Отчаянная попытка растопить холодное сердце

Богиня прошептала всего несколько слов. Три слова, которые эхом отскочили от стен, заставляя воду в унитазе вибрировать от божественной мощи. — Сделай ему больно. Джисон замер, протрезвев мгновенно. — Чего? — Ты понял. Он привык, что ты всегда доступен. Всегда готов. Всегда рядом с новой игрушкой. Отними это. Заставь его почувствовать пустоту. — Но…. как? Богиня закатила глаза. — Ты серьёзно? Три года покупаешь анальные шарики, а придумать, как сделать так, чтобы мужик тебя захотел, не можешь? Игнорируй его. Не отвечай на сообщения. Скажи, что занят. Пусть понервничает. — А если он найдёт другого? — Найдёт — значит не твой. Но я вижу его сердце. Там только ты. Просто он боится признаться даже себе. Богиня начала растворяться в воздухе. — И да, — добавила она напоследок, — те анальные шарики с подогревом, на седьмом режиме, он кончил как ненормальный. Это тебе подсказка. Унитаз булькнул в последний раз и затих. *** Неделя прошла в адовых муках. Джисон не писал, не звонил, не подходил. В учительской делал вид, что увлечён журналами. Минхо сначала делал вид, что ему плевать. Потом начал коситься. Потом злиться. — Ты чего избегаешь? — рявкнул он в пятницу, перегородив Джисону дорогу к кабинету физики. — Занят, — буркнул Джисон, пытаясь обойти. — Чем? Уроки уже кончились. — Личной жизнью. У Минхо дёрнулся глаз. — Личной? С кем? — А тебе какое дело? Ты же не хочешь ничего, кроме секса. И Джисон ушёл, оставив Минхо с открытым ртом. Это было впервые. Впервые Джисон сказал «нет». В понедельник Минхо сам пришёл к нему. Вечером. Ворвался в квартиру без стука и застал Джисона за проверкой тетрадей. — Ты что творишь? — с порога начал Минхо. — Тетради проверяю. — Я не про тетради! Ты меня игнорируешь целую неделю! Джисон медленно поднял на него глаза, в которых была только усталость и... что-то обидное. — Минхо, сколько можно? Я тебя люблю. А ты меня используешь. Я больше не могу. Минхо замер. Потом шагнул ближе. — Ты думаешь, я не чувствую? — его голос дрогнул. — Думаешь, мне плевать? Я просто... я боюсь, Джисон. Боюсь, что если признаюсь, всё испорчу. Джисон встал. Они смотрели друг на друга. Между ними висело три года невысказанных слов и тонны использованной смазки. — Тогда докажи, — тихо сказал Джисон. — Не словами. Делом. Минхо шагнул к нему и поцеловал. Впервые по-настоящему, не торопясь, не думая о том, что будет завтра. — Я люблю тебя, — выдохнул он в губы. — Идиот. Три года терпел твои подарки. — Тебе же нравились. — Нравились. Но больше нравился ты. Джисон всхлипнул и прижался к нему. — Я думал, ты никогда не скажешь. — Заткнись и тащи свои шарики сюда. — Какие? — Те, с подогревом. Седьмой режим. *** Они трахались так, что соседи вызвали полицию. Но полиция не приехала, потому что в участке тоже были заняты шарами. Скидка была 50%. Джисон был сверху, вбиваясь в Минхо так, что кровать жалобно скрипела. В Минхо были вставлены анальные шарики с подогревом, работающие на седьмом режиме. Пульт валялся рядом, но им никто не пользовался — Джисон знал своё дело. — Ещё! — стонал Минхо, вцепившись в подушку. — Сильнее, блядь! Джисон наклонился, кусая его за ухо. — Скажи, что любишь. — Люблю! — заорал Минхо. — Скажи, что я не просто член с игрушками. — Ты мой любимый! Моя жизнь! Мой персональный поставщик вибраторов! — Минхо уже не соображал, что говорит. Джисон ускорился. Шарики внутри Минхо вибрировали, подогревались, делали своё грязное дело. Минхо кончил первый, с криком, от которого, кажется, бокалы затрещали. Джисон догнал его через несколько секунд, падая сверху и тяжело дыша. Они лежали, мокрые, липкие, и счастливы вместе (Я КАЖДЫЙ ЖЕСТ, КАЖДЫЙ ВЗГЛЯД ТВОЙ В ДУШЕ БЕРЕГУ… ой, не то) — Завтра в школу, — напомнил Минхо. — Похуй. — У меня первый урок. — Тем более похуй. Минхо усмехнулся, прижимаясь к нему. За стеной завозились соседи. Кажется, они решили вызвать санитаров. Но тем двоим было плевать. У них была ночь. Школа. И ящик с новыми игрушками, который предстояло опробовать.