Легенда о Намикадзе-Учихи

Наруто и Микаса двигались сквозь лесную чащу, словно два призрака, продирающихся сквозь кошмар. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом прелой листвы и застарелой крови. Микаса практически несла Наруто на себе: его левая рука висела плетью, а каждый шаг отзывался в его теле судорожным вздохом. Наруто это бесило — он ненавидел слабость, особенно собственную. Микаса чувствовала его ярость. Даже сквозь маску она видела, как плотно сжаты его челюсти и как лихорадочно блестят глаза. — Что-то не так? — тихо спросила она, не сбавляя темпа. Её чувства были натянуты, как струна; кунай в свободной руке казался продолжением её нервной системы. Наруто на мгновение поднял взгляд на подругу, но тут же отвернулся, уставившись в бесконечную зелень впереди. В его голове прокручивались кадры сегодняшнего утра: небо, падение, изуродованное тело Шинко... и то, как легко их товарищи превращались в прах. — Наруто... Её голос вырвал его из оцепенения. Сегодня она шокировала его больше, чем все монстры леса вместе взятые. Она убивала так, словно смахивала пыль с одежды — без раздумий, без тени сомнения. — Почему? — едва слышно выдохнул он. Этот вопрос жёг его изнутри, перекрывая даже воспоминание о недавнем поцелуе. — Хм? — Как ты можешь делать это так легко? Убивать их... — его голос окреп, в нем зазвенела злая обида. — Это были люди, Микаса! Не звери, не мишени на полигоне. У них были имена! Микаса остановилась и тяжело вздохнула. Она медленно повернулась к нему, и в её взгляде не было ни злости, ни раскаяния — только бесконечная, выжженная усталость. — Выбора не было, Наруто. Ты сам видел: они сошли с ума. В их глазах не осталось ничего человеческого. Они не видели в нас товарищей — только мясо. — Но должен был быть другой способ! — запротестовал Наруто, сжимая кулаки. Он не жалел о том, что защитил их жизни, но сама суть того, как это было сделано, пугала его. — Ты чувствуешь вину? — её вопрос ударил в цель. Наруто вздрогнул. — Нет... Мы защищались. Я не жалею, что они мертвы. Просто... это всё кажется неправильным. Странным. Микаса посмотрела на кроны деревьев, застилающие небо. Наруто жил в коконе любви и заботы в доме Хокаге, он не знал, каков мир на вкус, когда его разжевываешь зубами. А она знала. — То, что можно было сделать, уже не важно, — отрезала она. — На войне не ты решаешь, кому жить. Ты решаешь, выживешь ли ты. Сегодня ты спас меня. Это единственное, что имеет значение. Остальное — пыль. — Но они выглядели как люди, Микаса... — Наруто все еще пытался найти логику в безумии. Микаса помрачнела. Она вспомнила тени из своего прошлого, которые надеялась никогда больше не встретить. — Их отравили, Наруто. — О чем ты? — Несколько лет назад в Стране Огня произошла вспышка... точнее, её создали искусственно. Наруто замер. Вспышка? Созданная кем-то? — Я не знаю всей правды, — продолжала Микаса, её голос стал сухим, как пергамент. — Говорят, во время Третьей войны Орочимару экспериментировал с ядом, который разрушает личность. Он превращает людей в безмозглых дронов, движимых только голодом и яростью. Наруто почувствовал, как по спине пробежал холод. Это было за пределами его понимания жестокости. — Когда он бежал из Конохи, он испробовал это на маленькой деревне, чтобы посеять хаос. Лекарства не было. Люди начали рвать друг друга на части... Соседи, друзья, семьи. В итоге деревню просто сожгли дотла вместе со всеми жителями. Наруто в ужасе смотрел на Микасу. Её плечи мелко дрожали, а по щекам, вопреки её воле, катились слезы. Он осторожно поднял руку и коснулся её лица, стирая соленую дорожку. — Микаса... откуда ты это знаешь? Она подняла на него взгляд, полный такой боли, что у Наруто на мгновение перехватило дыхание. — Это была моя деревня. Мой дом. Моя семья превратилась в это. И сегодня, глядя на этих кадетов, я поняла — они прошли через то же самое. Сердце Наруто пропустило удар. Он чувствовал, как силы покидают его, как перед глазами начинают плыть темные пятна. Потеря чакры и раны брали свое. Но он упрямо держался, не желая оставлять её в этом моменте одну. — Я совсем одна... — прошептала она. — Почему я выжила? Зачем? Наруто сделал шаг вперед и крепко, насколько позволяла сломанная рука, прижал её к себе. — Дура... пока я жив, ты не будешь одна. У тебя есть мы. Армин, я... мы твоя семья теперь. И я клянусь, я никогда тебя не брошу. На губах Микасы промелькнула слабая, почти призрачная улыбка. Она уткнулась лбом в его плечо, чувствуя тепло, исходящее от него. В этом лесу смерти это тепло было единственным реальным ориентиром. — Микаса! — Наруто внезапно напрягся. Его сенсорные способности, даже приглушенные ранами, уловили движение. Микаса мгновенно отстранилась, её кунай уже был в руке. Одним резким движением она метнула его в кусты в десяти метрах от них. — Пип! — раздался сдавленный писк, и из зарослей, путаясь в ветках, вывалились три фигуры. Микаса закатила глаза и хлопнула себя по лбу. — Мы могли вас прикончить, идиоты! Перед ними, потирая ушибленные места и виновато улыбаясь, стояли Котецу, Изумо и Шизуне. На их лицах читалась смесь облегчения и ехидства — они явно наблюдали за сценой чуть дольше, чем следовало. — Ну, зато сцена была достойная! — хохотнул Котецу, но тут же получил подзатыльник от Шизуне. — Котецу, не смейся над чужими чувствами! — строго отчитала его девушка-медик. Изумо, посмеиваясь, поднял кунай Микасы и протянул ей. — Держи. И в следующий раз не целься мне в хозяйство, ладно? Напряжение спало, но лишь на секунду. Раздался глухой удар — Наруто не выдержал и рухнул на колени, а затем и лицом в траву. Его сознание окончательно угасло. «Кажется, я наконец нашел друзей... Каа-чан...» — была его последняя мысль. Коноха: Тени прошлого и настоящего Пока в Лесу Смерти дети боролись за выживание, в Конохе, на залитом солнцем тренировочном поле, стояли две фигуры. У обоих глаза горели алым светом Шарингана. Микото Учиха и её младший сын Итачи замерли друг против друга. Микото быстро сложила печати. — Катон: Гокакю но Дзюцу! (Стиль Огня: Великий Огненный Шар!) Огромное пламя сорвалось с её губ, испепеляя всё на своем пути. Итачи даже не шелохнулся. Огонь поглотил его, но через мгновение фигура мальчика рассыпалась на сотни воронов. — Слишком просто, Каа-чан... — прошептал голос за её спиной. Микото улыбнулась. Её сын прогрессировал невероятно быстро — два томоэ в таком возрасте. Она резко развернулась и положила руку ему на плечо. — Как? — Итачи был искренне поражен. — Моё гендзюцу должно было сработать. — Опыт, Итачи. Я прошла через войну. Я вижу твои уловки раньше, чем ты их задумываешь. Но ты растешь, и я очень тобой горжусь. Итачи кивнул, хотя в его глазах всё еще читалась серьезность. — Тренировка окончена. Мне нужно в госпиталь, подготовка медицинских подразделений к войне почти завершена, — сказала Микото, собираясь уходить. Но Итачи удержал её за руку. — Каа-чан... со старшим братом всё будет хорошо? О Наруто-нии нет вестей уже несколько недель. Он просто... исчез. Микото закусила губу до крови. Вопрос ударил в самое больное место. Она помнила их последнюю встречу. Помнила его холодный взгляд и свои жестокие слова: «Если ты выйдешь из этих ворот... ты никогда не вернешься». — С ним всё будет в порядке, — отрезала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Он сильный. — Поэтому ты каждую ночь смотришь на его детскую фотографию? — тихо спросил Итачи. Микото замерла. Ком в горле стал невыносимым. Она чувствовала себя предательницей. Минато даже не пускал её к отчетам о местонахождении сына, разочарованный её поведением. — А-А-А-А-А! — внезапно Микото выплеснула накопившуюся чакру в кулак и с силой ударила в землю. Почва треснула. Она била снова и снова, пока костяшки пальцев не разбились в кровь. Итачи подбежал к ней, обнимая за плечи. — Мне так жаль... мне так жаль... — рыдала Микото. — Я плохая мать. Я не поняла, что он пошел туда ради нас. Ради нашей безопасности. Как я могла так ошибиться?! Итачи прижал её голову к своей груди. В этот момент он казался старше своей матери. — Ты просто хотела, чтобы мы были в безопасности. Наруто-нии понимает твою боль. Он любит тебя, Каа-чан. И он вернется. Обязательно. Микото вытерла слезы, глядя на окровавленные руки. — Да... Когда он вернется, я попрошу у него прощения. Я сделаю всё, чтобы он снова улыбнулся. Итачи посмотрел на небо. Голубизна горизонта напоминала ему о глазах брата. «Возвращайся скорее, Нии-сан». Ночь: Яд и Реальность В лесу наступила ночь. У небольшого костра грелись выжившие. Тишину нарушали лишь далекие крики монстров, которые не давали шиноби сомкнуть глаз. Шизуне закончила лечить Наруто. Она выглядела изможденной. — Он будет жить? — быстро спросила Микаса. — Он едва выкарабкался, — ответила Шизуне. — Столько ран... я удивлена, что его сердце не остановилось еще в воздухе. — Он крутой ублюдок, — вставил Котецу, глядя на спящего друга. — Заноза в заднице, но живучий. Шизуне горько усмехнулась. — Я вылечила внешние раны, даже его сломанную руку... — Сломанную? — Микаса побледнела. — Он не сказал мне... Идиот! Я сама переломаю ему оставшиеся кости, когда он проснется! Котецу хохотнул, но Шизуне резко посерьезнела. — Есть кое-что еще. Один из тех уродов укусил его. В его систему чакры попал яд. Микаса похолодела. — Ты можешь его вывести? — Нет. Этот яд неизлечим. Но... происходит что-то странное. Вместо того чтобы разрушать мозг Наруто, его организм будто... поглощает яд. Перестраивается под него. Я не знаю, во что это выльется. Я всего лишь медик-стажер. Группа замолчала. Изумо помешивал угли палкой. — Как думаете, зачем нас сюда бросили? — Это тест на выживание, — тихо произнесла Микаса. — Без оружия, без припасов, в лесу полном каннибалов. Хан не шутил. Это и есть реальность «Блэклайт». Кто ошибется — умрет. И это не тренировка. Шизуне сжалась. Ей было страшно до глубины души. Из тени, скрытой мощным гендзюцу, за ними наблюдал человек. Командир Хан. Он видел всё: и навыки Микасы, и медицинский талант Шизуне. «Микаса Аккерман... сирота выжженной деревни. Впечатляюще. Шизуне — многообещающий медик. Осталось посмотреть, на что способны эти мальчишки и раненый Намикадзе». Хан ухмыльнулся, его взгляд был ледяным. — Осталось немного времени... Но последнее испытание покажет, кто из вас достоин выйти из этого леса. Тех, кто проиграет, ждет нечто похуже смерти. Обещаю. Пробуждение и Гнев Утро встретило Наруто теплыми лучами, пробивающимися сквозь листву. Он открыл глаза и увидел склонившегося над ним Изумо. — Ты как, приятель? — спросил шатен. Наруто сел. Его тело всё еще гудело, но чакра восстановилась. Он видел спящую рядом Шизуне и понял, кому обязан жизнью. — Жить буду. Долго я был в отключке? — Всю ночь. Микаса места себе не находила. Наруто... мы здесь всё, что у нас есть, — Изумо протянул ему флягу с водой. — У нас нет кланов здесь, нет флагов. Мы сражаемся не за страну. Я сражаюсь за своих друзей. Ты будешь на моей стороне? Изумо протянул руку. Наруто посмотрел на неё, чувствуя, как в горле встает ком. Одинокая слеза скатилась из-под маски. Он крепко сжал руку Изумо. — До конца, брат. Шизуне проснулась и, увидев их рукопожатие, радостно обхватила обоих за шеи. — И я прикрою ваши задницы! — засмеялась она. В этот момент вернулись Микаса и Котецу с добытой едой. Атмосфера на секунду стала почти мирной... пока в землю между ними не вонзился кунай. Котецу побледнел, увидев на нем взрывную печать. — БЕРЕГИСЬ! БУМ! Взрыв разметал группу. В ушах Наруто зазвенело. Мир поплыл. Чья-то тяжелая рука схватила его за шиворот и подняла в воздух. Перед ним было лицо Хана. — Ты не заслуживаешь быть здесь, — прорычал Командир. — Ты расслабился. И теперь твои друзья мертвы. Наруто в ужасе огляделся. Его товарищи лежали в крови, неподвижные и бледные. Котецу, Изумо, Шизуне... и Микаса. — Нет... — прошептал он. — Микаса! — Я убил их всех, — Хан замахнулся кунаем. — Почувствуй настоящую боль! В этот момент что-то внутри Наруто лопнуло. Это не был яд Орочимару. Это было нечто древнее, заложенное в самой его крови. Невероятная сила отбросила Хана на пятьдесят футов назад, впечатывая в деревья. Хан сплюнул кровь, его глаза расширились от шока. Он был командиром АНБУ, но эта сила... она была первобытной. Небо над лесом внезапно потемнело. Тучи сгустились за секунды, и хлынул ледяной ливень. — Я разорву тебя... — голос Наруто изменился. Он стал низким, рокочущим, вибрирующим от ярости. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — Его чакра... она меняет погоду? — пробормотал Хан, вынимая меч. Наруто поднял голову. Его глаза светились кроваво-красным, но не Шаринганом. Вокруг него из земли начали вырываться сотни острых деревянных шипов, пронзая всё на своем пути. — Невозможно... — Хан отступил на шаг. — Мокутон?! Наруто стоял в центре бури, окруженный лесом смертоносных копий, готовый стереть всё живое с лица земли.