Река и Земля

Йеллоустоун, ночь 1890 года. Луна поднялась высоко, залив серебряным светом долину, где спали бизоны. Костер, разожженный Феликсом, бросал танцующие тени на лица двоих, сидящих друг напротив друга. Канте молчал долго, собираясь с мыслями, и Феликс не смел нарушить тишину. Наконец юный индеец заговорил. Голос его звучал ровно, но в этой ровности чувствовалась такая глубокая боль, что Феликс невольно сжал кулаки. — Все началось с того, как я стал для своего племени посмешищем, — начал Канте, глядя в огонь. — Сын великого воина, чей тотемный зверь — волк. Отец был опорой для племени, отгонял чужаков и охранял всех. Однако видимо, сама мать-природа не была довольна его поступками. Она покарала его разрядом грома. Пал воин нашего племени от ярости природы. Феликс хотел что-то сказать, но промолчал, боясь прервать. — Что касается матери, — продолжил Канте, и его пальцы коснулись амулетов на шее, — она была лекарем. Лечила всех травами и отгоняла злые духи. Для обрядов она носила маску с черепом оленя. Этот олень был царем леса, именно он дал нашему племени право прикасаться к землям матери-природы. Канте замолчал, и в тишине было слышно лишь потрескивание костра. — Но увы, мать болела неизлечимой проказой, — голос его дрогнул. — И вскоре померла. Ее тело сожгли, чтобы болезнь не просочилась вокруг племени. — Мне так жаль... — прошептал Феликс. Канте не обратил внимания на его слова. — Для племени я должен был стать следующей опорой. Но не стал. Потому что выяснилось: я, дитя тотемного зверя волка, являлся омегой. Тотемный зверь волчицы. Все, что у меня было — лишь знания знахаря и сильный дух. Но даже этого оказалось недостаточно. Феликс слушал, затаив дыхание. Слова Канте ложились на сердце тяжелыми камнями. Он перевел взгляд на каменный узор у своих ног — бизона с деревцем в центре. Холодок снова пробежал по спине. — Но... — Феликс сглотнул, решаясь спросить. — Что означают эти круги с каменными узорами? Канте поднял на него глаза. В их черноте отражалось пламя. — Это место, где захоронены подонки нашего племени, — ответил он жестко. — Те, кто должны были защищать нас от зла и от чужих лиц. А сами поступили как вы, «белый народец». Феликс вздрогнул от этого сравнения, но промолчал. — Однако никто об их грехах не знал, — продолжил Канте. — Ни слуху, ни духу. Кроме меня самого. Ведь именно я их убил. И захоронил здесь. Он помолчал, собираясь с силами, и начал рассказ, от которого у Феликса кровь стыла в жилах. — Все началось, когда мне было восемь лет. Старейшина сказала: я должен быть начеку от злой энергии. Потому что аромат моего тела привлекает даже самые скрытые темные сердца из людей. Канте сжал амулет на шее. — Так и случилось. Юнец по имени Коку. Тот, кто должен был стать защитой и силой племени, со зверем медведя. Он вцепился в меня и посмел изнасиловать. Феликс побледнел, но не проронил ни звука. — И как бы я ни старался вырваться из его рук и уйти, он лишь крепче сжимал, — голос Канте стал тише, но не дрожал. — Единственное, что помогло мне тогда — прокусить его ключицу. В отчаянии я сбежал, чтобы рассказать старейшинам о его грехе. Но из-за моей слабости он все же смог меня поймать. Прижал к земле. Пламя костра метнулось, отбрасывая длинные тени. — Я думал, что со мной конец. Но неожиданно сбоку прибежала волчица. Она прокусила ему бок. От боли он отпустил меня и хотел справиться со зверем. Канте перевел дух. — Придя в себя после удушения, я взял из его кармана кинжал. И проткнул ему ребра. А затем и сердце. В тишине эти слова прозвучали как приговор. — Он умер, — продолжил Канте. — Я дрожал от того, как его кровь капала на мое лицо и тело. От того, как его тело упало на меня. Я слышал его последние слова, еле слышное дыхание... «Тебе повезло, засранец». Феликс почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Я оттолкнул его и потащил тело прочь от места убийства, — Канте покачал головой. — Кто бы мог подумать — волчица не тронула меня. Видимо, она чувствовала, что мне нужна помощь. Мы с ней тащили тело до самого края земли, подальше от племени. Чтобы избавиться от него, я вспорол ножом живот и вынул все органы. От желудка до самого сердца. К счастью, я знал, как это делается — мать учила. Феликса передернуло, но он заставил себя слушать. — Все органы я завернул в лоскуты от одежды Коку. А тело захоронил, по обычаю нашего племени, — Канте кивнул на каменный узор. — Мы должны хоронить тело, а место покрыть изображением тотемного зверя. Чтобы никто не узнал, кто лежит под землей, я посадил сверху саженец деревца. — Боже мой... — выдохнул Феликс. — Прошло много времени, а Коку так и остался потерянным для племени, — Канте будто не слышал его. — Со вторым случаем было иначе. Икарр, его зверь бизон. Его цель была помладше. Проследив за ним, я... отрубил его. И захоронил здесь же, в Йеллоустоуне. Было трудно, потому что землю уже выкупили белые и взяли под охрану вместе с бизонами. Как демонстрацию чудес для гостей. Тогда мне было двенадцать. Феликс перевел взгляд на спящих вдалеке бизонов, потом снова на каменный узор. Символизм происходящего бил в самое сердце. — То есть, — тихо произнес он, — судьба подарила тебе Миру? Канте кивнул. — Мать-природа чувствовала. И дала ей знак. Имя я сам дал, но вот близко к территории племени не подпускал. Боялся, что ее забьют. Он посмотрел в сторону, где среди деревьев ждали его звери. — Эти братья — тоже моя опора. Шу я спас от охоты. Благо, он был стойким к ранам и сильным, чтобы идти дальше. Что касается Ку — он может издалека увидеть опасность. И только благодаря ему мы не были замечены людьми все эти годы. — Судьба твоя нелегкая, как я погляжу, — тихо сказал Феликс. — Именно, — Канте резко поднялся на ноги. Феликс не успел моргнуть, как в руках Канте оказался револьвер. Взятый из укрытия, из тайника с вещами. Черное дуло смотрело прямо в грудь Феликса. — Итак, Феликс, — голос Канте стал ледяным. — Ты прижат. Любое твое движение стоит тебе жизни. Ответь лишь на мой вопрос. Цена его — твоя жизнь. Феликс замер, не в силах пошевелиться. Холод металла, казалось, уже коснулся его сердца, хотя револьвер был в нескольких дюймах от груди. — Кем ты меня считаешь? — спросил Канте, глядя ему прямо в глаза. — Жертвой... или убийцей? Феликс открыл рот, но не смог произнести ни слова. Ком в горле душил его, не давая дышать. Дуло револьвера смотрело ему в грудь, и в любой миг могло грянуть выстрел. — Ну? — Канте не сводил с него глаз. — Я жду твоего ответа. Феликс судорожно сглотнул. Мысли метались в панике, но где-то глубоко внутри вдруг возникло удивительное спокойствие. Он посмотрел прямо в черные глаза напротив. — Послушай, Канте, — голос его дрожал, но слова звучали четко. — Я понимаю, что ты мне не доверяешь. И тебе позволено видеть во мне опасность для своей жизни. Но послушай меня: я тебе не враг. И никогда не хотел бы им быть. Канте не шевелился, но револьвер чуть дрогнул. — Я все еще в долгу перед тобой, — продолжил Феликс. — Может, ты не знаешь, о ком я скажу, но... ты мой ангел-хранитель. Так что прошу — не убивай меня. Он перевел дыхание и выдохнул самые важные слова: — Ты лишь жертва тяжелой судьбы. Ты не должен был страдать от тех, кто должен был защищать «вас» от «нас». Тишина повисла в ночном воздухе, густая и тяжелая, как перед грозой. Канте смотрел на Феликса долго, очень долго. А затем медленно опустил револьвер. — Этого я и хотел услышать, — сказал он тихо и убрал оружие с груди Феликса. — Вставай давай. Не бойся, он не заряжен. Феликс обмяк, чувствуя, как дрожат колени. Он с трудом поднялся на ноги. — Значит, это было испытание? — спросил он, пытаясь отдышаться. Канте покачал головой, пряча револьвер в потертую сумку. — Скорее, правосудие. Они стояли друг напротив друга, разделенные только что потухшим костром, когда тишину ночи разорвал чужой голос. Громкий, грубый, он доносился откуда-то со стороны долины. Феликс не разобрал слов, но сердце его ухнуло в пятки. Канте мгновенно пригнулся, жестом приказывая Феликсу сделать то же самое. Одним движением ноги он разбросал угли костра, затаптывая последние искры. — Тихо, — прошептал он одними губами. Феликс дрожал, вжимаясь в холодную землю. Кто это был? Солдаты? Охотники? Поселенцы? Он не знал. Он знал лишь одно: где-то в темноте бродили люди, и встреча с ними не сулила ничего хорошего ни ему, ни Канте, ни его зверям. Ночь сомкнулась вокруг них плотной завесой. А чужой голос все звучал, приближаясь... --- Конец третьей главы. ---- Мысли автора ---- Фан факт об Канте: Имя Канте на деле же никем не дано из родителей кроме от старейшины ибо она чуствовала в нем сильного зверя но с потухшим сердцем.Кенни имя он получил от "белых народцев", но вот почему Феликс не назвал его также привело его в ступор, именно тогда он чуствовал от него яркую и чистую ауру изза правильного произношения имени Фан факт об Канте номер 2: Из всех в племени только Канте смог найти своего тотемного зверя а также мог чуствовать духа природы, что немало дало ему возможности скрыть тела.Знахарство передано было от учении старейшины как и Ханья, по силу Канте сильнейший в своем роде если не исключать самцов и самок чьи звери тотемные Бизон и Медведь.Также Канте пародирует свой темный окрас от Ку оно подчеркивает скрытность енота а также честно гороря родился бы Канте в 90-х он был бы готом или эмо, ибо любимый цвет Канте черный цвет пустоты и загадки Факты об зверях:Мира с детство отстала от стаи не по воли ибо она всегда огрызалась перед самцами что бесило вожаков и старейшин стаи; Шу страдает гигантизмом поэтому по виду он словно дух леса или для народа "белых" Виндиго ибо Шу убивает оленей что пытается над ним доминироватся но в итоге Шу рогами оторвал им головы... ; Ку единственный в семье что не ест вместе с семьей ибо с самого детство над ним издвевались и отбирали еду поэтому он всегда плачет и скулит когда ему "семья" делится с едой изза недоедании но самый маленький из всех енотов, даже можно сказать одомашненные еноты его потомство