Легенда о Намикадзе-Учихи

(4 года спустя) Звук тяжелых шагов отчетливо разносился в тесном пространстве штабной комнаты, утопающей в полумраке. Острые черные глаза командира Хана сканировали каждое движение, каждую деталь: от огромной тактической карты, разложенной в центре, до восьми силуэтов, застывших по стойке «смирно». Хан смотрел на них, и в его душе поднималась волна несвойственной ему нежности. Дети? Нет, они давно перестали ими быть. На его суровом лице промелькнула едва заметная улыбка. Прошло четыре года... Он все еще помнил тот день, когда эти «птенцы» впервые надели черную форму Blacklight. Тогда они казались ему хрупкими и бестолковыми, но сейчас... Сейчас перед ним стояли хищники. Элита Blacklight Хан остановился перед первым бойцом. Изумо Камизуки, ростом пять футов четыре дюйма, по-прежнему носил свою характерную бандану, а подбородок скрывала небольшая шапочка. Его глаза светились той же искренностью, что и раньше, но за ними теперь скрывалась воля ветерана. Изумо Камизуки: Скала этого отряда. Сильный физически и непоколебимый морально. Его уважение среди товарищей не куплено страхом — оно заслужено кровью и честью. Взгляд Хана переместился на человека рядом, и командир невольно вздохнул. Котецу Хагане. Тот же рост, но более атлетичное сложение и вечно колючие черные волосы. Он одарил Хана своей фирменной дерзкой ухмылкой, словно напоминая: «Я теперь один из вас, старик, и мне больше не нужны твои нотации». Котэцу Хагане: Назойливый, самоуверенный, но дьявольски талантливый в искусстве обнаружения и ближнего боя. Командир отвесил Котецу легкий подзатыльник, проходя мимо, и с облегчением заметил, как девушка, стоящая следующей, бросила на Хагане один ледяной взгляд — и ухмылка тут же испарилась. Шизуне Като. Черные волосы до плеч, мягкие черты лица... Любой враг, который примет ее доброту за слабость, совершит свою последнюю ошибку. Шизуне Като: Гений медицины, чье мастерство признали бы сами Цунаде и Микото. Она — клей, который держит этот отряд вместе, и единственный человек, способный обуздать нрав Котецу. Рядом с ней стояла женщина, которую по праву считали самой прекрасной в Blacklight. Рангику Мацумото. Шелковистые светлые волосы струились по спине, а очаровательные глаза могли влюбить в себя любого... если бы они не смотрели сквозь прицел. Рангику Мацумото: Безупречный стрелок и мастер разведки. Ее беззаботность исчезает в миг, когда ситуация становится критической. Единственная ее слабость — определенный блондин из клана Намикадзе. За ней стоял Армин Арлерт. Невысокий, с волосами цвета воронова крыла, он казался самым слабым физически, но это было обманчиво. Армин Арлерт: Мозг отряда. Его тактический интеллект поразил бы даже главу клана Нара. Он видит поле боя как шахматную доску. И, наконец, последние двое. Гордость Хана. Микаса Акерман. Ее спокойные голубые глаза были холоднее льда. Она была совершенным оружием: скорость, сила, абсолютное владение гендзюцу. Микаса Акерман: Самая опасная куноичи группы. Непоколебимая, дисциплинированная... пока дело не касается безопасности Наруто. В эти моменты ее рациональность сгорает дотла. И сам Наруто Намикадзе. Рост пять футов пять дюймов, черная маска скрывает лицо, светлые волосы доходят до шеи, падая на глаза. Глядя на него, Хан иногда видел тень Второго Хокаге. Наруто Намикадзе: Мастер всех стихий, чья самоотверженность вдохновляет даже ветеранов. Он не просто хочет победить — он хочет спасти этот мир. Брифинг у края бездны — Прошло четыре года, — голос Хана прозвучал твердо, разрезая тишину. — Тогда вы были никем. Сегодня вы — лучшая сталь нашей армии и последняя надежда Конохи. Каждый шрам, каждая капля пота и крови, каждый товарищ, которого вы потеряли в учебных боях — все было ради этого часа. Пора платить долги родине. Восемь солдат синхронно склонились в глубоком поклоне. — Мы готовы выполнять любые приказы! — отрезала Микаса, и остальные подтвердили это короткими кивками. Хан жестом приказал им встать и тростью указал на карту. — Эта война выпила из нас все соки. Пока вы оттачивали мастерство, сотни наших братьев гибли, удерживая границы. Blacklight смог остановить армию Ивы, не дав им ступить на земли Страны Огня, но цена ужасна. — Сколько... сколько мы потеряли? — тихо спросил Армин. — Пять тысяч шиноби, — стоически ответил Хан. — Это почти вся наша действующая армия. Но и враг обескровлен. Минато-сама и другие бойцы уровня Каге сдерживают Кумо и Кири, не давая им сомкнуть кольцо. Наруто до хруста сжал кулаки. — Почему мы сидели на базе семь месяцев? Пока они умирали, мы просто... тренировались! Почему, командир?! — На войне нельзя спешить, Наруто. Одна ошибка — и вся армия будет стерта. Хокаге ждал начала операции «Вспышка». — Что за операция? — спросила Шизуне. — Вторая дивизия Хирузена-сама завязла в Стране Рек. Грязь, болезни, нехватка провианта и постоянные бомбардировки Ивы... Они сейчас в настоящем аду, — Хан сделал паузу, видя ужас в глазах молодых солдат. — Мы должны помочь им! — воскликнула Рангику. — Мы не можем просто смотреть! — К сожалению, поддержки не будет. Они либо отступят к Пятой дивизии, либо погибнут. Это оставляет нас один на один с обороной Ивы в Таки и Кусе, — Хан посмотрел на Армина. — Твой выход, Арлерт. — Ива удерживает преимущество, — быстро заговорил Армин. — Нам нужно продвигаться самостоятельно, пока Хирузен-сама не перегруппируется. Значит, Пятая дивизия прикроет наш тыл, а мы... мы станем наконечником копья. — Верно. Намикадзе-сама решил, что именно вы — свежие, здоровые и невероятно сильные — станете ключом к операции «Вспышка». Вас берегли для этого решающего удара. Холм Шаньси: Смертный приговор — Прямо сейчас первая дивизия Ивы готовит штурм холма Шаньси. Если мы потеряем его, у них будет прямой путь к сердцу нашей страны. Мы должны остановить их любой ценой. — Каковы наши силы? — спросил Наруто. — Сто двадцать солдат Blacklight. В комнате повисла тяжелая, удушливая тишина. Лица ребят вытянулись. — Это самоубийство... — прошептал Армин. — Сто двадцать против... скольких? — Против четырех тысяч, — отрезал Хан. — Мы умрем в первой же миссии? — Рангику выглядела раздавленной. — Все эти годы тренировок ради одного дня? — Самопожертвование — это суть ниндзя, — строго осадил ее Хан. — Сражаться в тени и умирать в тени. — Тогда какой план? — Котецу ударил кулаком по столу. — Я не сдохну от рук какого-то вонючки из Ивы! Хан усмехнулся. — У нас три рубежа. Позиция один: Авангард. Тридцать человек. Они первыми примут удар четырехтысячной армии. Это мясорубка. Когда они падут, остатки отойдут к Позиции два: Гарнизону. Там будут основные силы. Если и он падет — отступаем к медикам на Позицию три. Там будет наш последний бой. Отступать дальше некуда. — Мы с Армином обеспечим поддержку с воздуха! — вызвалась Рангику. — У него пусковые установки, у меня — точность. — Изумо и я — средняя дистанция, — добавил Котецу. — Мы поможем Авангарду отступить и укрепим Гарнизон. — Я присоединюсь к Авангарду, — внезапно сказал Наруто. Все ахнули. — Я сенсор. Я смогу передавать данные о силах врага и их стратегии в реальном времени. Это наиболее логично. — Ты с ума сошел? — Армин схватил его за плечо. — Авангард обречен! — Личные чувства здесь не имеют значения. Мы на войне, — холодно отрезал блондин. — Тогда я тоже иду в Авангард! — Микаса шагнула вперед, ее глаза сверкали. — Нет, — Наруто грубо перехватил ее руку. — Ты — лучший боец. Ты нужна в Гарнизоне, чтобы удерживать оборону, когда Авангард падет. Оставь это мне и командиру Фоксу. — Если ты пойдешь в могилу, я пойду за тобой! — Микаса не отступала, и Наруто на секунду смутился под ее напором. Хан прервал их. — Микаса, ты — в Гарнизон. Это приказ. Мне нужен опытный лидер среди новичков на второй позиции. Я и Наруто возглавим Авангард. Армин, Рангику — воздух. Шизуне — ты медик, твой пост на третьей позиции. Ты не имеешь права умирать, пока жив хоть один раненый. Ясно? — Хай... — Шизуне закусила губу до крови. Последние минуты На тактической карте холм Шаньси казался крошечным пятном, но для них он стал центром вселенной. Наруто смотрел на карту и думал о своем Мокутоне. Он учился сам, и прогресс был медленным. Хватит ли этого против четырех тысяч? Он почувствовал мягкое прикосновение к руке. Микаса. Ее взгляд говорил яснее слов: «Все будет хорошо. Я не позволю тебе исчезнуть». Наруто сжал ее пальцы в ответ. — Выдвигаемся через десять минут! Собирайте снаряжение! — скомандовал Хан. Рангику, стоявшая чуть поодаль, смотрела на сплетенные руки Наруто и Микасы с плохо скрываемой горечью в глазах. Микаса вернулась в свою комнату. Она смотрела в зеркало на свое отражение: теперь это была женщина-воин, способная защитить тех, кого любит. В дверь постучали. На пороге стоял Наруто. На нем был черный боевой костюм, за спиной развевался темно-зеленый плащ с «крыльями свободы», лицо скрыто маской. Он выглядел как ожившая легенда, готовая к смерти. — Можно войти? — тихо спросил он. Она впустила его. Наруто вынул из кармана запечатанный конверт. — Это письмо для мамы. Если я не вернусь... отдай его ей. — Заткнись, — Микаса вырвала письмо и швырнула его на кровать. — Мы тренировались не для того, чтобы ты составлял завещания. Просто позови меня, когда станет трудно. Я приду. — Пообещай мне, — Наруто прижал ее к стене, коснувшись своим лбом ее лба. — Что бы ни случилось со мной в Авангарде, ты не покинешь свой пост. Рациональность выше чувств, Микаса. Пообещай. Микаса не ответила, она просто крепко, до хруста костей, обняла его. — Не умирай... пожалуйста. Наруто нежно обнял ее за талию. В этот момент он чувствовал себя по-настоящему живым. — Микаса... Она подняла на него глаза, и в этот миг мир замер. — Гендзюцу: Шаринган, — прошептал он. Темно-красные глаза с тремя томоэ вспыхнули в полумраке. Мир Микасы мгновенно погрузился во тьму, и она обмякла в его руках. Наруто бережно уложил ее на кровать и вложил в ее карман трехзубый кунай своего отца. — Прости, Микаса. Я не могу позволить тебе видеть то, что произойдет на первом рубеже. Он развернулся и вышел в ночь, навстречу своей войне.