Сток
12 апреля 2026 г., 23:24
Провозившись с полом больше получаса, Тэхён наконец-то добрался до раковины. Около неё воняло хлоркой и застоявшимся железом — этот запах смешивался с сыростью, идущей из сливного отверстия, и въедался в нос, заставляя желудок вновь нервно сжиматься. Он стоял, согнувшись над глубоким фаянсовым корытом, в котором плавала гора грязных металлических трубок. Это были держаки — тяжёлые стальные рукоятки от машинок, каждая сантиметров по двенадцать в длину, с ребристой поверхностью, чтобы пальцы не скользили во время работы. Внутри каждой за ночь намертво запеклась смесь из чёрного пигмента и чужой лимфы — липкая, въевшаяся в неровности металла субстанция, которая не хотела поддаваться обычному мытью.
Работа была паршивой и монотонной. Нужно было брать деталь, окунать её в мыльный раствор и тонким стальным ёршиком вычищать внутренний канал. Тэхён проталкивал ёршик вперёд-назад, чувствуя сопротивление засохшей краски, которая выходила наружу грязно-чёрными сгустками, оседая на дне раковины и превращая воду в мутное месиво. Вода была ледяной, пальцы быстро онемели, кожа на них сморщилась, побелела, потеряла чувствительность, но он продолжал механически двигать рукой, держа каждый держак мёртвой хваткой. Спина ныла от неудобной позы, в поясницу стреляло, но он даже не пытался разогнуться. Повязка на шее стягивала кожу при каждом движении, напоминая о себе тупой, нудной болью, которая пульсировала в такт сердцебиению. Это помогало не думать о том, как сильно сейчас хотелось снова закинуться чем-то, что отключило бы мозг от реальности.
Чонгук в это время гремел ключами у входа. Он уже успел переодеться в чистую, чёрную майку, обнажающую забитый рукав, и теперь готовил рабочую зону к приходу первого клиента. Он раскладывал инструменты, проверял стерильность упаковок, протирал поверхности. Звяканье металла о металл и плеск воды в раковине были единственными звуками, пока в тяжёлую дверь не ударили трижды. Коротко и по-хозяйски.
— Заходи, не заперто, — крикнул Чон, даже не оборачиваясь в сторону входа.
Дверь распахнулась слишком резко, ударившись о стену и издав металлический лязг. Все в комнате поморщились, включая вошедшую. Она явно не ожидала, что звук выйдет столь громким и противным — он отразился от бетонных стен, усилился и ещё несколько секунд вибрировал в воздухе.
По лестнице спустилась девица, года на три старше Тэхёна по виду. Короткая стрижка, выкрашенная в неестественный чёрный цвет, кожаная куртка, потёртая на локтях, на правом плече — тяжёлая сумка из грубой ткани, с металлическими заклёпками на углах. Высокая, худая, с чётко очерченными скулами и тёмным, немного грязным макияжем на лице — тушь слегка осыпалась под глазами, а помада почти стёрлась, оставляя на губах только бледно-розовый контур.
— Здорово, угрюмый, — она бросила сумку на край дивана. Та пролетела мимо Тэхёна, едва его не зацепив, и упала с глухим звуком, моментально пропитывая плед влагой. — Не сдох тут ещё?
— Не дождёшься, Сохи, — Чонгук по-прежнему не оборачивался на вошедшую особу, просто кивая на кресло. — Готова?
— Разумеется, раз пришла. Сегодня бедро добьём уже? Меня бесит этот недоделанный хвост, — Сохи стащила со своих плеч куртку, бросая её туда же, в сторону сумки. Вещь пролетела немного и упала на пол, совсем чуть-чуть не дотянув до дивана. Куртка шлёпнулась на бетон, подняв облачко пыли, и осталась лежать там бесформенной кучей. Ни хозяйку, ни Чонгука не волновала судьба бедного предмета гардероба, поэтому он остался валяться там, впитывая грязь с бетона. Девушка поёжилась, оставаясь в короткой майке, оголяющей плечи, и ловко взобралась на кресло, наконец-то попадая в поле зрения Чонгука.
Тэхён мельком глянул на неё через плечо, задержав взгляд дольше, чем следовало. У Сохи почти вся левая сторона тела была в чёрном: плечо, ключица, кажется, рисунок уходил даже на рёбра, потому что выглядывал из-под низа майки на боку — острые углы и плавные линии спускались вниз, выползая из-под ткани. Это был достаточно плотный и в какой-то степени агрессивный орнамент, где цветы и живые существа постепенно переходили в геометрический рисунок с острыми углами и чёткими линиями. Лепестки роз переплетались с колючей проволокой, а из этого хаоса проступали глаза — то ли волчьи, то ли чьи-то ещё. Тэхён конкретно так подвис, стараясь рассмотреть рисунок на чужом теле как можно детальнее, и даже не замечая, что его интерес заметили. Девушка бесцеремонно уставилась на него в ответ, разглядывая его бледную голую спину с выступающими позвонками и огромный пластырь на шее, пропитанный сукровицей и краской.
— Это кто? — она кивнула в сторону Тэхёна, не сводя с него взгляда, мысленно подмечая, что парнишка стоит в штанах Чонгука, которые болтаются на худых бёдрах, едва удерживаясь на завязках. — Решил всё-таки обзавестись ручным эльфом, чтобы не драить самому полы?
— Это Тэхён, — Чонгук доставал блистер с иглой, не замечая или делая вид, что не замечает чужих переглядок. Он разорвал упаковку, извлёк иглу и привычным движением вставил её в держак, закрепляя с тихим щелчком. — Он тут временно. Помогает «по хозяйству» за ночлег. — сказано было с явным сарказмом, но никто не стал акцентировать на этом своего внимания.
— Симпатичный, — усмешка тронула её губы, обнажая край белых зубов, пока Чонгук без задней мысли стягивал с неё широкие штаны до колена, обнажая бледную кожу бедра, покрытую почти зажившим рисунком. Девушка осталась в одном белье — простом, чёрном, без кружев и излишков — и Чонгук равнодушно рассматривал чудо-зверя на её ноге, оценивая состояние тату. Он до сих пор не мог разобрать, что именно за существо он набил, потому что Сохи просто принесла готовый эскиз и даже не удосужилась объяснить, что за сектанты втюхали ей это нечто. Это был какой-то гибрид волка и дракона, с длинным хвостом, уходящим в пах, и раскрытой пастью, из которой вырывалось пламя, переходящее в цветы.
Контур рисунка они закончили ещё на прошлом сеансе, поэтому оставалось поработать с заливкой и мелкими деталями, которые можно было закончить за один присест.
Девушка в свою очередь совершенно не стеснялась своего полуголого состояния, усаживаясь на кресле поудобнее и не сводя взгляда с Тэхёна. По нему было сразу видно, что он не из здешних — слишком светлая кожа, слишком тонкие черты, слишком растерянный взгляд, — а такие всегда как диковинки в чужих глазах, особенно в этом районе, где каждый второй либо сидел, либо сидит, либо только собирается. Её взгляд снова скользнул к шее. Она сразу подметила, что повязка пропиталась кровью и чернилами. Не сильно, но заметно даже через очевидно большее количество ткани.
— Только шею ты ему знатно разворотил. Рука дрогнула?
— Рот закрой и сиди смирно, — бросил в ответ на это Чонгук, надевая перчатки и сжимая кулак, проверяя натяжение.
Зажужжала машинка. Звук был низким, вибрирующим. Он мгновенно заполнил всё пространство подвала, отражаясь от стен, проникая в каждый угол, заставляя вибрировать воздух. Тэхён, до этого тоже рассматривавший девушку, замер на секунду, слушая этот треск. Звук моментально напомнил о ночи, о боли, о том, как игла вгрызалась в его собственную шею, выбивая искры из глаз. Странным образом это успокаивало. Мирное жужжание машинки, когда она была направлена не на него, давало гипнотический эффект.
Он продолжил мыть, наконец-то отворачиваясь, но теперь его движения были более механическими. Он видел в потрескавшемся зеркале над раковиной, как Чонгук склонился над бедром Сохи, как его рука с машинкой двигалась плавно и уверенно, не встречая сопротивления. Игла входила в кожу, выбивая почти незаметные капли крови, которые Чон тут же стирал салфеткой. Это были ничто по сравнению с тем, что происходило с шеей Тэхёна. Сохи же даже не поморщилась. Она дотянулась до кармана спущенных штанов под ворчание Чонгука и достала телефон, который после поглотил всё её внимание. Про Тэхёна все дружно забыли, и это было даже хорошо — он мог спокойно наблюдать за процессом, не получая такого же настырного внимания к своей персоне в ответ.
Часа через полтора последний чистый держак был выложен на полотенце. Тэхён выпрямился, чувствуя, как хрустнул позвоночник. Сталь блестела под светом ламп, начищенная до зеркального блеска, а руки у парня были белыми и сморщенными от воды, кожа на подушечках пальцев слезла, обнажая розовую, чувствительную дерму. Он посмотрел на свои ладони — они выглядели чужими. Как будто принадлежали старику, который всю жизнь провёл за такой вот работой.
— Я всё, — полотенца поблизости другого он не нашёл, поэтому просто вытер мокрые ладони о штаны, оставляя на чёрной ткани мокрые разводы.
— Свободен. Можешь поспать или свалить проветриться, — Чонгук даже не оторвался от заполнения рисунка, чтобы оценить работу. Лишь едва заметно кивнул, продолжая водить машинкой по чужой коже.
Тэхён простоял с минуту, просто рассматривая свои босые ноги на холодном бетоне. Пальцы поджались от холода, но носки ему никто не давал, а просить сам он не собирался. Ему нужно было забрать сумку. Мысль об этом свербила в мозгу с самого пробуждения. Там были деньги и вещи. Оставлять их в сточной трубе было бы максимально тупо, и даже он это понимал. Эта мысль гнала его вперёд, заставляя игнорировать боль в шее и ломоту во всём теле.
— Мне надо уйти. На пару часов. — он бросил это не глядя на Чонгука, отчего-то боясь увидеть его реакцию или её отсутствие. Голос прозвучал глухо, даже слегка неуверенно, как у ребёнка, который просил разрешения выйти из комнаты и боялся, что его не впустят обратно. Но уйти ему нужно было в любом случае.
— Твоё дело. Дверь за собой захлопни поплотнее, — Сохи шикнула на него от боли, когда игла машинки вошла глубже, чем нужно было.
Тэхён не придал этому значения. Молча взял свою куртку, валявшуюся в углу, где она и валялась всё это время. Пайетки тускло блеснули в свете ламп, и он сам поморщился от этого блеска. Кажется, он начинал понимать, почему она так бесила Чонгука. Накинул куртку прямо на голое тело и поморщился, когда жёсткий воротник задел край повязки, содрав тонкую плёнку подсохшей сукровицы. Боль прострелила шею, отдалась в затылке, но он стиснул зубы и заставил себя двигаться дальше. По лестнице он поднялся быстро, чуть не споткнувшись о последнюю ступеньку и не полетев вниз, но в последний момент удержав равновесие. Металлическая дверь за ним захлопнулась с тяжёлым лязгом.
— Сбежал твой мальчик, — лениво потянула Сохи, не отрываясь от экрана телефона.
Чонгук ничего ей не ответил. Он сосредоточенно вбивал пигмент, но внутри шевельнулось раздражение. Ну и куда этот придурок пошёл с такой развороченной шеей? «Пересидел отходняк и рванул домой. Или за новой дозой» — промелькнуло в голове, но он быстро вытеснил эти мысли жужжанием машинки.
***
Тэхён вышел на улицу, и реальность обрушилась на него влажными каплями дождя, который постепенно начинал собираться. После спёртого воздуха подвала сырость в воздухе ощущалась почти физически. Он не помнил точно, сколько они ехали на мотоцикле Чонгука — в ту ночь время превратилось в рваное месиво из неоновых вспышек и рёва мотора и казалось бесконечным. Но зато он помнил примерное направление, откуда они приехали. Его яркая куртка с пайетками начинала намокать под мелким дождём и становилась тяжелее, облепляя его со всех сторон влажной тканью. Капли затекали за шиворот и неприятно ползли по голой спине. Он уже сто раз пожалел, что не надел оставленную Чонгуком футболку, но возвращаться за ней он не планировал. Чем быстрее заберёт сумку, тем быстрее вернётся в сухость и относительное тепло подвала. Город в районе клуба «ZIRO» выглядел как вечно пульсирующая и незаживающая язва. Тэхён шёл, ссутулившись, пряча подбородок в воротник куртки, который при каждом шаге тёрся о край повязки, сдирая подсохшую сукровицу. Боль простреливала затылок, но упрямый парень только сильнее стискивал зубы и шёл дальше. Нужный переулок он нашёл чуть ли не по запаху. Смесь мочи, гниющих отходов и тяжёлого химического душка, идущего от коллекторов, сложно было перепутать с чем-то другим. Он даже сквозь синтетический угар чувствовал его и запомнит точно надолго. Именно здесь, в паре кварталов от клуба, он скинул свою сумку в бетонный зев ливневого стока, когда за ним увязалась пара охранников из клуба, в котором он был до «ZIRO». Он не помнил точно, из-за чего именно они пошли за ним тогда. По его воспоминаниям — обрывочным и смазанным, но не исчезнувшим до конца — он вёл себя как вполне себе приличный молодой человек. До того как попал в «ZIRO», Тэхён ещё пытался просто культурно отдыхать. Хотя перспектива закинуться чем-то, что ему предлагали, уже манила его и тянула невидимыми нитями. Как бы то ни было, тогда он не придумал ничего лучше, чем спрятать всё самое ценное именно сюда. Оставалось надеяться, что только он был таким гением и больше, за то время что его не было рядом с сумкой, никто не поймал себя на мысли заглянуть в вонючий сток. Тэхён оглянулся, проверяя, нет ли поблизости любопытных глаз. Когда он удостоверился, что он совершенно один под начинающим набирать обороты дождём, парень без сомнений опустился на колени. Грязная жижа тут же пропитала штаны Чонгука, обжигая кожу холодом сквозь ткань. Он прижался лицом к ржавой металлической решётке, пытаясь рассмотреть что-то в чёрном зеве стока. Вода с шумом уходила вниз, унося с собой уличный мусор и ошмётки пакетов. Тэхён просунул руку сквозь прутья. Кожа на подушечках, уже содранная до розовой дермы, отчаянно заныла при контакте с грубым металлом и склизким налётом плесени. — Давай же... — прохрипел он, толкая пальцы глубже. Сумка застряла на бетонном выступе чуть ниже уровня дороги. Чтобы достать её, Тэхёну пришлось лечь грудью на мокрый асфальт, буквально вжимаясь в грязь. При этом движении жёсткий воротник куртки в очередной раз рванул край повязки на шее, и с губ сорвался звук, между стоном и всхлипом. Боль прострелила до самого копчика, но он только сильнее прижался щекой к бетону, вытягивая руку до хруста в суставах. В голове до сих пор пульсировала одна мысль: «Чем быстрее закончу, тем быстрее вернусь». Кончики пальцев наконец зацепили влажную, скользкую ткань ремня. Тэхён вцепился в неё мёртвой хваткой, игнорируя то, как ногти скребут по камню. Он рванул сумку на себя с силой, которой не ожидал от своих ослабших конечностей. Она напиталась водой, стала тяжёлой, как свинец, и не хотела выходить, зацепившись за арматурный штырь внутри. С каждым рывком повязка на шее натягивалась всё сильнее, пропитываясь уже не только дождём, но и свежей кровью, которая тонкой струйкой потекла к ключицам. Тэхёну пришлось упереться свободной рукой в край решётки, чтобы иметь точку опоры. Издав надрывный хрип, он дёрнул изо всех сил. Сумка поддалась с хлюпающим, чавкающим звуком, вырываясь из плена стока. Вместе с ней наружу выплеснулась порция вонючей жижи, окатив не только грудь, но и лицо парня. Он перекатился на спину, тяжело дыша и прижимая к себе грязный, воняющий тиной комок. Сумка была на месте. Из приоткрытой молнии виднелся пакет — значит, деньги тоже были на месте. Осталось надеяться, что они не сильно намокли. Постепенно небольшой дождик перерос в настоящий ливень. Тэхён лежал под ним, чувствуя, как холодная вода смывает грязь с лица, но не может унять жар, исходящий от воспалённой шеи. Теперь оставалось только донести этот ценный груз в подвал, пока ноги окончательно не отказали. Тэхён позволил себе полежать ещё пару минут, прежде чем заставить тело перевернуться на живот, упираясь ладонями в скользкую жижу. Колени дрожали, штаны Чонгука, промокшие и тяжёлые, неприятно липли к коже. Он начал подниматься, медленно, сантиметр за сантиметром, когда внезапно между лопатками возникло странное, колючее ощущение. Затылком он почувствовал чужой взгляд — липкий и наполненный неприкрытой агрессией. Тело замерло само собой. Внутренности обдало таким холодом, что на мгновение перехватило дыхание. Гул в ушах, который до этого только маячил где-то на фоне, теперь превратился в глухой набатный звон прямо в ушах. Тэхён медленно повернул голову. В десяти метрах, у стены старого склада, стояли двое. Один — приземистый, в растянутой кофте, другой — повыше, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. В свете тусклого фонаря блеснуло лезвие «бабочки», которую коротышка лениво перекидывал из руки в руку. Они не говорили ни слова, просто неотрывно смотрели на Тэхёна как на мусор, который ещё секунду назад они бы не заметили, но он внезапно стал им интересен из-за одной переменной. Их явно интересовала не куртка с пайетками. Они видели тяжёлую сумку, которую Тэхён так отчаянно прижимал к себе после того, как вытащил её из вонючего стока. — Эй, мажорчик, — голос высокого прозвучал хрипло, с издёвкой. В нём так и сочилась неприязнь и отвращение к Тэхёну. Настолько это было очевидно, что Тэхён внутри сжался ещё сильнее. Он понимал, что их двое, а он был измотан так сильно, что едва ли сможет им что-то противопоставить. — Уронил чего? Давай помогу поднять. Инстинкт выживания, дремавший где-то на дне его измученного сознания, сработал быстрее, чем мозг успел обработать страх. Тэхён не стал отвечать. Он сорвался с места, отгоняя на задний план пульсирующую мысль: «А если бы в клубе я наткнулся на них, а не на Чонгука?» Первые шаги дались с трудом — ноги были ватными, а ломота в суставах сильно сковывала движение. Но адреналин ударил в кровь, выжигая остатки слабости и неуверенности. Он летел вперёд, почти не разбирая дороги, шлёпая кроссовками по лужам. Сзади послышался тяжёлый топот и неразборчивые ругательства, которые долетали до слуха Тэхёна обрывками. — Стой, мразь! — а следом за первым голосом доносился второй: — Убью! — но оба крика сплетались в один общий поток, который подгонял его вперёд ещё сильнее. Тэхён нырнул в узкий проход между мусорными баками, который успел заметить краем глаза. Жёсткий воротник куртки при каждом резком движении рвал шею, повязка окончательно съехала, и он чувствовал, как тёплая кровь смешивается с ледяным дождём, стекая под майку. Блестящие в свете огней пайетки привлекали внимание, особенно на фоне темноты, появившейся из-за затянувших солнце туч. Сама ткань была тяжёлой и в приступе страха словно придавливала парня к земле. Будь он хоть чуть-чуть дальше от преследователей, он бы скинул с себя мешающую одежду и побежал дальше без неё, не боясь остаться под ливнем в одних штанах. Но он понимал, что если сейчас замешкается даже на секунду, то может не дожить и до ночи. Перед глазами всё начинало плыть, багровые пятна застилали обзор, но он бежал, ориентируясь на проблески неоновых вывесок впереди. Страх гнал его вперёд, заставляя игнорировать боль во всём теле, головокружение и тошноту, подступающую к горлу. Пальцы с силой сжимали ткань сумки, прижимая её к груди как свою единственную ниточку к спасению, хотя всё было в точности наоборот. Он мог бы просто сбросить сумку, оставить её тем парням, а сам свалить куда глаза глядят. Потеряет деньги, но зато останется жив. Он даже ослабил на секунду хватку, но потом перед глазами встало лицо Чонгука, и сумка снова оказалась в железных тисках. Сам не зная почему, парень хотел принести эти деньги в тот подвал и показать татуировщику, что он не просто принцесса, сбежавшая из башни с драконом, чтобы просто повеселиться и почувствовать «грязную жизнь». За этими мыслями Тэхён выскочил на проезжую часть, надеясь на поток машин, но улица была почти пуста. Преследователи настигали, буквально наступая на пятки. Коротышка был уже в паре метров, накрывая слух своим свистящим дыханием. В какой-то момент Тэхён споткнулся о край бордюра, едва не выпустив сумку из рук, и понял: всё. Сейчас его просто вскроют в этой подворотне ради грязных денег из стока. Свист, и в момент, когда Тэхён уже прощался с жизнью, из-за поворота на огромной скорости и с диким визгом шин вылетела заниженная машина с наглухо тонированными стёклами. Водитель, явно не ожидавший увидеть на пустынной улице в ливень насквозь мокрого парня в сверкающей куртке, резко ударил по тормозам. Машину повело боком, она прочертила длинную дугу по мокрому асфальту и с грохотом врезалась в ряд мусорных баков, из которых только что выскочил Тэхён. Огромные железные контейнеры от удара разлетелись в стороны, преграждая путь преследователям. Один из баков перевернулся, вываливая гору вонючих отходов прямо под ноги коротышке с ножом. Тот не успел затормозить, поскользнулся на какой-то гнили, как герои дешёвых комедий поскальзываются на шкурке банана, и со всего размаха вписался лицом в бок машины. Его подельник явно замешкался, пытаясь обогнуть застрявший автомобиль и вопящего от боли друга. Из машины тут же выскочили двое злых парней, начиная орать на горе-бандитов и размахивать руками — для них авария стала куда более важным событием, чем какой-то беглец. Пусть даже и причиной этой самой аварии стало смывшееся под шумок блестящее пятно — разъярённому водителю и его товарищу не важно было, кто будет отвечать за этот переполох. Тэхён же не оборачивался. Он использовал эти спасительные секунды, чтобы нырнуть в темноту следующего двора. Он бежал, пока лёгкие не начало раздирать от кашля и нехватки кислорода, пока биение сердца не превратилось в сплошной гул в ушах, нарастающий с каждым шагом. Только когда впереди показалась уже знакомая обшарпанная дверь подвала, Тэхён позволил себе замедлиться. Он почти дополз до двери и тяжело ударил по ней ногой. Глухо и грубо, как в последний раз. Последним, что он услышал, прежде чем потерять сознание, было шокированное: — Твою мать, мотылёк! — и его обмякшее тело полетело вперёд с тихим, несвязным бормотанием.
