Пророчество: Угасшее пламя

      На памяти Лавизара случались самые дрянные побудки. Под вой охотничьих рожков, от ледяной воды в лицо или резкого тычка сапогом под ребра в столичной таверне после лихой попойки. Но никогда еще его не будили грубым, шершавым, как наждак, и насквозь слюнявым языком прямо поперек лица.       — Фу, Аскалопс! Пшел вон! — хрипло выплюнул Лавизар, отпихивая тяжелую, воняющую сырым мясом и свежей травой морду.       — Буди-буди его, Клепа. Хороший мальчик, — раздался совсем рядом бодрый девичий голос.       Лавизар с трудом разлепил глаза, брезгливо стирая с лицевых пластин вязкую слюну. Девка совершенно бессовестно натравливала на него его же зверя. Тело после ночи на земле казалось одеревеневшим, а в груди снова тяжело и влажно забулькало. Рука привычно потянулась к поясу за фляжкой.       — Не командуй моим драксом, — просипел он. Превозмогая ломоту, принял сидячее положение, отвинтил пробку и приложился к горькой мути.       — А как тебя по-другому будить? — Стелла даже не обернулась, деловито пакуя вещи.       — Есть много других способов, — Лавизар хрустнул шеей и тяжело поднялся на ноги. Мышцы мстительно отозвались тупой, ноющей болью, отчаянно требуя нормальной постели вместо утоптанной земли. — Но точно не заставлять животное меня облизывать.       — Я тебя облизывать точно не стану, — фыркнула она, затягивая ремни на тюке. — А вот в следующий раз просто схожу к ручью за котелком воды. Умоешься заодно.       Лавизар смерил ее мрачным взглядом. Эта — умоет, рука не дрогнет. В голове тут же заворочалась мстительная мысль: как бы подловить девку на следующем привале и отплатить ей тем же? Может, вытряхнуть ее за ногу из спальника прямо в стылую ледяную росу? Или заставить Аскалопса превратить ее косу в мочало? А затем его внимание зацепилось за дракса, который радостно топтался рядом, обнюхивая тюки и саму девку. Вел себя нормально в этот раз. Не чудил и не прыгал козлом. Что неслабо напрягло Лавизара - на морде зверя не было сбруи. Эта дура вчера его расседлала и не одела недоуздок.       Внутри Лавизара шевельнулось гаденькое, почти детское злорадство.       «Сняла? Вот сама теперь и взнуздывай. Посмотрим, как Клепа это оценит».       Чего Аскалопс в этой жизни ненавидел всей своей ящерской душой, так это узду. И втиснуть железо ему в пасть всегда было задачей, требующей ловкости и часто крепких непечатных выражений совсем недостойных языка лорда.       Стелла самонадеянно подхватила жесткие ремни и шагнула к зверю. Лавизар скрестил руки на груди, приготовившись к зрелищу. И оно не заставило себя ждать. Стоило девке поднять упряжь, как «хороший мальчик» мгновенно превратился в изворотливую, упрямую тварь. Для начала Аскалопс задрал тяжелую, усеянную роговыми наростами башку так высоко, что Стелла, даже встав на цыпочки, хватала ремешками лишь воздух. Она зло выдохнула, попыталась зайти сбоку. Дракс издевательски фыркнул и отшагнул. Один раз, второй. А затем начался настоящий балаган. Стелла гонялась за полтонной бронированной, невероятно упрямой тушей по всей поляне. Аскалопс, восприняв это как отличную утреннюю разминку, вошел в боевой азарт. Он взметал когтями тучи сухой земли и хвои, играючи уворачиваясь от ремней. В какой-то момент ящер с громким треском вломился в густые заросли кустарника на краю лагеря, переломав сухие ветки, и затих в подлеске. Стелла, сквозь зубы поминая древних драконов и такие слова, которых лекарям из слободы знать не положено, полезла следом. Вот дура!       Через мгновение дракс с глухим, утробным рыком выскочил из засады прямо на нее. Клацнул челюстями в воздухе в показательной угрозе, обдав девку листьями и щепками, и шарахнулся в сторону. Он явно наслаждался тем, как она от неожиданности отскочила и едва не переломала ноги о торчащий корень.       Эта клоунада сожрала добрые полчаса, но Лавизару, наблюдавшему за ней с бревна, как из первого ряда ложи, было плевать на время. Уязвленная гордость лорда получила свою крохотную, но вполне заслуженную компенсацию.       Наконец, когда Стелла, раскрасневшаяся и перемазанная в грязи, в очередной раз тщетно мазнула ремнем по чешуйчатой морде, он поднялся.       — Хватит, — глухо бросил он, выдирая узду из ее пальцев. — Мы теряем время.       Он шагнул к Аскалопсу. Зверь попытался провернуть тот же фокус с отступлением, но Лавизар выдал короткий приказ на рокочущей субгармонике. Дракс встал как вкопанный. Два быстрых шага, резкий выпад корпусом — и ящер оказался намертво зажат боком между стволом старой сосны и самим хозяином. Никакого пространства для маневра.       Лавизар хотел закончить это одним слитным, показушным движением. Лихо закинуть ремни и всунуть железо в пасть, чтобы девка раз и навсегда уяснила разницу между ласкающей подружкой и истинным хозяином. Но тело снова предало. Левая рука, исполосованная волчьими клыками, послушалась скверно. Предплечье прострелило острой болью. Пальцы дернулись, и вместо изящного жеста Лавизар неловко, с шипением натянул узду на морду, едва не выронив кожаный повод. Зверь недовольно замотал башкой, но турианец навалился на него всем весом и, кривясь от боли, все же застегнул пряжки. Вышло коряво. Без заученной военной грации. Зато узда была на месте. Дракс возмущенно пожевал холодные удила, повернул тяжелую голову и мстительно, от души... чихнул ему прямо в лицо.       Это было подло. Лавизар с размаху грохнул скотину по бронированной шее и постарался максимально незаметно оттереть ящериные сопли с собственных лицевых пластин. Самодовольная тварь вскинула башку вверх, победно гремя поводьями, будто в открытую потешаясь.       Лавизар проглотил и это. Негоже лорду в исступлении орать на собственную охамевшую животину. Он только резко развернулся к девке. Та как раз невозмутимо завязывала на шее тесемки его же плаща, видимо, окончательно решив, что эта вещь теперь по какому-то праву принадлежит ей.       — Боевой зверь уважает только силу и жесткую иерархию. Если надо приструнить никакие ласки не помогут, — произнес он со строгой назидательностью. — Теперь тебе все понятно?       — Все предельно ясно, — самодовольно заявила она и сделала категорически неверный вывод: — Узду теперь всегда будешь надевать ты.       Мандибулы Лавизара мелко, конвульсивно дернулись. Он с трудом проглотил рвущийся из глотки рык. Для одного стылого утра раздражения на эту наглую девку и взбрыкнувшего ящера было уже чересчур. Потерять лицо сейчас, сорвавшись на крик, означало опуститься до ее уровня. Воспитательную речь придется отложить… Когда он будет поспокойнее.       Девчонка тем временем подхватила тяжеленное седло и с натужным «Пы-ы-ых!» взгромоздила драксу на спину. Аскалопс возмущенно переступил лапами, пытаясь избежать хотя бы этого. Едва Стелла потянулась к подпруге, ящер изогнул шею и подло дернул ее зубами за косу.       — Стой, кому сказала! — прикрикнула она, отмахиваясь от рогатой морды.       Лавизар почувствовал укол мелкого, гаденького удовлетворения. Все-таки он был отомщен. Конечно, следовало бы хорошенько вломить этой породистой, но вконец зарвавшейся скотине, от которой с утра доставалось им обоим. Лавизар сам же втолковывал правила дрессуры Стелле накануне, но времени на экзекуции сейчас катастрофически не было. Сегодня им предстояло нагнать вчерашнее незапланированное дневание, выжав из светового дня максимум.       Закрепив последние переметные сумки, Стелла по-деловому проверила постромки и вдруг... одним слитным, пружинистым движением ловко взлетела в седло.       Лавизар так и замер на месте с кожаным поводом в руке, выбитый из колеи этой абсолютной наглостью.       — Это, вообще-то, мой ящер. Слезай, — глухо процедил он, тяжело глядя на нее снизу вверх.       — Негоже девице месить грязь ногами, пока здоровый мужик едет верхом, — безапелляционно заявила она, устраиваясь на спине дракса с таким надменным видом, будто всю жизнь только и делала, что преподавала уроки манер.       Лицевые пластины Лавизара свело от напряжения. За килем разлился обжигающий жар сухой, колючей злости. Он и сам прекрасно знал эти неписаные дорожные правила. И, вообще-то, собирался весь сегодняшний день топать по тракту пешком, ведя Аскалопса в поводу. Но ее простецкая, непробиваемая борзость просто переходила все рамки!       Внутри все вскипело от возмущения. Вот только подойти и грубо стянуть девку с дракса за ногу было совершенно немыслимо — слишком унизительно для его намертво вбитых высоких манер. Устраивать базарную потасовку в пыли он не станет. Не дождется. Вместо этого он недобро оскалился.       — Хорошо. Зато можно так, — сухо процедил он и, ухватившись за луку, тяжело взгромоздился в широкое боевое седло прямо позади нее.       Аскалопс был выучен таскать на себе свою защиту и всадника в полном доспехе — а это добрых десять пудов железа и ремней. Девка едва ли тянула и на половину этого веса, так что дракс только глухо фыркнул и переступил.       Стелла же сдавленно охнула, когда подпруги натянулись. Лавизар кожей, сквозь одежду, почувствовал, как ее спина мгновенно окаменела. Она тут же напряженно подалась вперед, едва не ложась на жесткую шею дракса, лишь бы ни единым дюймом не касаться его. Лавизар перехватил поводья по обе стороны от ее талии, намертво замыкая девчонку в кольцо своих рук, и злорадно подумал:       «Попалась. Зря корячишься. Через час мышцы встанут колом, и все равно придется выровняться. Сама взвоешь и слезешь».       — Пошел! — коротко скомандовал он, ударив ящера пятками в бронированные бока. Поначалу это упрямство его только забавляло. Но чем дольше они двигались по тракту, тем сильнее Лавизара начала задевать ее показная отстраненность. От девки так и тянуло плотным, живым жаром. Его собственный плащ, в который она закуталась, разил аптечной горечью его отвара, но сквозь нее упрямо пробивался ее собственный запах — хвои, дыма костра и здорового, молодого тела.       Его в очередной раз зацарапала глухая, злая обида. Уже которая за это утро-то? С чего бы этой слободской девке так от него шарахаться? В столице высокородные турианки из пластин выпрыгивали, только бы попасть в его поле зрения. А эта человеческая девка жмется к ящеру так, будто боится подхватить от него лишай. Брезгует? Эта совершенно неуместная мысль резанула по уязвленному лордскому самолюбию сильнее, чем он готов был признать. Но монотонная тряска сделала свое дело. Упрямство Стеллы проиграло недосыпу и въедливой усталости уже через пару верст. Она в очередной раз клюнула носом, вдруг обмякла прямо на ходу и тяжело отвалилась назад.       Ее лопатки впечатались в его грудные пластины. Она оказалась приятно отяжелевшей — не изящной аристократкой, а крепкой, жилистой, плотно сбитой. Спина Стеллы навалилась прямо на его больную грудь, перекрывая и без того хриплое дыхание. Но вместе с этой физической тяжестью пришло и кое-что еще.       Плотный контакт, жар чужого тела, тесно вжатого в его бедра и живот, заставили кровь толкнуться по венам быстрее. В паху вдруг шевельнулось тягучее, томное желание — Лавизар успел отвыкнуть от него за долгие месяцы боли и серой апатии. Это было глупо, первобытно и совершенно не к месту, но измученное тело отреагировало на близость женщины быстрее, чем холодный рассудок успел одернуть. Его собственная мстительность обернулась против него самого: ехать в одном седле с прижатой к нему девкой стало изощренной пыткой.       Но отодвигаться он не собирался. Уже через пару верст, убаюканный мерным, качающимся шагом дракса и этим обволакивающим, живым теплом, Лавизар сам не заметил, как сдался. Жвалы расслабленно дрогнули, и он, проваливаясь в тяжелую, глухую дремоту, опустил подбородок прямо на ее плечо.