Та, о ком не расскажут портреты.

      Легилименция… твою ж мать!       Если бы я знала, что Снейп решит так просто залезть ко мне в голову, я бы, не раздумывая, притворилась мёртвой прямо в кресле слизеринской гостиной.       Не то чтобы мне было, что скрывать.       Ну… почти.       Просто, когда твой декан бесцеремонно бродит по твоим воспоминаниям, это, мягко говоря, не самая комфортная ситуация. Он видел всё: обрывки разговоров, какие-то глупые моменты, мои привычки, мысли, то, что я люблю… даже то, в кого я была влюблена где-то на пятом курсе. Блять…       Я мысленно застонала.       Он не мог пропустить всё это и добраться до моих видений чуть быстрее?!       Про Выручай-комнату он тоже, конечно, узнал. Но ничего не сказал.       Лишь бросил фразу: — Вы как открытая книга. Слишком открытая. Не удивительно, почему он так просто пробрался в вашу голову…       Кто такой этот «он», Снейп, разумеется, не удосужился объяснить. Ограничился сухим «это небезопасно».       Мысли метались слишком быстро.       И среди них внезапно всплыла другая - настолько абсурдная, что я едва не усмехнулась.       Мне до ужаса хотелось написать матери. Длинное. Очень длинное. И крайне недовольное письмо, по поводу её… чрезмерно длинного языка.       Нет, серьезно. Почему о нашей семейной традиции знает мой декан?       Я медленно открыла глаза, уставившись в пространство перед собой.       Или…       Я чуть прищурилась, чувствуя, как в голове начинает выстраиваться совсем уж нелепая, но от этого не менее тревожная мысль.       Или она и его уже успела рассмотреть в качестве потенциального кандидата?       Я почти незаметно покачала головой, отгоняя эту мысль. Это уже даже не ирония. Это отчаяние начинает принимать странные формы.       Ладно… это уже не важно.       Все растворилось в одном-единственном, глухом желании: чтобы это прекратилось. Лишь бы Снейп избавил меня от этих видений. Потому что ещё немного - и я действительно свихнусь.       Мысли уже не принадлежали мне полностью. Они путались, срывались, обрывались на полуслове, как будто кто-то чужой время от времени касался их и оставлял после себя искажение. Даже тишина больше не была тишиной - в ней постоянно что-то ожидалось.       Я провела ладонями по лицу, медленно выдыхая, и только сейчас поняла, насколько устала. Не физически - глубже.

***

      — Тише! — прошипел Фред.       Мы толпой стояли в коридоре, прячась за углом, и я чувствовала, как напряжение буквально висит в воздухе. Рыжая макушка, то и дело, высовывалась из укрытия, проверяя обстановку, и каждый раз я невольно задерживала дыхание, будто от этого зависело, заметят нас или нет.       Долорес Амбридж, со своей приторно-аккуратной походкой, прошла мимо, не удостоив коридор даже взглядом, и исчезла за поворотом, прижимая к груди розовую папку так, словно в ней хранилось нечто куда более ценное, чем просто бумаги.       Я только сейчас позволила себе выдохнуть.       — Путь свободен, идём! — тихо, но уже с привычной уверенностью бросил Фред.       В Выручай-комнате мы, как обычно, отрабатывали заклинания. Не то чтобы эти занятия были мне жизненно необходимы - с детства, как у дочери мракоборцев, у меня в запасе было достаточно приёмов и заклинаний, чтобы чувствовать себя увереннее многих из присутствующих.       Поэтому чаще всего я оказывалась не среди тех, кто учится, а рядом с Поттером, помогая ему объяснять, поправлять, подсказывать. Где-то - мягко, где-то - строже, если кто-то ленился или делал одно и то же движение неправильно уже в пятый раз.       Он каждый раз благодарил меня - коротко, иногда неловко, но искренне.       И, пожалуй, именно это удерживало меня здесь дольше всего.       Не тренировки.       А ощущение, что хотя бы в этой комнате всё ещё было… нормально.       — Мы вот, что подумали Гарри, давай подмешаем Амбридж в чай блевотных пастилок? — сказал Фред, когда занятие уже закончилось.       — Или чудо-леденцов, — подхватил Джордж. — От них появляются огромные гнойные прыщи и…       — Отличная идея, ребята, извините меня…       Я увидела, как Гарри смотрел в сторону Чжоу. Ему явно было не до близнецов.       Я быстрым шагом подошла к парням, взяла их за локти и, не давая никому опомниться, потянула к выходу.       — С Рождеством, Гарри! А мы уже уходим… — бросила я через плечо, мельком взглянув на Уизли.       Дверь Выручай-комнаты закрылась за нами почти бесшумно.       Джордж подмигнул мне, ухмыльнувшись так, будто мы только что провернули какую-то особенно удачную шалость.       — Благородный поступок, Брауз, — протянул он. — Спасаешь романтические линии Хогвартса, одна за другой.       Я фыркнула, закатив глаза, и уже собиралась ответить что-нибудь в его стиле, но слова застряли где-то на полпути.       Коридор на мгновение будто потемнел.       Не по-настоящему — скорее внутри.       Я замедлила шаг, стараясь не выдать этого.       — С тебя конфеты, — добавил он, не заметив паузы. — За вмешательство в судьбу Поттера.       — Переживёшь, — бросила я чуть резче, чем собиралась, и ускорила шаг.        — Ого, — негромко сказал Джордж. — А вот это уже не по сценарию.       Я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как напряжение отзывается в ладонях тупой болью. Спокойно… Я просто устала. Я не спала нормально уже давно.       Но усталость не заставляет мир темнеть на секунду.       И уж точно не оставляет после себя это ощущение - будто за тобой наблюдают. Как будто где-то на краю сознания снова что-то шевельнулось.       — Ты слышала? — вдруг спросил Фред у меня за спиной.       Сердце ёкнуло. Я медленно обернулась.       — Что?       Уизли нахмурился, оглядывая коридор.       — Показалось… — пробормотал он. — Как будто кто-то…       Он не договорил и в этот момент я поняла: это было не только у меня.       В коридоре повисла странная, неестественная тишина. Такая, в которой любой звук кажется лишним.       Я медленно выпрямилась, стараясь не показывать, как внутри всё сжалось.       — Просто эхо, — бросила я, но голос прозвучал неубедительно даже для меня самой.       Джордж не улыбнулся. И это было хуже всего.       — Ага, — тихо сказал он, но взгляд всё ещё скользил по коридору. — Конечно.       Мы сделали ещё несколько шагов, и в какой-то момент я вдруг почувствовала, как воздух вокруг словно меняется - становится плотнее, тяжелее, будто его можно не просто вдохнуть, а почти ощутить кожей.       Сердце тут же отозвалось слишком резким, болезненно громким ударом в груди, как будто пыталось предупредить меня раньше, чем разум успеет понять, что именно не так.       — Брауз? — позвал сзади Фред.       Я не ответила.       Потому что теперь я это чувствовала чётко. Не просто ощущение.       Присутствие.       Холодное, внимательное присутствие, сосредоточенное на мне. Будто кто-то смотрел на меня из неоткуда.       Я медленно повернула голову. Коридор был пуст. Но это ничего не меняло. Я чётко чувствовала взгляд всем своим естеством.       — Всё в порядке? — беспокойно спросил Джордж.       И в этот момент в виске резко, почти невыносимо кольнуло - боль вспыхнула так внезапно, будто её вонзили изнутри, и вместе с ней в сознании мелькнула знакомая, пугающе яркая вспышка.       Нет… только не при них…       Мысль прозвучала отчаянно, почти как приказ самой себе, и я сжала зубы, изо всех сил удерживая себя здесь, в коридоре, не позволяя этой волне утянуть меня обратно, не давая ни единому движению выдать, что происходит на самом деле.       — Всё нормально, — быстро сказала я, даже не оборачиваясь. — Просто…голова. Я пойду.       Мы разошлись на развилке.       Джордж ещё раз бросил на меня взгляд - долгий, изучающий, будто пытался запомнить что-то важное, но ничего не сказал.       И это было хуже любых вопросов.       Как только я осталась одна, шаг ускорился сам собой.       Коридоры казались длиннее обычного. Тени - глубже. Каждый звук отдавался в голове слишком чётко, будто я была не внутри замка, а внутри собственной напряжённой мысли.       Головная боль накатила снова - резкая, пульсирующая, с теми самыми вспышками, короткими и ослепляющими, каждая из которых отзывалась внутри новым ударом, так что на мгновение всерьёз показалось: ещё немного и голова просто не выдержит.       Я почти не помнила, как добралась до подземелий.       Я ворвалась в кабинет зельевара, даже не постучав. Дверь с грохотом ударилась о стену.       Снейп резко поднял голову от стола. Взгляд острый, раздражённый, скользнул по мне, и этого оказалось достаточно, чтобы раздражение исчезло так же быстро, как появилось.       Он сразу понял.       — Закройте дверь, — коротко сказал он.       Я захлопнула её, почти не чувствуя рук, и на секунду прислонилась спиной к дереву, пытаясь удержать дыхание ровным.       Не получилось.       — Снова? — спросил он уже тише, делая шаг ко мне.       Я кивнула. Слова давались с трудом.       — Оно… усиливается, — выдохнула я, сжимая виски. — Я не могу… удержать это…       Боль вспыхнула снова глубже.       Я зажмурилась, чувствуя, как реальность начинает ускользать.       — Нет… — прошептала я.       Мужчина оказался рядом почти мгновенно.       Руки легли мне на плечи крепко и уверенно, не давая пошатнуться.              — Смотрите на меня, — приказал он.       Я попыталась и с трудом открыла глаза.       Его темный сосредоточенный взгляд поймал мой сразу, будто он буквально держал меня в этом моменте.       — Не уходите, — сказал он тише. — Держитесь здесь.       Легко сказать…       В голове уже снова вспыхивало зелёным.       Я стиснула зубы.       — Он… снова…       Снейп резко выпрямился, но не убрал руки.       — Не пускайте, — холодно сказал он. — Ни на секунду.       Боль усилилась. Как будто что-то давило изнутри. Требовало пустить.       Я невольно вскрикнула, хватаясь за его мантию.       И в этот момент всё внутри словно дёрнулось, резко, болезненно, как если бы что-то невидимое потянуло за тонкую, уже надорванную грань между реальностью и тем, что пыталось прорваться внутрь.       Я почти физически ощутила, как эта хрупкая нестабильная граница даёт трещину, расползаясь где-то на уровне сознания, пропуская сквозь себя холод и чужое присутствие.       Я увидела это по тому, как резко изменился его взгляд.       — Чёрт, — выдохнул декан едва слышно, и в этом слове было больше, чем во всех его спокойных фразах до этого.       Снейп сжал мои плечи сильнее.       — Селеста, слушайте меня, — сказал он уже быстрее. — Сейчас вы не думаете. Не вспоминаете. Ничего не впускаете.       Я кивнула, хотя не была уверена, что понимаю, как это вообще возможно.       — Только на голос, — добавил он. — На мой голос.       Мир снова начал расползаться.       Но теперь у меня был якорь. Его голос. И я вцепилась в него изо всех сил.       Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.       Я первая отвела взгляд, разжимая пальцы и медленно отпуская его мантию, будто только сейчас до конца осознала, что делаю.       — Простите… — выдохнула я, отступая на полшага.       Снейп не сразу убрал руки. Лишь убедившись, что я действительно стою сама, он медленно разжал хватку и отступил, возвращая между нами привычную дистанцию.       — Это повторится, — сказал он спокойно.       Я лишь сглотнула.       — Я поняла.       Он внимательно посмотрел на меня, будто проверяя, не пытаюсь ли я приуменьшить происходящее.       — Нет, — тихо произнёс зельевар. — Вы не поняли.       Он сделал паузу.       — С каждым разом будет легче для него, — добавил Снейп, делая акцент на последнем слове. — И сложнее для вас.       Холод медленно расползся по груди. Я опустила взгляд, сжимая пальцы.       — Тогда остановите это, — сказала я уже тише. — Пожалуйста.       Декан подошёл к столу, взял флакон, повертел его в руках, словно обдумывая что-то.       — Я могу замедлить процесс, — произнёс он. — Но не остановить.       — Почему? — я резко подняла голову.       — Потому что это уже не просто воздействие извне, — сказал Снейп. — Это связь.       Сердце пропустило удар.       Он коротко кивнул в сторону стола, давая понять, чтобы я подошла ближе.       — Присядьте. И выпейте это. Сварил сегодня утром.       Я медленно опустилась на стул, всё ещё ощущая слабость в теле, и взяла протянутый флакон. Тёмная жидкость внутри казалась почти чёрной, густой, будто не отражала свет, а поглощала его.       — Что это, сэр? — спросила я, не спеша пить.       Снейп задержал на мне взгляд.       — То, что даст вам время, — коротко ответил он.       — А побочные эффекты? — я сжала флакон крепче. На мгновение мне показалось, что в его взгляде мелькнула тень раздражения.       — Вы всё ещё в состоянии выбирать? — тихо спросил он.       Аргумент был… убедительный.       Я выдохнула и поднесла флакон к губам. Жидкость оказалась обжигающе холодной и одновременно горькой до отвращения, так что я едва удержалась, чтобы не скривиться.       Проглотив, я резко втянула воздух. Эффект пришёл почти сразу. Тепло. Медленное, растекающееся изнутри, будто кто-то зажёг слабый огонь где-то глубоко под рёбрами. Гул в голове стал тише. Мысли чётче.       Я прикрыла глаза на секунду.       — Лучше? — спросил он.       Я кивнула.       — Да…       И только потом поняла: впервые за всё время стало… тихо.       Я медленно открыла глаза, будто боялась спугнуть это состояние, и на секунду просто сидела, прислушиваясь к себе - к пустоте, в которой больше не было ни шёпота, ни давления, ни чужого присутствия.       — Придётся сократить ваши каникулы, — спокойно произнёс Снейп, наблюдая за моей реакцией. — Мы будем заниматься.       Я перевела на него взгляд.       Он уже вернулся к своему привычному состоянию - собранному, холодному, будто несколько минут назад ничего не произошло.       — Вы будете учиться держать себя под контролем, — добавил он.       Тишина внутри дрогнула.       Я нахмурилась.       — Вы серьёзно?       — Абсолютно, — отрезал он.       Я сжала пальцы, всё ещё ощущая остатки тепла от зелья.       — И как именно?       Зельевар сделал паузу, будто оценивая, с чего начать.       — Скоро вы перестанете реагировать на каждое вмешательство так, словно вас выбрасывает из реальности, — холодно произнёс он.       Я усмехнулась.       — Отличный план. Жаль, что я не могу просто… перестать выбрасываться.       Его взгляд стал острее.       — Можете, — сказал он. — Просто не умеете.       Декан сделал короткую паузу.       — И именно это мы исправим.

***

      Стена за долгое время подчинилась мне сразу без задержки, без привычного ощущения, будто замок сначала «решает», пропускать меня или нет. Я шагнула в гостиную, мечтая только об одном: дойти до постели и просто исчезнуть из этого дня хотя бы на несколько часов.       Но едва я сделала пару шагов внутрь, как передо мной будто из ниоткуда возник Малфой.       — Селеста! — его голос прозвучал резко, слишком громко для позднего часа. — Где ты была?! Что случилось?       Я остановилась, моргнув, не сразу понимая, как он вообще оказался так близко. В его взгляде было не привычное самодовольство, а что-то напряжённое, почти злое… или испуганное, если смотреть достаточно долго.       — Ничего, — выдохнула я устало, пытаясь обойти его. — Просто тяжелый день.       Драко не сдвинулся.       — Не ври, — быстро сказал он. — Ты выглядишь так, будто тебя по коридорам тащили заживо.       Я на секунду прикрыла глаза.       Если бы он знал…       — Драко, — тихо сказала я, — сейчас не лучший момент. Просто много занятий… и дополнительные уроки по зельеварению, — соврала я.       Блондин прищурился, явно не веря ни единому слову.       — Ты вроде в мракоборцы собиралась, а не в мученицы профессора Снейпа, — сухо заметил он.       Я фыркнула, несмотря на усталость.       — Спасибо, я стараюсь развивать универсальность навыков.       Он чуть наклонил голову, скептически.       — Да, вижу. Особенно навык «выглядеть так, будто тебя только что прокляли жизнью». Прогресс впечатляет.       Я закатила глаза.       — Это новая дисциплина Хогвартса. Входит в обязательную программу для старшекурсников.       — Тогда тебе точно зачёт автоматом, — невозмутимо отозвался он. — Ты её возглавляешь.       Я тихо хмыкнула, уже почти улыбаясь.       — Не завидуй, Малфой. Не всем дано быть отличниками по страданиям.       Он на секунду замолчал, потом сложил руки на груди.       — Я бы поспорил, но боюсь проиграть тебе в этой категории.       И, несмотря на всё, внутри стало на долю секунды легче.       Я опустилась на диван, словно из меня разом вынули все кости, и тяжело выдохнула, впервые за день позволяя себе просто не держать спину идеально ровно.       Драко плюхнулся рядом так, будто это было его законное место с момента основания Хогвартса.       — Кстати о дисциплине, — лениво протянул он, закидывая руку на спинку дивана. — Представляешь, Амбридж пыталась меня завербовать.       Я медленно повернула голову к нему.       — Повтори.       Он пожал плечами с таким видом, будто речь шла о плохом чае в Большом Зале.       — Ну да. Подловила меня после урока. Улыбалась так, как будто собиралась подарить мне котёнка… или пытку, я ещё не определился.       Я фыркнула.       — И что ты сделал?       — Я был вежлив, — невозмутимо ответил он.       — Это пугает больше, чем если бы ты её проклял.       Он ухмыльнулся.       — Я тоже так думаю. Но я выслушал её целых три минуты. Это уже подвиг.       Я откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза.       — И?       — И она сказала, что у меня «правильное происхождение и правильное понимание порядка», — он скривился. — После этого мне стало физически плохо.       Я тихо рассмеялась, впервые без напряжения в груди.       — Поздравляю, тебя официально признали пригодным для розовой диктатуры.       — Я подумываю потребовать медаль, — серьёзно сказал Малфой. — Или хотя бы антисептик для мозга.       Я усмехнулась, но улыбка быстро потухла, когда в голове на секунду снова мелькнуло знакомое давление, отголоском, будто что-то попыталось постучаться изнутри и тут же передумало.       — И что она хотела, чтобы ты делал? — спросила я, стараясь вернуть разговор в нормальное русло.       Малфой хмыкнул, откинувшись на спинку дивана с видом человека, который сейчас расскажет нечто максимально абсурдное.       — О, ничего особенного, — лениво протянул он. — Всего лишь быть «наблюдателем порядка», «примером для других студентов» и, цитирую, «тем, кто понимает, что дисциплина — это основа будущего магического общества».       — …Она тебя уже почти сделала старостой Слизерина?       — Хуже, — мрачно сказал он. — Она пыталась сделать из меня человека, который добровольно доносит на друзей.       — И ты…?       Драко на секунду замолчал, потом скривился.       — Я улыбался. Очень вежливо.       Я фыркнула.       — То есть, ты просто улыбался, как придурок? Опасно. Это уже уровень сопротивления.       Он посмотрел на меня боковым взглядом.       — Я думал, это ты у нас специалист по «почти нормальному состоянию и полному хаосу внутри».       Я хотела ответить, но в висках снова едва заметно кольнуло.       И в этот раз я уже не улыбнулась.       — Ладно, Драко. Я пойду спать.       Он лишь чуть нахмурился, глядя на меня так, будто пытался сложить в голове пазл, в котором не хватало деталей.       — Ты какая-то… странная в последнее время, — наконец сказал он. — То пропадаешь, то выглядишь так, будто тебя гоняли по Запретному лесу без перерыва.       Я выдохнула чуть резче, чем хотела.       — Я просто устала.       Драко скептически хмыкнул.       — У тебя это «просто устала» уже второй месяц подряд.       Я была в состоянии лишь улыбнуться уголком губ, и помахать рукой.       Добравшись до со своей постели, я провалилась в сон.

***

      На удивление, никаких видений не было. Сон накрыл меня сразу, тяжёлый, глубокий, без снов и без вспышек, словно кто-то наконец выключил всё лишнее и оставил только темноту и тишину. Я провалилась в него так быстро, что даже не успела додумать ни одной тревожной мысли.       Я спала как убитая.       И впервые за долгое время это не было преувеличением.       Когда я проснулась, в голове было непривычно спокойно - ни глухого давления, ни чужого присутствия, ни той настороженности, к которой я уже почти привыкла. Тишина больше не пугала, а, наоборот, ощущалась как что-то правильное.       Зелье профессора помогло.       Но я понимала, что это временно.       Это спокойствие было не решением, а передышкой. Хрупкой, как тонкий слой льда, по которому можно идти, пока не задумаешься о том, что под ним.       Я медленно провела ладонью по лицу, прислушиваясь к себе, почти ожидая, что вот сейчас - снова. Вспышка. Давление. Чужое присутствие.       Но ничего не происходило.       И именно это настораживало больше всего.       На завтраке я почти не ела.       Вилка лениво царапала тарелку, но вкус пищи будто исчез, как и всё остальное. Зал был полон привычного шума: голоса, смех, звон посуды. Всё как всегда.       Я сидела, чуть ссутулившись, и ловила себя на том, что не слушаю ни один разговор до конца. Слова распадались где-то на полпути, не доходя до смысла.       Будто между мной и миром стояла тонкая, невидимая перегородка.       Я подняла взгляд.       За столом Гриффиндора мелькнула знакомая фигура - Поттер выглядел уставшим. Бледнее обычного. Он что-то говорил друзьям, но как-то рассеянно, словно сам не до конца понимал, где находится.       Я нахмурилась и отвела глаза, сжимая пальцы на краю стола. Это чувство снова вернулось - слабое, почти неуловимое. Не боль, а скорее страх…       Как будто где-то далеко натянулась нить. И тут же ослабла.       Я на секунду помассировала виски, медленно, с нажимом, будто могла так прогнать это ощущение изнутри. Давление постепенно спало, оставив после себя только лёгкую тяжесть. Хотелось верить, что это просто паранойя, что я сама себя накручиваю… но нет. Это было слишком чужеродно, слишком настойчиво. Кто-то отчаянно пытался пробраться в мою голову.       Или уже пробирался.       Я едва заметно напряглась.       На мгновение мне показалось, что на меня смотрят.       Я подняла взгляд осторожно, не делая резких движений, и почти сразу наткнулась на преподавательский стол. Мой декан выглядел так же, как всегда: сдержанный, сосредоточенный, погружённый в разговор с сидящим рядом профессором.       Его взгляд скользнул в мою сторону слишком точно и вовремя. Будто он не просто заметил меня. Он следил.       Я застыла на долю секунды, чувствуя, как внутри неприятно сжалось. Странное, почти иррациональное ощущение, что он ожидает очередной вспышки.       Я едва заметно пожала плечами, стараясь выглядеть, как можно спокойнее, и чуть приподняла брови, показывая: всё в порядке. По крайней мере настолько, насколько это вообще возможно.       Я уже собиралась отвести взгляд, зацепиться за что-то другое - например, за дальний стол Когтеврана, за любой посторонний шум, когда рядом со мной вдруг остановилась тёмная фигура.       Я вздрогнула, не успев этого скрыть.       Снейп даже не посмотрел по сторонам, но само его присутствие мгновенно стянуло внимание нескольких студентов. Разговоры вокруг чуть стихли - почти незаметно, но достаточно, чтобы это почувствовать.       — Мисс Брауз, — произнёс он вполголоса. — Я жду вас у дверей Большого зала.       Он развернулся так же резко, как и появился, и его чёрная мантия мягко скользнула за ним, будто тень, отрезая разговор прежде, чем он вообще мог начаться.       Я машинально потянулась к чашке, сделала короткий глоток уже остывшего чая, почти не почувствовав вкуса, и поставила её обратно.       Ждать не было смысла. Я поднялась, стараясь не привлекать лишнего внимания, хотя чувствовала на себе несколько взглядов.       Драко смотрел на меня с явным недоумением, его бровь медленно поползла вверх.       — А он не офигел с этими дополнительными? — тихо бросил он, чуть склонившись ко мне.       В обычной ситуации я бы, наверное, усмехнулась.       Но сейчас…я лишь пожала плечами.       — Похоже на то.       Я отвернулась первой и направилась к выходу, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать то самое ощущение - тонкое, почти незаметное, но уже знакомое.       Декан ждал у дверей, как и сказал. Я почти сразу поравнялась с ним, замедлив шаг.       Он коротко кивнул в сторону коридора, даже не глядя на меня, давая понять, что разговор будет на ходу.       Я без лишних вопросов последовала за ним.       Мы шли молча. Его шаги были ровными, отточенными, но в этой выверенной точности чувствовалось напряжение. Я видела лишь его спину, прямую, почти неподвижную, но этого было достаточно, чтобы понять — он не просто решил со мной поговорить.       — Мисс Брауз, — наконец произнёс Снейп, не сбавляя шага, — известно ли вам, что Амбридж начала допрашивать картины?       Бедные картины. Уже и до них добралась.       — Мне это неизвестно.       — Скажу коротко. Вы уже абсолютно заметны. Для всех.       Я шла рядом, сохраняя максимально невозмутимое выражение лица, но внутри уже начинался привычный поток мыслей, который, похоже, жил своей отдельной жизнью.       То есть раньше меня не видели вообще. Теперь меня видят все.       Логично. Последовательно. Никаких вопросов.       Я едва заметно выдохнула.       Может, дальше по плану я начну светиться в темноте? Или издавать тревожные звуки при приближении преподавателей? Это хотя бы объяснило происходящее.       Я покосилась на спину Снейпа, который, разумеется, шёл так, будто только что не сообщил мне нечто, полностью противоречащее здравому смыслу.       Всю дорогу я слушала, как важно мне как можно быстрее освоить Окклюменцию. Насколько это срочно. Насколько критично.       Ещё сказал, что, если я этого не сделаю…я не доживу до выпускного.       Я медленно моргнула, продолжая идти рядом с зельеваром, который, судя по тону, не видел в этом ничего из ряда вон выходящего.       Очень воодушевляет. Правда. Лучшая мотивация, которую я когда-либо слышала от профессоров.       Я едва заметно выдохнула.       Может, это новый педагогический подход? Пугать студентов до состояния полной продуктивности? Работает безотказно. Особенно когда речь идёт о собственной смерти.       Я скользнула взглядом по его спине, чуть прищурившись. С чего вообще декан так заинтересован в спасении моей жизни?       Вариантов было немного.       Первый - чистый профессионализм.       Я внутренне скривилась.       Снейп и «чистый профессионализм» в вопросах чьего-то эмоционального комфорта? Сомнительно.       Второй - он знает куда больше, чем говорит.       Я сжала пальцы. Этот вариант нравился мне ещё меньше. Потому что тогда речь шла не о заботе, а о том, что моя жизнь… могла быть частью чего-то, что он уже давно пытается контролировать.       И я в этом уравнении явно не была главной переменной.       Мы приблизились к двери, как вдруг за ней раздался хлопок - не громкий, но достаточно отчётливый, чтобы заставить меня вздрогнуть. Тихое эхо прокатилось по каменным стенам и быстро растворилось в коридоре.       Я инстинктивно остановилась.       Снейп - нет.       Заклинание сорвалось с его губ раньше, чем я успела его расслышать, дверь распахнулась и он буквально влетел внутрь, быстрым взглядом сканируя кабинет.       Я шагнула следом, чувствуя, как внутри неприятно натягивается всё до предела.       Кабинет был пуст.       Он сделал ещё один шаг вперёд, взглядом проверяя углы, тени, пространство - так, будто искал не человека. А скорее последствия. Я заметила, как его взгляд переместился на преподавательский стол, затем на портреты. Они, кажется, были в отключке…Кто-то намеренно их заколдовал.       — Профессор… звук был словно кто-то перемещался с помощью домовика, — выпалила я, наконец решившись войти в кабинет. Этот звук я не спутаю ни с каким другим.       Он медленно подошёл к столу, будто уже знал, куда именно нужно смотреть. Движения стали ещё точнее, осторожнее, как у человека, который имеет дело не с последствиями, а с угрозой, способной вернуться в любой момент.       Палочка в его руке едва заметно дрогнула - не от неуверенности, а от предельной концентрации, и он аккуратно приподнял лежавшую на книгах бумажную папку.       Я начала подходить ближе, игнорируя просьбу Снейпа не делать этого. Он что-то сказал, почти приказом, но слова будто не дошли до меня.       Или я просто не захотела их слышать.       Свет, пробивавшийся из-под бумажного плена, был тусклым, но живым. Он пульсировал, едва заметно, как дыхание. Я почти уверена что слышала чей-то шепот. Но шепот был не как из видений. Голос пытался что-то сказать. Подсказать. Достучаться.       — Это связано со мной… — прошептала я, уже не сомневаясь.       Я потянулась к папке, почти не чувствуя собственного движения, словно меня вели. Ещё немного и пальцы коснулись бы бумаги.       Но в ту же секунду рука декана резко перехватила мою. Пальцы Снейпа сомкнулись на запястье, сдавливая так, что я невольно вздрогнула от боли.       Конечно, это был бы не он, если бы он так не сделал. Но я почему-то не чувствовала опасности в содержимом папки. Мне казалось, что в ней хранится одно единственное решение, способное избавить меня от всех этих проблем.