Вопреки тишине

Гермиона любила планы. Планы структурировали хаос, превращая жизнь из череды случайностей в стройную систему. И план спасения Гарри Поттера от последствий четырнадцати лет жизни в чулане и магического истощения был составлен ею ещё до того, как они переступили порог её дома. Вечером первого дня, усадив Гарри на кухне с кружкой какао (настоящего, из нормального молока, а не из порошка, разведённого водой, как у Дурслей), она торжественно водрузила перед ним лист пергамента, разлинованный её аккуратным почерком. — Ознакомься, — сказала она тоном, не терпящим возражений. Гарри уставился на список. Там было: 1. Гардеробная реформа. (Причина: то, что на тебе, носить нельзя. У тебя есть золото в Гринготтсе. Я знаю, что оно есть. Мы идём в маггловский торговый центр и покупаем нормальные джинсы, футболки без дыр и, ради Мерлина, приличное нижнее бельё. Если ты скажешь «мне и так нормально», я прокляну тебя так, что неделю будешь каркать.) 2. Чтение. (Не только обязательная литература по зельям и трансфигурации, но и что-то для души. Маггловская фантастика. Ты не читал даже «Властелина колец»! Это преступление.) 3. Кулинарный ликбез. (Я умею готовить только теоритически. Яйца и тосты — не еда. Будем учиться вместе. Если получится отравление — у меня есть противоядия.) 4. Зелья. (Снотворное. Успокоительное. Ты дёргаешься от каждого шороха и кричишь по ночам. Я слышала сквозь стену. Мы это прекращаем.) Гарри дочитал до конца и поднял на неё глаза. В них читалась смесь восхищения и ужаса. — Ты серьёзно? Нижнее бельё? — Гарри, — Гермиона сняла очки и устало потёрла переносицу. — У тебя на носках дыры. Я видела, когда ты разулся в прихожей. Я понимаю, что ты привык экономить на всём, но у тебя куча денег. Почему ты не покупаешь нормальные вещи? — Я... не думал об этом, — честно признался он. — Дурсли всегда говорили, что я не заслуживаю нового. И в Хогвартсе форма... она одинаковая. — Вот именно, — кивнула Гермиона. — В Хогвартсе у всех одинаковая форма. А на каникулах ты ходишь в обносках Дадли, которым по десять лет. Это ненормально. Завтра мы идём по магазинам. — Но... — Никаких «но». Точка. Гарри вздохнул и сдался. Спорить с Гермионой в таком состоянии было бесполезно. И, если честно, где-то глубоко внутри он даже радовался. Забота. О ней он уже начал забывать. --- На следующее утро они отправились в крупный торговый центр. Гермиона таскала его по магазинам с той же методичностью, с какой штудировала библиотечные стеллажи. — Это мерзко, — заявила она, увидев, как он тянется к мешковатым серым штанам. — Ты надеваешь то, что скрывает тебя от мира. Тебе не нужно прятаться. Вот, примерь это. Она сунула ему в руки тёмно-синие джинсы, чёрную футболку и лёгкую толстовку. Гарри вышел из примерочной и замер, увидев себя в зеркале. В отражении стоял не забитый подросток из чулана, а... нормальный парень. Джинсы сидели идеально, футболка подчёркивала плечи, которые стали шире после занятий квиддичем. Гермиона одобрительно кивнула, но в глазах мелькнуло что-то более тёплое, чем просто оценка удачной покупки. — Значительно лучше. Берём трое таких джинсов, пять футболок разных цветов, две толстовки и... — она решительно направилась к отделу с бельём, игнорируя его протестующий возглас. Через три часа они сидели в кафе с десятком пакетов, и Гарри чувствовал себя почти счастливым. — Зачем тебе это? — спросил он, глядя на неё поверх чашки с кофе. — Правда. Зачем ты тратишь на меня своё лето? — Гарри, если ты ещё раз спросишь такую глупость, я начну кричать, — спокойно ответила Гермиона. — Ты мой друг. Ты мне дорог. Или, учитывая последние события... больше чем друг. Мне не нужна причина заботиться о тебе. Просто прими это. Он принял. --- Дома они осваивали кулинарию. Первая попытка приготовить пасту карбонара едва не закончилась пожаром — Гарри перепутал соль с сахаром, а Гермиона слишком долго читала инструкцию на упаковке и прожгла сковородку. — Я думала, я умная, — простонала она, глядя на чёрные остатки того, что должно было стать ужином. — Ты умная, — утешил её Гарри, давясь от смеха. — Просто книжный ум и бытовой — разные вещи. — Точно. И поэтому мы закажем пиццу, — резюмировала она. Пицца стала их спасением на ближайшие дни, пока они методом проб и ошибок не научились жарить нормальные котлеты и варить суп. Но самой сложной частью плана было третье — зелья. Гермиона варила их сама. У неё был доступ к некоторым ингредиентам, купленным ещё в Косой Аллее, и она знала теорию назубок. Успокоительное далось легко, а вот снотворное... она переживала. — Ты не должен пить их постоянно, — объясняла она Гарри вечером третьего дня. — Только когда кошмары совсем достанут. Нам нужно наладить режим сна. Ты должен высыпаться. Гарри молча кивнул. Он не говорил ей, что прошлой ночью снова видел Седрика. И Волдеморта. И зелёную вспышку. Не говорил, потому что боялся, что она сочтёт его слабым. Но Гермиона и так знала. Она слышала его крики сквозь стены. — Гарри, — она села рядом с ним на диван, взяла его за руку. — То, что ты пережил... любой бы сломался. А ты держишься. Но тебе не нужно держаться ради меня. Ты можешь быть слабым. Я не убегу. Он посмотрел на неё, и в горле снова встал ком. — Почему ты такая... правильная? — Потому что я рядом с тобой, — просто ответила она. — Ты делаешь меня лучше. Он поцеловал её. Медленно, благодарно, осторожно. И впервые за долгое время кошмары отступили ещё до того, как он лёг спать. --- Тем временем на площади Гриммо, 12 В штабе Ордена Феникса царила атмосфера лёгкой паники и тяжёлого недоумения. Молли Уизли металась по гостиной, сжимая в руках полотенце так, будто это была шея Волдеморта. — Я говорила! Я говорила, что не надо было так давить на девочку! Она ушла, и Гарри теперь неизвестно где! — Мам, успокойся, — Рон сидел в кресле с мрачным видом и ковырял обивку палочкой. — Гермиона просто психанула. Вернётся, когда поостынет. — Вернётся? — фыркнула Джинни из угла. — Ты видел её лицо? Она не психанула. Она приняла решение. И если она забрала Гарри, значит, у них всё хорошо. — Но приказ Дамблдора! — всплеснула руками Молли. — А мне плевать на приказ Дамблдора! — Джинни вскочила. — Гарри там мучился, а мы тут сидели и ничего не делали, потому что «Альбус сказал»! Гермиона единственная, у кого хватило смелости пойти и забрать его. И я ей за это благодарна. В гостиной повисла тишина. Даже Молли перестала метаться. В этот момент в камине вспыхнуло зелёное пламя, и из него вышел сам Альбус Дамблдор. Он выглядел усталым, но глаза за очками-половинками смотрели остро. — Миссис Уизли, я слышал, у нас возникли небольшие проблемы? — Небольшие?! — Молли наконец нашла, на ком сорвать гнев. — Альбус, Гарри Поттер исчез! Гермиона Грейнджер забрала его из дома Дурслей, и мы не знаем, где они! Дамблдор вздохнул и опустился в кресло. — Я знаю, где они. Мисс Грейнджер увезла его в дом своих родителей. Она достаточно умна, чтобы не светиться. — И вы позволяете? — Молли округлила глаза. — Кровная защита! — Кровная защита, — мягко перебил Дамблдор, — основана на наличии родственной связи и доброй воле принимающей стороны. Дурсли принимали Гарри без особой радости, но связь по матери держала защиту. Сейчас Петуния всё ещё его тётя, а магия... магия сложна. Возможно, защита ослабнет. Возможно, нет. Но удерживать его силой я не имею права. — Не имеете права? — вмешался Сириус, до этого мрачно сидевший у камина. — Вы имели право приказать нам не писать ему? Оставить его одного на всё лето? Я его крёстный, и я даже письмо отправить не мог! — Сириус, — Дамблдор поднял руку, — мы все действуем в интересах Гарри. — В чьих интересах? — Сириус встал. — В интересах Ордена? Или в интересах мальчика? Потому что Гермиона, судя по всему, единственная, кто думает о нём, а не о войне. В гостиной повисла тяжёлая тишина. Ремус Люпин, до этого молчавший, тихо проговорил: — Он прав, Альбус. Мы увлеклись стратегией и забыли, что Гарри — просто подросток. Который нуждается в друзьях. Дамблдор посмотрел на них поверх очков. В его глазах мелькнуло что-то похожее на усталость — или, может быть, сожаление. — Возможно, вы правы. Возможно, я ошибся. Но сейчас нам остаётся только надеяться, что мисс Грейнджер действительно сможет ему помочь. Рон хмыкнул и отвернулся к стене. Ему почему-то было неуютно. Словно он что-то важное упустил. Словно пока он спал в тёплой постели и жевал мамины пирожки, его лучший друг и... и Гермиона... ушли туда, где ему места больше нет. А на другом конце Лондона, в уютной квартире Грейнджеров, Гарри и Гермиона лежали на диване в обнимку и смотрели маггловское кино. Старая комедия, глупые шутки, но ему было тепло. Ему было спокойно. И это стоило любого нарушения приказов.