Корабельный кот

Дум-Дум и Джонс втащили на борт высокого длинноволосого мужчину. Его ноги заплетались, голова безвольно свисала между плеч, и капитан Роджерс на секунду поверил, что всё это — лишь досадное недоразумение. Плохая шутка. А потом он шагнул ближе, поморщился от резкого аптекарского духа и приподнял всё ещё скрытое чёрной тканью лицо. Пленник медленно открыл глаза, и Стивен вздрогнул. Он знал эти глаза. Совершенно пьяные, с расширенными зрачками, но это были они — те самые, что снились ему уже восемь лет. Глаза бешеного каторжника, которого он пытался спасти и этим убил. — …лучше не трогать, — донёсся до него голос Фалсворта, и капитан Роджерс отмер. — Что? — Маску лучше не трогать, он дерётся как бешеный, чуть шлюпку не опрокинул, — повторил первый помощник, — на ногах не держится, а силищи как у десятерых. Дум-Дум хохотнул, сверкая довольным взглядом. — Ничего, насмотримся ещё! Какая удача, а, капитан! — Это мы ещё обсудим. Гейб, что с ним? — Никогда такого не видел, капитан, похоже на сильное отравление настойкой валерианы, не считая странных приступов бешенства… Не представляю, чтобы человек мог столько этой дряни выпить и не вытошнить ни капли. Пленник снова рванулся, верёвки на его запястьях затрещали, и только вмешательство Стивена удержало всю шаткую конструкцию от падения на палубу. — Вовремя мы трюм от испанцев отмыли, — усмехнулся Морита, — такие высокие гости пожаловали! — В мою каюту его, — сухо распорядился Стивен, не обращая внимания на вытянувшиеся лица команды. — Гейб, ты с ним, дай ему воды, ведро, всё, что нужно. Возьми одного человека в подмогу и пятерых — на охрану двери и коридора. Морита, Фалсворт, Дуган — со мной. Обычно все вопросы обсуждались на квартердеке, но теперь разъярённый Стивен провёл притихших офицеров в кают-компанию. Убедился, что они плотно закрыли за собой дверь. — Объяснитесь, какого дьявола происходит?! — Капитан… — поражённо начал Дум-Дум Дуган, непривычный к тому, чтобы с языка Стивена срывались подобные ругательства. Фалсворт уверенным жестом остановил его. — Невероятная удача, капитан, — с нажимом произнёс он. — Дело в том, что… — Что вам попался неуловимый Призрак именно в тот момент, когда наши трюмы полны испанских сокровищ? Что прямо сейчас, пока я говорю с вами, Гейб и другие в смертельной опасности? — Да он на ногах не стоит! — воскликнул Дуган и тут же сник под острым взглядом Стивена. Воцарилась неуютная тишина. — Вы поэтому его отправили в свою каюту? — спросил Морита, у которого мозги включились раньше остальных. — Нет, я просто настолько гостеприимен к пиратам! — Капитан! — вновь вмешался Фалсворт, — выслушайте нас. Возможно, эта история будет достаточно несуразной, чтобы вы поверили в её абсолютную случайность. — Я вас слушаю. История и впрямь оказалась абсурднее некуда. Прогуляв часть денег в таверне, Дуган, Фалсворт и Морита направились к мадам Романофф, где Фалсворт и Морита расположились в общем зале, а Дум-Дум поспешил в объятия лисички Шэрон — своей последней зазнобы. В процессе священного действа — да, да, Дуган так и выразился, отчего все присутствующие, кроме капитана, закатили глаза, а Стивен лишь больше нахмурился, — Шэрон нашептала ему, что в бордель мадам Романофф повадился ходить сам Зимний! Да и главное — не кто, а кого… — И кого же? — холодно осведомился капитан Роджерс, сердце которого будто сжали в ледяном кулаке. — Новенький паренёк, англичанин! — победно воскликнул Дуган. — Призрак-то наш, оказывается, того… В общем, повадился ходить к этому Питеру Паркеру, платил много. Но всё же не так много, как лорд Пирс. В общем, оказалось, что паренёк решил Призрака всё-таки сдать Кроссбоунзу — тот, мол, с Пирсом договорился. Ну тут я уже заинтересовался, даже священнодействовать прекратил. — Какая жертва, — фыркнул Фалсворт. — В общем, Дуган метнулся к нам, мы решили: чем чёрт не шутит, рискнём. В конце концов, мы ничего не теряли. Дуган беззлобно пихнул его в плечо. — Это ты говори за себя. — Действительно, кое-кто вообще потерял репутацию, парня-то вы для меня потребовали! — встрял Морита. Стивен почувствовал, как его брови против воли поползли вверх. — Ничего, — Фалсворт, в отличие от Стива, и бровью не повёл, — Кроссбоунз бы и тритона трахнул, а всё равно отбоя нет, может, наоборот, поможет. — Не выражайтесь, здесь вам не салон мадам Романофф! — Простите, капитан, забылся. Фалсворт поспешил преобразиться обратно в того аристократа, каким прибыл в Новый Свет восемь лет назад, и Стивен с грустью подумал, что теперь это лишь маска, дань уважения прошлому. Все они уже не те, что были, выжженные карибским солнцем и местными обычаями. — Привели нам этого Питера, а он белый весь, губы дрожат — продолжил Морита, — и запах этот аптечный на нём. Ну мы почуяли неладное сразу. Пошли к нему, а там Призрак уже на полу лежит без памяти. Стив почувствовал, что теряет нить. Фалсворт, должно быть, заметил это и поспешил пояснить: — Оказалось, Зимний к нему через окно повадился ходить — и Питер тогда дверь запирал и знак вешал, мол, занято, а тем вечером этот охотник за привидением по совету Кроссбоунза решил его настойкой валерианы опоить, а Кроссбоунз должен был в бордель прийти и его заказать — и Призрака забрать. — А тут вы. — Лучше уж мы, чем Кроссбоунз, капитан! — вскричал Дуган. — Такие деньги на дороге не валяются. — А Призраки, судя по вашим словам, валяются, — Стив снова поморщился. — В результате этой умопомрачительной — нет, правда, господа, я не иронизирую, действительно умопомрачительной — истории, потому что ничем, кроме умопомрачения на фоне рома, я объяснить ваши действия не могу, на корабле сейчас находятся и сокровища Картахены, и опаснейший преступник, который случайно упал под ноги именно вам, когда вы отдыхали в борделе, где совершенно не хвастались ни деньгами за пленных, ни богатой добычей. Я правильно обрисовал ситуацию? — Парень сказал, что он его раскусил, издевался и в шутку целый флакон настойки вылакал, мол, его не возьмёт, — настаивал Дуган. — А у него на валериану оказалась реакция как на яд. Гейб сказал — непереносимость, — уже не так радостно пояснил Морита. — Выламывало его знатно, всю ночь с ним промучились у Старка, а уже днём он дал людей на охрану, чтобы доставить его на корабль. — И Старк в деле. — Ну посудите, куда нам было везти его ночью так, чтобы нас не нашёл Кроссбоунз, которому на Тортуге каждая собака докладывает. Конечно, придётся с ним поделиться наградой, но… — Поделится с ним Призрак сокровищами Картахены, что более вероятно, — отрезал Стивен. — Да не придуривался он! — выпалил Дуган. — Просто повезло! — Это всего один человек, капитан, — Фалсворт по своему обыкновению хитро прищурился, — ну неужто не сладим? Морита смотрел на него с тем же вопросом. Ответа у Стива не было. Он знал, кто в его каюте, и знал, что тот должен быть мёртв. Как должен был умереть и он сам после того удара кинжалом в сердце. А это значило, что кем бы ни был Призрак, он точно не был просто человеком. — Маску вам с него снять так и не удалось, — наконец сказал он. После чего поспешил в свою каюту — теперь, когда он знал, что произошло, Стивен не сомневался, что всё это неспроста. Вмешательство Антуана слишком уж удобно ложилось в эту картину. Пахло опасной игрой. Он ругал себя на чём свет стоит за одно то, что слишком уж сошёлся с харизматичным губернатором Тортуги, что позволил себе считать его если не другом, то хотя бы не врагом. И в очередной раз ошибся. До каюты он добрался за считаные секунды — Призрак, устроенный теперь на полу на импровизированном матрасе, метался в бреду, Джонс стоял на коленях и обтирал пот с его лба, стараясь не касаться повязки, чтобы не провоцировать своего невольного пациента. — Да переложите вы его на постель, Джонс, вам же неудобно, — выдавил Стивен и тут же принялся приводить свой приказ в исполнение. Он поднял тяжёлое тело, и Призрак открыл глаза, прищурился по-кошачьи. — А… Мой спаситель, — прошелестел он из-под маски, и этот низкий мягкий голос въелся Стивену под кожу. Призрак снова отключился, и он аккуратно опустил его на заправленную постель. — Не отходи от него ни на шаг, — скомандовал он Джонсу и обернулся на своих ближайших соратников, толпящихся в дверях. — Если хоть один человек на корабле пострадает, это будет на вашей совести. Его тона было достаточно, чтобы никто не решился возразить. Оставалось только объявить экипажу, что отбытие в Порт-Ройал откладывается, и спуститься в трюм. Выяснить, что же так понадобилось Зимнему на его корабле. В трюме пахло затхлостью и гнилью, деревом и хвоей — многие ящики с испанского галеона были вырублены недавно, ещё плакали липкой смолой, пачкали одежду. Стивен прошёл по узкому проходу между сундуками, освещая себе путь масляным фонарём — моряки ориентировались здесь на ощупь, но он не мог похвастаться тем же, как и не мог понять, где искать то неизвестное сокровище, за которым охотился Зимний, а может быть, и сам Пирс, так неожиданно отправивший «Америку» в этот рейд. Во второй руке он держал лом на случай, если какой-то ящик покажется ему особенно подозрительным, но все они были на одно лицо — отличались лишь возрастом. Стивен делал уже третий обход, когда в груди что-то потянуло. Словно нить завибрировала, забилась прибоем, и он пошёл за ней, переставил ящики, поднять которые в одиночку не смог бы ни один человек в его команде, и уставился на сочащийся смолой сундук в углу. Прибой в груди забился сильнее, и Стивен взялся за лом. На самом дне сундука, спрятанная в россыпях картахенских изумрудов, обнаружилась массивная серебряная шкатулка. Он нашёл, что искал. Когда Призрак очнулся, солнце уже плавило море в закатном огне. Капитан Роджерс сидел за рабочим столом и разглядывал содержимое шкатулки. Больше почувствовав, чем услышав движение за спиной, он, не поворачиваясь, спросил: — Ты за этим пришёл? — Знаешь, как я тебя называл все эти годы? — вкрадчиво прозвучало над ухом, и Стивен вздрогнул, но не от неожиданности. От предвкушения. Давно забытое чувство полёта вдруг подняло в нём голову, сердце забилось сильнее, пальцы закололо от желания прикоснуться. Не Призрак, а сплошное наваждение. — Я рад, что тебе лучше. Несколько пушечных выстрелов — и все мимо борта. Или, наоборот, ниже ватерлинии? Зимний легко коснулся его шеи, усмехнулся. — Я называл тебя «глупый глупый Капитан». Иногда ночами. То проклинал тебя, то… Стивен сглотнул. Снова посмотрел на ровные ряды крупных, идеально круглых нежно-розовых жемчужин на чёрном бархате. Слёзы моря. Двенадцать — и каждая стоила целое состояние, но дело было даже не в этом. Стив чувствовал их. Биение силы под перламутровой оболочкой. И чем дольше он смотрел на них, тем больше ему чудился клубящийся в молочной глубине морской туман. — Я называл тебя Бешеным. — Лестно. Может, ты и не такой уж глупый Капитан? Холодные руки Зимнего опустились Стивену на плечи, медленно расстегнули сюртук, нырнули под рубашку. Голова кружилась от близости и опасности, но он не двигался, пока пальцы Призрака не остановились напротив его сердца. — Я вонзил кинжал тебе в сердце. Ты должен быть мёртв. — Ты тоже. — Я к этому отношения не имею, ты же… Ты что-то иное, Стивен Роджерс. Мягко ступая, Призрак обошёл его, взял в руки одну из жемчужин и довольно зажмурился. Маска скрывала выражение его лица, но Стив кожей почувствовал, что происходит нечто, не поддающееся объяснению. — Мне жаль, — произнёс он то, что мучило его все эти восемь лет. Зимний был потерян в жемчужине, но, когда он перевёл глаза на Стивена, они уже не были пьяными. Наоборот. Резкий, цепкий, как абордажный крюк, взгляд полоснул по его лицу, впился в его собственные глаза. — Да, я пришёл за этим, — уже не так мягко сказал он. И резким движением сорвал маску. Стивен инстинктивно дёрнулся, отворачиваясь. Потеплевшие пальцы коснулись его подбородка, потянули к себе, разрешая смотреть. — Так о чём ты жалеешь, глупый, глупый Капитан? Пират ухмылялся, а Стивен не мог оторвать жадного взгляда от его лица. Те же глаза, те же порочные губы… Холёный мужчина перед ним ничем не напоминал того измождённого каторжника, но он узнал бы его из тысячи и не мог понять, почему. Да, Призрак был красив, но мало ли на свете красоты? И эта усмешка. Стивен с горечью сознавал, что она будет частой гостьей в его самых непристойных снах. Щёки запекло алым, как когда-то давно, до того, как море забрало его сердце, когда он ещё влюблялся в недоступных парней, казавшихся хилому юному Стиви настоящими Аполлонами. В тех, кто никогда бы не посмотрел на него. Призрак — смотрел. Стив сглотнул, нашёл, наконец, слова. — Что тогда помешал тебе сбежать? — Знал бы, не мешал? — Нет. — Какое предательство интересов короны… — Призрак всё играл со слезой моря, она танцевала в его длинных пальцах и будто бы даже светилась ярче, чем её одинокие сёстры, оставшиеся лежать в чёрном бархате шкатулки. Стивен позволил и себе улыбнуться самым уголком рта. — Не думаю, что от тебя была бы большая польза на плантациях. Призрак резко наклонился к нему, и вот эти губы оказались слишком близко. Они всё ещё резко пахли валерианой, но вместе с тем и чем-то своим, чем-то сладким, что хотелось распробовать. — Я очень выносливый. Сказал — и отпрянул обратно. Стивен не успел осознать всех переливов смысла, но подумал об одном, и краска снова поднялась к лицу. О, как он проклинал эту свою слабость, как она была некстати, как обнажала… — Зря жалеешь, — как ни в чём не бывало продолжил пират. — Знаешь, меня больше никто не спасал вот так бескорыстно, как ты. Я не сразу понял, но потом пришёл к тому, что в этом что-то есть… — Он перебросил жемчужину из руки в руку, прижал к губам, прощаясь, и метко отправил её обратно в шкатулку. — Наверное, глупый Капитан не знает, что когда в море спасаешь кого-то по велению сердца, без умысла и корысти, то образуется долг жизни. Море чтит свои законы. Теперь, когда мы встретились, ты можешь просить у меня что угодно. Любую услугу, знание — и я не смогу отказать, — он снова качнулся ближе, — что ты хочешь, Капитан Роджерс, честь и совесть старой Англии в Новом Свете? То, чего Стивен на самом деле сейчас хотел, имело мало отношения к чести и совести и ещё меньшее — к старой Англии, которую он уже почти не помнил. Он хотел запустить пальцы в эти блестящие волосы, притянуть Зимнего ближе и распробовать на вкус его капризный рот. Хотел касаться кожей кожи, хотел целовать обнажённую шею, непривычно светлую для этих широт. Хотел увидеть, как Призрак теряет своё непоколебимое самообладание, хотел изучить его тело, он прямо сейчас хотел встать и прижаться возбуждённой плотью к его, убедиться, что это сумасшествие взаимно. В светлых глазах пирата бегали дьявольские искры, соблазняя его, требуя озвучить все свои желания, но Стивен не мог. Не так. — Скажи мне своё имя. Мгновение — и Зимний снова был далеко, смотрел скучающе. — И это всё? Оставалось только пожать плечами. — Ты хочешь моего тела. Хочешь спросить меня, что происходит и зачем мне слёзы моря. И не просишь. Даже не попросишь пощадить твою команду? — Если бы доверял, рассказал бы мне правду, — грустно усмехнулся Стив, — твоё тело не предмет торга, мы не в салоне мадам Романофф, а команду мою ты и так не тронешь. — Ты в этом так уверен? — в изящных пальцах блеснуло лезвие ножа. — Я отдам тебе слёзы моря. И ты уйдёшь. — Так просто? — А зачем усложнять? Они нужны тебе, и, судя по тому, что я видел, — не ради наживы. Они твои. — Ты опасный человек, Стивен Грант Роджерс. — Чем же? — Тебя было бы слишком легко полюбить. Отойди и отвернись. Он послушался. В сердце кораллами прорастала грусть. А за спиной легко перестукнули друг об друга жемчужины, проскрипела рама открываемого окна, и в каюту ворвался прохладный вечерний бриз. — Когда-то давно меня звали Джеймс Бьюкенен Барнс. Но ты можешь называть меня Баки, мой Капитан. Что-то зашелестело, а потом Призрак исчез. Стало зябко. Стивен ещё какое-то время стоял недвижимый, скованный одиночеством, будто льдом. Потом отмер, повёл плечами, стряхивая оцепенение и ложные надежды, и закрыл окно — слишком маленькое для того, чтобы через него мог пройти человек.