они оба теряются в этом моменте, становясь одним целым. конец вышел ярким. тихим, но очень красивым. лицо тэхена выражало чистое удовольствие, а тело сжалось в настоящем экстазе, одна мысль о котором раньше вызывала смущение. он ощутил, как собственная сперма испачкала живот, как тело переполняло удовольствие, но куда важнее было то, что внутри его медленно, но верно заполнял любимый. это горячее тянуще чувство почти сводило с ума, и только сейчас тэхен понял, что хочет, чтобы чонгук чаще так заканчивал, чтобы всё это повторилось и не раз, а самое главное – лишь с одним единственным человеком, что сейчас прижимал его к себе и целовал в шею, успокаивая. – это было... – выдохнул чон, не в силах подобрать слова, – просто невероятно. ты был невероятным, – он поцеловал тэхена, потом бережно вышел, стараясь не причинить дискомфорта, и лёг рядом, чтобы в следующее мгновение снова притянуть к себе. большое теплое одеяло укрыло их обоих, чтобы скрыть обнаженную уязвимость от лишних глаз. – как ты? не больно? всё хорошо? – не больно, – едва слышно прошептал тэхен сквозь дрожащие губы и улыбнулся. бедра всё ещё мелко дрожали, как и его руки, но это было не важно, куда важнее – неописуемое удовольствие от прикосновения кожи к коже. словно жить и дышать становилось легче. – я тебя люблю, – почти без сил прошептал тэхен и медленно опустил голову на крепкую руку чонгука, прикрывая глаза. он тихо и размеренно дышал, слушая сердцебиение любимого, и убаюкивался этим ритмичным звуком над ухом. тэхен сам не замечал, как тело медленно погружалось в настоящий и безмятежный сон. – спи, – прошептал чонгук и снова оставил мягкий поцелуй на макушке. он смотрел на тэхена и не мог поверить, что это реальность, что этот невероятный человек с голубыми глазами и светлыми волосами, с душой, полной книг и стихов, – его. что он доверил ему самое сокровенное, и в итоге они только что стали ещё ближе, чем были. чонгук осторожно, чтобы не разбудить, потянулся к влажным салфеткам,что лежали в той же тумбочке, и ловно достал пару штук. бережные движения очистили кожу тэхена, потом уже и собственную, и грязные салфетки отправились в маленькую мусорку в углу комнаты. – вот так, можешь на меня положиться, – чонгук вновь укрыл их одеялом и прижался к обнаженному телу, прикрывая глаза. сон медленно захватывал и его уставшее, опустошенное тело. – сладких снов, тэхен... и спасибо за доверие.