Вопреки тишине

Гермиона не спала всю ночь. Ворочалась в своей пустой кровати в доме родителей, смотрела в потолок и прокручивала в голове события последних часов — поцелуй, его губы, его руки, его уставшие глаза. Сердце каждый раз пропускало удар, но тут же включался мозг. Её вечный, неутомимый, въедливый мозг. Так, стоп. Эмоции в сторону. Что мы имеем? Она села на кровати, включила ночник и достала блокнот. Без списков она не могла мыслить логически. Пункт первый. Гарри нельзя оставлять у Дурслей. Это не обсуждается. Он там медленно сходит с ума от одиночества и чувства вины. Питание отвратительное, моральная поддержка отсутствует, маггловское окружение враждебное. Ещё два месяца такого «лета» — и к началу учебного года они получат не Гарри Поттера, а его тень. Пункт второй. Родители во Франции. Мама звонила вчера, сказала, что они с папой отлично устроились у тёти Француа и даже не думают возвращаться раньше августа. Дом пустует. Трёхспальная квартира в пригороде, отличный район, тихие соседи. Пункт третий. Магия. Да, Министерство следит за несовершеннолетними, но Гарри уже один раз предъявляли обвинение. Нужно быть осторожными. Однако если он будет просто жить в маггловском доме, не творя волшебства, то и придраться не к чему. А если что-то понадобится... она что, зря была лучшей на курсе по чарам? Защитные барьеры она навести сумеет. Пункт четвёртый. Моральный. Будет ли Гарри против? Конечно, будет. Он упёртый баран. Начнёт говорить, что не хочет её обременять, что справится сам, что Дамблдор, наверное, знает лучше. Гермиона фыркнула и зачеркнула этот пункт. Возражения Гарри в расчёт не принимаются. Он поедет со мной, и точка. Утром, наскоро позавтракав хлопьями, она снова аппарировала на Тисовую улицу. На этот раз Дурсли даже не пытались сопротивляться — дядя Верн, увидев её, лишь побледнел и молча ткнул пальцем в сторону лестницы. Гарри сидел в своей комнате с мутным взглядом, уставившись в стену. На столике стояла нетронутая тарелка с сухим тостом. — Собирай вещи, — с порога заявила Гермиона, открывая его шкаф и доставая потрёпанный рюкзак. — Что? Зачем? — Гарри моргнул, пытаясь сообразить, что происходит. — Гермиона, погоди... — Некогда годить. Ты переезжаешь ко мне. Гарри открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл: — К тебе? Но... твои родители? И Дамблдор... Он же... — Мои родители во Франции, — перебила Гермиона, кидая в рюкзак его мантию и учебники. — Им всё равно, кто живёт в моей комнате, пока я не привожу троллей. А у меня своя комната, гостевая тоже есть. Выбирай любую. — Гермиона, я не могу... — Гарри встал и попытался забрать у неё рюкзак. — Ты не обязана. Я буду тебе мешать, стеснять... — Гарри Поттер, закрой рот и слушай сюда. — Она упёрла руки в боки и посмотрела на него тем взглядом, от которого у Рона обычно подгибались колени. — Ты мне не мешаешь. Ты никогда мне не мешал. В моём доме есть душ, нормальная еда, свежий воздух и я. В твоём — вонючий чулан, сухие тосты и Дурсли. Где, по-твоему, ты должен находиться? — Но Дамблдор считает, что кровная защита... — Кровная защита работает, пока ты называешь этот дом домом, — отчеканила Гермиона. — Ты его не называешь. Ты его ненавидишь. И я сомневаюсь, что магия работает, если ты каждый день молишься о побеге. Ты переезжаешь ко мне. Это не обсуждается. Она схватила его за руку и потащила вниз. Дядя Верн и тётя Петуния сгрудились в прихожей, провожая их взглядами, полными плохо скрываемой радости. — Мы уходим, — бросила Гермиона на проход. — Навсегда. Радуйтесь. — Гермиона, — уже на пороге прошептал Гарри. — Ты уверена? Она обернулась и посмотрела на него. Солнце било ей в спину, делая кудряшки похожими на золотой ореол. Гарри замер, поражённый тем, какая она сейчас сильная, красивая и невероятно родная. — Я никогда не была ни в чём так уверена, — сказала она мягко, но твёрдо. — Пошли домой. --- Дом Грейнджеров встретил их запахом свежего ремонта и маминых духов, витающим в прихожей. Гермиона провела Гарри в гостевую комнату — светлую, с большим окном, выходящим в сад, с книжными полками и мягким креслом. — Располагайся. Ванная через стену. Полотенца в шкафчике. Если хочешь есть — кухня в твоём распоряжении, я всё равно готовлю на двоих. Гарри стоял посреди комнаты с рюкзаком в руках и чувствовал, как к горлу подступает ком. — Гермиона... — М? — она обернулась в дверях. — Спасибо. Я... я не знаю, что бы я без тебя делал. Она улыбнулась той самой улыбкой, которая была только для него — тёплой, чуть грустной, но бесконечно нежной. — Наверное, вскрыл бы себе вены тупым ножом для тостов Дурслей. Но теперь тебе не нужно об этом думать. Она подошла и обняла его. Просто обняла, уткнувшись носом ему в плечо. Гарри обнял в ответ, чувствуя, как отступает холод, терзавший его всё лето. — Это всего на два месяца, — прошептала она. — До сентября. А там будет Хогвартс. Но эти два месяца ты будешь жить как человек. С нормальной едой, нормальным сном и нормальной компанией. Договорились? — Договорились. — И никаких разговоров о том, что ты меня стесняешь. Я тебя уже сто раз проверила на вшивость. В Хогвартсе мы и так 24/7 вместе. Ещё два месяца погоды не сделают. Гарри усмехнулся, впервые за долгое время. — Ты всё просчитала, да? — Разумеется. Я всегда всё просчитываю. Она отстранилась, но не убрала руки с его плеч. — А тот вечер... у озера? — вдруг тихо спросила она, глядя ему в глаза. — Это ты тоже будешь просчитывать? Или... это было просто... — Нет, — перебил Гарри быстро, почти испуганно. — Это не было просто. Это было... самое настоящее, что у меня было за последние годы. Гермиона выдохнула, словно боялась этого вопроса больше всего на свете. — Хорошо. Потому что я бы не хотела, чтобы ты думал, что я притащила тебя сюда только из жалости. — Я знаю. Ты никогда не делала ничего из жалости. Повисла пауза, наполненная электричеством. Но Гермиона, как истинный стратег, решила не форсировать события. — Ладно. Распаковывайся. Через час я жду тебя на кухне. Будем составлять план идеального лета. — План? — улыбнулся Гарри. — Конечно. У нас есть два месяца, чтобы научить тебя нормально питаться, вытащить на прогулки и, возможно, даже заставить прочитать пару книг не из списка обязательной литературы. — Звучит как пытка. — Лучшая пытка в твоей жизни, Поттер. Обещаю. Гарри смотрел, как она выходит из комнаты, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Она всегда так делала, — подумал он. — Всегда вытаскивала. Всегда верила. Всегда была рядом. И теперь она будет рядом не просто как друг. Как нечто большее. Впервые за долгое время будущее перестало казаться беспросветной тьмой.