Червоточина

Четырём слизеринцам, пяти гриффиндорцам и даже паре влезших в драку пуффендуйцам запретили посещать Хогсмид на неопредёленный срок. Снять баллы или применить иные взыскания за драку в “Трёх метлах” деканы факультетов власти не имели, так как инцидент произошёл не на территории школы, зато ограничить выход вполне могли. Но у Драко Малфоя имелась волшебная фейри, для которой не было ничего невозможного, и поэтому сегодня рано утром, в среду, согласно плану, она явилась перед ним из ниоткуда, небрежно скидывая поттеровскую мантию-невидимку: они отправлялись в деревню. Как? Глупый вопрос. Гермиона Грейнджер могла всё. В её власти было даже изгнать Миртл из её собственного туалета на несколько часов, потому что он был ей нужен. Драко почувствовал, как к щекам приливает жар от воспоминания об этом, и решил быстро-быстро начать думать о деле, пока сердце не выпрыгнуло из груди. Он прокрутит вчерашний вечер в своей голове ещё миллион раз, несомненно — только потом, Мерлина ради, потом! Гермиона подошла и чмокнула его в губы, а её кот, которого она принесла под мышкой, недовольно пихнул его в бок. Драко глянул на него насмешливо. “Придется смириться, пуховый — теперь хозяйка будет целовать не только тебя!” — было написано у него на лице, и Живоглот, очевидно, понял каждое слово — зашипел. — Скажи мне, что мы нигде не проебёмся. Гермиона прыснула со смеху. — Мы не… всё будет хорошо. Драко закатил глаза. — Ну давай, Грейнджер, выругайся хоть раз в жизни. — Отстань. Я ругалась. — Когда это? Мисс Невинность. Она показала ему язык. — Оставайся в замке, — Драко убедительно посмотрел Гермионе в глаза. — Я справлюсь один. — Ещё чего. — Это опасно. — О, да неужели. Может, ещё и смертельно? — Грейнджер. — Малфой? — Фффффф! — Глотик, тише. Двери уже были открыты. Филч сейчас как раз заваривал утренний чай — разумеется, Гермиона уже знала его расписание до минуты. У Гремучей ивы она спустила Живоглота с рук. Умный кот и без слов знал, что делать, но хозяйка всё же повторила ему инструкции: прошмыгнуть между ветвей и нажать нужный сучок, чтобы дерево прекратило буйствовать. — До сих пор поверить не могу. Мантия, ходы из замка, карта… а непобедимую палочку Дамблдор Поттеру не выдал случайно? Ну так, на сдачу. — Таких не бывает. В Визжащей хижине Драко взял с кровати увесистый мешок, надвинул капюшон пониже, и они отправились к пабу. Пустынные улицы Хогсмида ощущались странно: в выходные по ним ходили толпы людей, а сейчас всё будто вымерло. — Ладно, Грейнджер, пришло время тебе стать не только шпионкой и отравительницей, но и взломщицей. — Напугал гиппогрифа мышью! Да я… — Знаю-знаю, тебе ещё и не то приходилось делать. Ты — матёрый криминальный элемент. Гермиона вскрыла заднюю дверь “Трёх метел” за несколько минут и довольная вернулась за Драко в подворотню, накрывая его мантией. Они осторожно двинулись к пабу. — Хоменум Ревелио! — прошептал Драко. Первый этаж был пуст. — Ревелио Лимоны! Один из шкафчиков засветился. — Эванеско! — Сколько там было? — Дюжина. — Держи. Драко открыл свой мешок, и Гермиона наполнила корзину новыми лимонами вместо исчезнувших. Драко тщательно проверил весь первый и второй этаж на наличие других лимонных заначек Розмерты, спустился в погреб, обошёл двор. Они перестраховывались — очевидно, исполнитель возьмёт фрукт из корзины на полке, но в этом была вся Гермиона. Впрочем, Драко совершенно не возражал. Следующим пунктом назначения была лавочка Брауна. Здесь пришлось возиться дольше — почему-то владелец овощного магазина больше заботился о безопасности, чем хозяйка паба. Впрочем, был ли в этом смысл, учитывая, как легко он пару недель назад разболтал Гермионе обо всех чарах, что установил? Они заразили все обычные лимоны плесенью, чтобы она безнадёжно испортила их как снаружи, так и изнутри, — неизвестно было, нет ли у мадам Розмерты предубеждения к лимонам Мейера и не решит ли она быстренько купить другие. Идеальных планов не бывает, но это не значит, что не стоит стремиться создать их. Четыре месяца работы — и вот они вышли на финишную прямую своего сложного, долгого и жутко рискованного предприятия по имени “И рыбку съесть, и косточкой не подавиться”. Грейнджер придумала великолепный план убийства — тонкий, сложный, с минимальным количеством слабых мест, и с огромной вероятностью Альбус Дамблдор этим вечером был бы мёртв, если бы не один нюанс: лимоны Мейера. Они почти ничем не отличались от обычных: едва уловимый оттенок вкуса, чуть более тонкая кожура. Но этот гибрид помело, мандарина и цитрона имел одно интересное свойство — концентрация лимонной кислоты здесь была почти в два раза ниже. Это снижало эффективность “Сицилийского Призрака” ровно в два раза, делая его не смертельным. Драко иногда думал, что “светлой” стороне страшно повезло, что Гермиона Грейнджер играет за них. Они уже съели рыбку — Филипп Нотт видел, что яд безупречен: он нальёт его своими руками, принимая на себя ответственность за финальный этап, который школьник якобы не мог осуществить по объективным причинам, и гнев Тёмного Лорда обрушится на него. Драко достанется лишь эхо. Он не знал, что будет с Ноттом, но теперь втайне надеялся, что тот на своей шкуре почувствует, каково это — быть провинившимся животным. — Чёрт, не знаю, как теперь пойду на занятия. — Я выпью успокоительное. — А я просто выпью. — Малфой! Ты же не серьёзно? Они узнают, чем всё закончилось, лишь на следующий день: если Дамблдор появится за завтраком — всё прошло успешно, но если нет... Он уже представлял, как мучительно долго будет тянуться время, но ничего нельзя было поделать. — Боже, Драко, я уже нервничаю! — воскликнула Гермиона, закрывая за собой дверь Визжащей хижины. — Что угодно может пойти не так! Малфой подошёл сзади. — Успокойся. Мы сделали всё, что от нас зависит. Нет толку переживать. Она дрожала — от холода или от нервов? Он расстегнул мантию и укрыл её, насколько хватало материи, крепко прижав к себе. — А если Нотт что-то сделает неправильно?! Драко зарылся носом в её волосы. Так глупо, но то, что Бартон выпил глоток, скорее всего, лишило их последних рисков. После той встречи Драко опасался своенравности Филиппа, и нельзя было исключать, что тот решит саботировать изначальный план и просто выльет в коктейль весь пузырёк, не заботясь о том, чтобы смерть жертвы выглядела естественной. А теперь яда в пузырьке осталось меньше, и превысить дозу вряд ли удастся. Получается, что, убив Бартона, старший Нотт обезвредил сам себя. — Всё будет хорошо, — он сжал её ладонь. — Дамблдора максимум пронесёт. Риск минимальный. Гермиона вздохнула. — Знаю! Но… я не каждый день играю с человеческой жизнью, — закончила она почти шёпотом. Драко положил голову ей на плечо, успокаивающе поглаживая всё, до чего дотягивался. Он скосил глаза на покосившуюся пыльную кровать. Убогая обстановка, ничего не скажешь, но если слегка привести тут всё в порядок… Он поцеловал мочку её уха и перешёл на шею. — Хочешь… займёмся любовью? — у него перехватило дыхание: раньше никто из них не называл вещи своими именами. Этому способствовало буквально всё — от странности их отношений до его — Драко — глупой робости. Почему-то именно эти слова он не мог произнести — язык сразу становился тяжёлым, а мысли вязкими, как пастила. Но он больше не мог называть то, что между ними происходит, ничем другим. Гермиона, похоже, не заметила слова на букву “л”, наверное, приняв его за устойчивое выражение, которым обозначают секс. Она просто повернулась и отрицательно покачала головой. — Тебе хочется, да? — беспокойно заглянула ему в глаза. Драко усмехнулся. Такая милая — будто бы и не она вчера не давала ему кончить примерно вечность! — Не смертельно. Подрочу в душе. — Не успеешь. — Да в жопу эту трансфигурацию. Гермиона наконец улыбнулась. — А если МакГонагалл спросит, где ты был? — Скажу правду. — Минус двадцать очков Слизерину, Малфой! — Да, и письмо родителям — прикончил репутацию факультета выстрелом спермы. Она рассмеялась, уткнувшись ему в грудь. Вот так. Отлично. Он погладил её по спине, ласково, медленно проводя ладонями вниз. Гермиона прижалась сильнее. Солнечный луч проник сквозь грязные окна. Робко скользнул по полу, будто не зная, место ли ему здесь. Драко проводил его взглядом. Всё это было таким хрупким, как хрустальная дымка, крошечным в масштабах целого мира — кусочек света в пыльной хижине, они сами и их отчаянные попытки пройти по лезвию бритвы. Мир сомнёт это всё в кулаке в секунду, как бабочку, и их невесомая нежность рассыплется пыльцой, будто её и не было никогда. — Во что я втянул тебя, Гермиона? — грустно улыбнувшись, произнёс Драко. Она подняла голову. — Вообще-то я сама в это влезла. Ты ещё сопротивлялся. — Разве? — Пришлось тебя даже связать. Щёки Малфоя окрасил румянец. Гермиона посмотрела ему в глаза. А потом поднялась на цыпочки и поцеловала ресницы. Ресницы, боже! Каждый раз, когда он думал, что ей уже некуда его поцеловать, она доказывала обратное. И каждый раз казалось, что это новое место нравится ему больше всего. Пока Гермиона Грейнджер не находила следующее.

***

Сердце буквально выпрыгивало из груди через горло, пока он шёл утром четверга к дверям Большого зала. Драко считал себя человеком, умеющим совладать с эмоциями (разумеется, если дело не касалось одной кудрявой девицы), но сегодня его хладнокровие явно давало сбой. Успокаивать Гермиону — это одно, а не бояться самому — совсем другое, ведь шанс, что яд сработает, всё же существовал. Что будет тогда, он даже представлять не собирался. И всё бы ничего, но второго исхода, где яд не сработает, Драко боялся ничуть не меньше. — Это по травологии… — Да не, там котелок нарисован — зельеварение, значит! — Ну и что? Крэбб и Гойл, плетущиеся сзади, были заняты своим обычным делом — тупой болтовнёй. Каждый шаг делал колени чуть более ватными — ещё немного, и они откажутся нести тело дальше. — Малфой, ты когда-нибудь пробовал сделать морду попроще? Или тебе кажется, что тогда ты помрёшь? Драко понадобилось чуть больше времени, чем обычно, чтобы ответить. — Даже если я вынюхаю весь дурман в теплицах, у меня не получится такой необременённой интеллектом физиономии, как у тебя, Финниган. Цветок дурмана они все вчера попробовали в микродозе — профессор Стебль сказала, что каждый должен иметь представление о том, как он действует на мозг, чтобы никогда не допускать даже мысли с ним развлекаться. Впрочем, Драко видел, как Финниган умыкнул парочку цветков, несмотря на наглядный эффект — у Лонгботтома первый же вдох спровоцировал бесконтрольные галлюцинации, и он прыгал на стол и обратно, ревя как осёл. Дурман затуманивал разум и вызывал лишь кошмары наяву, но всегда находились идиоты, которые думали, будто именно они, нанюхавшись, увидят что-то таинственное и великое. — Я не понял, ты что-то имеешь против… — Он имел в виду, что гриффиндорская искренность на лицах — не наш удел, да, Малфой? — Нотт подмигнул уже нырнувшему в карман за палочкой Финнигану, проходя между ним и Драко. — Доброе утро, профессор Дамблдор! У Драко чуть не остановилось сердце. Боже, твою ж мать. Директор приветственно кивнул группке студентов и проследовал в двери Большого зала. Мысли понеслись вскачь. Тело Драко делало вид, что идёт завтракать, а душа металась по грудной клетке — то ли от облегчения, то ли от нервов. Жив. Ох, Мерлин и Моргана! Всё получилось. Теперь только ждать письма из дома. Чёрт, четыре месяца — просто для того, чтобы очередным утром увидеть директора на завтраке. Только два человека во всём мире знали, что за этим простым событием скрыт непростой факт: где-то покарают виновного, и это будет не Драко Малфой. Он опустил глаза к полу, боясь невольно начать искать взглядом Гермиону в толпе: очень уж хотелось увидеть облегчение на её лице. Может быть, даже радость — Грейнджер всё же создала идеальное преступление, не оставившее ни единого шанса их поймать. Должно быть, знание об этом доставит ей большое удовольствие.

***

Прошло целых три дня прежде, чем вернулся Тенебриус с письмом. Они оказались куда хуже суток ожидания приговора Дамблдору: если тогда было просто нервно, но Драко хотя бы знал, чего именно ждать, то теперь у него просто не было идей, чем всё закончится. Всё-таки, они с Гермионой играли с огнём. Это же просто безумие — пытаться обмануть двух сильнейших волшебников современности: лёгкое движение пальца одного из них — и Драко отправится в Азкабан, одно слово второго — и он умрёт. Лучше было об этом не думать. Сначала он хотел подождать Гермиону и прочитать вместе, но не выдержал и минуты — сорвал печать и принялся жадно вглядываться в строки. Сердце кувыркнулось, будто с обрыва, когда Драко увидел незнакомый почерк: он почему-то сразу понял, чей он. Пальцы судорожно подогнулись, пряча содержимое пергамента от воображаемых наблюдателей — даже посреди слизеринской гостиной читать послание от такой персоны казалось ему небезопасным. Пульс бился как бешеный. Драко даже вообразить не мог, что Тёмный Лорд когда-либо напишет ему. — Малфой, там… — Заткнись. Он махнул Крэббу, чтобы тот отошёл, и погрузился в чтение. Эмоции взмывали ввысь и падали, как обезумевший бладжер: Тёмный Лорд писал, что считает его задумку… интересной. И что доволен ею. Но “нужно научиться доводить начатое до конца”. А ещё — что о следующем, уже успешном деле, он хочет получить личный отчёт при встрече. Ему показалось, что над головой прямо в эту секунду появились огромные часы. Тик-так, тик-так. Начали отсчитывать время до смерти. Но пока он держал в руках что-то вроде охранной грамоты: его не то что не собирались наказывать, а даже… сочли достойным? Драко издал нервный смешок. Странное, доселе неведомое чувство шевельнулось в груди. В начале учебного года Тёмный Лорд послал его на заведомый провал — это было ясно любому, кто дал себе труд хоть немного подумать, — а теперь он лично пишет ему письма и… похоже, не исключает его успех в деле против самого могущественного, по мнению многих, мага Британии. Это было что-то вроде… ощущения себя… стоящим? Очень стоящим. Он покусал губу, прижимая свёрнутое обратно письмо к себе, будто украденное сокровище. Он заинтересован. Верит в его гениальность. Готов… выделять среди других, ведь абы кому Тёмный Лорд не стал бы писать лично. Вот это смертоносное, безжалостное, ко всем жестокое, не щадящее ни своих, ни чужих существо — довольно. И раз уж ОНО изменило своё уничижительное мнение о нём, то, может быть, он, Драко Малфой, действительно хорош? Да, а как же ещё. Ведь это он всё это… Да. Это ведь гениально: план прекрасный, и если бы не Нотт, он ведь правда убил бы самого Дамблдора. Кому ещё удавалось хотя бы приблизиться к такому уровню могущества? Драко расправил плечи, быстро окидывая взглядом гостиную. Школьники занимались своими глупыми делами, как обычно. Он хмыкнул, заметив поглядывающего в зеркальце на своё отражение Забини. Ощутил какой-то подгоняющий, дающий надежду азарт, снисходительное превосходство над… Ах, Мерлин тебя подери. Это оно, да? Чувство, пьяняще-сладкое, как Любовный напиток, но столь же опасное, как яд цикуты — наркотик, на который “подсел” отец и долгие годы не может “слезть”. Несмотря на все нарочито циничные разглагольствования о том, почему выгодно быть с Тёмным Лордом, глаза Люциуса Малфоя светились каждый раз, когда он упоминал об одобрении, которое получит или уже получил. Оно? Драко впился ногтями в ладонь и поражённо выдохнул, проговаривая про себя это понимание, будто цепляясь, стараясь удержать этот миг почти случайной осознанности — такой страшной, если признаться честно. Вот как это работает. Вот как он подчиняет. Драко — подумать только — только что боялся, но тут же забыл об этом и обо всех своих целях и начал желать похвалы хозяина. Как жалкий, долго битый уличный пёс, которому кинули кость вперёд жирного домашнего любимца. — Забини, — Драко провёл свободной рукой по волосам, откидывая чёлку назад. — Как дела в Клубе Слизней? Клуб Слизней — даже туда его не пустили, даже там не признали. Нигде, нигде. В квиддиче его гасил Поттер, в факультетских соревнованиях его вклад ничего не значил, даже сраные учителя — Грюм без малейшего стеснения превратил его в животное и не получил за это и выговора! И среди аристократического общества он никто — лишь сын своих родителей. Чёртово признание. Ёбаный яд. Оно текло по венам и неудержимо влекло оправдать искру интереса, возникшую у существа… такого уровня. Никто не понимает его реальной ценности, а вот Тёмный Лорд… — Отлично! — Забини потянулся, разминая мышцы. — Говорят, на Бельтайн старик готовит что-то особенное. Жаль, не для всех… Что-то особенное — и не для него, не для Малфоя, он не достоин, ну конечно. В то время как сам Лорд признал его потенциал. Глупый Слизнорт! Драко смотрел на свои мысли и эмоции, будто на строчки, стройными рядами выходящие из-под самопишущего пера, и по спине бежал холодок. Его сознание будто расщепилось надвое, и одна часть жила, чувствовала, колебалась вслед за внешними силами, а второй чудом удалось на секунду взмыть ввысь и увидеть первую — как душе, отделившейся от бренного тела. Поймана, его душа поймана. Захвачена силками магии Тёмного Лорда и готова на всё. Страх исчез, страх перестал вести. Жажда дозы признания — вот что движет Пожирателями. Не страх, а она. Она гонит вперёд, толкает выслуживаться, соревноваться в жестокости, рисковать головой. Капля одобрения, намёк на обещание большего, кусок сахарной косточки... Как же дёшево стоят люди. Румянец стыда пополз по щекам жгучим, неприятным теплом. Стыдно, как же, Мерлин побери, стыдно! Драко Малфой — шлюха, готовая за мелкую монетку одобрения продать всё. Всех. Забыть о том, чего хотел, в секунду. Он сжал кулак, сминая пергамент, а потом бросил его в огонь. Драко побрёл к спальням, поглядывая по сторонам. В письме не было кое-чего, на что он рассчитывал, — информации о том, что стало со старшим Ноттом. Почему-то его это до сих пор волновало. Хотелось знать. Младшего, кстати, нигде не было видно. Драко вдруг осознал, что не помнит его на занятиях сегодня. Спросил нескольких человек — Коллинз сказал, что Нотт был в туалете рядом с душевыми полчаса назад. Макнейр сообщил, что видел там его кудрявую башку не далее, как за несколько минут до этого момента. Странно. Драко направился по коридору в конец, к туалету. Наверное, они же общаются… Наверное, отец что-то написал своему сыну. Если ещё мог писать. Ноги несли его будто бы сами. Драко ни секунды не верил, что за проваленное покушение никто не понесёт наказания. Он и для себя ожидал последствий — пусть не тяжёлых, но его даже удостоили похвалы. Очевидно, Тёмный Лорд понимал, что со своей стороны Драко всё сделал безупречно и в провале виноват Филипп Нотт: Дамблдор действительно был почти убит, но остался целёхонек. Кто ответит за это и как? Возможно, у Теодора был ответ. Драко толкнул дверь. Слышно было, что Нотт немного занят. Он прислонился к стене и стал ждать. Минуты шли. Драко пару раз даже бросал удивлённые взгляды на карманные часы, желая удостовериться, что ощущает время верно; оно тянулось целую вечность, прерываемое лишь отвратительными звуками натужной рвоты. — Тебе в больничное крыло не надо? — не выдержал он. Дверца кабинки с визгливым скрипом открылась. Нотт был одного цвета с кафельной стеной, на фоне которой стоял, — абсолютно белый. Он окинул Драко усталым взглядом и прислонился к дверному косяку. — Нет. Там задают слишком много вопросов, на которые требуется мерзопакостно прямой ответ, — он развернулся и сплюнул в унитаз. Драко поморщился. Теодор вновь повернулся к нему. — Что, пришёл справиться о моём самочувствии? Очень мило с твоей стороны. На самом деле Драко даже не придумал, что скажет. Он всё-таки не был в курсе, успел ли отец сообщить ему об их совместных делах, а если нет — стоило ли Драко упомянуть об этом самому? Да и что спросить? Как здоровье папаши? — Я всё-таки зря ел того тунца за обедом? — зашёл Малфой издалека. Нотт покачал головой. — Просто некоторые зелья слегка раздражают желудок. На его лице появилась дурацкая улыбка с нескрываемым оттенком горечи. Драко уставился на одноклассника. — А зачем ты… ладно, про Оборотное понятно, но… — Мне нужна помощь, Малфой, — перебил его Нотт, облокотившись обеими руками на раковину. Ох, только этого не хватало. То, что Нотт однажды попросит об ответной услуге, было ожидаемо, но чёрт возьми — именно сейчас? Драко коротко кивнул. — Если это в моих силах. Теодор громко хмыкнул. — Да, у тебя почти получилось. — Что? Нотт сплюнул в раковину, открыл кран и дрожащей мокрой ладонью провёл по лицу. А потом повернулся и взглянул Драко прямо в глаза. — Убить моего отца.

***

Насколько паб “Три метлы” был забит народом по вечерам, настолько же он был пуст днём: министерский служащий, глава отдела ликвидации последствий Чрезвычайных Происшествий Айзек Шнеерсон обедал практически в одиночестве. — Рёбрышки великолепны, Розмерта! — Всё зависит от продуктов высшего качества, сэр, — улыбнулась хозяйка. — Ну-ну, не скромничайте. Я из любых продуктов приготовлю экскременты горного тролля. Мадам Розмерта заливисто расхохоталась, опираясь на барную стойку и заводя за ухо пышный локон. — Значит, вы разорвали контракт с тем паршивцем, что привозил прошлую партию мяса? — хитро подмигнул он. — О чём это вы? Аврор поводил вилкой по нежнейшей свинине, что мгновенно отваливалась от кости. — Да что-то, признаться, в последний раз рёбрышки были, хм… пресноваты. И так всегда румяные щёки Розмерты вспыхнули. — Невозможно! Они маринуются по двое суток в моём фирменном рассоле, и я лично готовлю каждый поданный кусок — эльфы к ним даже не прикасаются. Это же фирменное блюдо. — Ох, ни в коем случае не хотел вас обидеть, но, откровенно говоря… и прожарка оставляла желать лучшего, скажем так, — Шнеерсон состроил кислую гримасу, глядя в уже откровенно багровеющее лицо хозяйки паба. — Но я вас не виню, ни в коем случае. В конце концов, в среду вечером было столько посетителей… Совершенно понятно, что вы могли... Розмерта вдруг нахмурилась. — В среду? Ох… В среду я так неважно себя чувствовала. Действительно… Простите, наверное, это и правда моя вина! Лицо у неё стало таким несчастным, что Шнеерсон тут же пожалел, что поднял эту тему. — Ну что вы, не берите в голову. Я наверняка просто перебрал с элем… — пробормотал он, отправляя в рот большой кусок мяса. — …но это было так странно: будто даже случился провал в памяти в тот вечер. До сих пор не помню, как готовила коктейли. Представляете, будто ото сна очнулась перед зеркалом в туалете: выхожу, приступаю к работе над заказом, и тут возвращается мистер Слизнорт со своим бокалом, чтобы долить тоника. Оказалось, что я уже всё им отнесла! Ох, Мерлиновы панталоны, наверное, всё та колдунья из Лютного. Прокляла меня, когда я покупала отраву для крыс. Айзек шумно отхлебнул пива и окинул взглядом аппетитную фигуру барменши. — Всё возможно. Вы, кажется, ещё неприлично молоды для провалов в памяти, — заметил он. Розмерта пропустила его неловкий комплимент мимо ушей и расстроенно надула пухлые губы. — А может, и правда что-то с памятью… — она достала из-за стойки лимон и повертела в руке. — Я ведь на прошлой неделе купила эту жалкую пародию на лимоны, ума не приложу как. Всё-таки стоит показаться целителю. — А что с ними не так? — Это же гибриды Мейера. Ужасно! Выглядит совершенно как лимон, но по факту… да он почти сладкий! Вот, попробуйте… — Нет-нет, не стоит. — Да нет, вы попробуйте и скажите мне! Шнеерсон натянул вежливую улыбку. — Кожура как пергамент… вкус, запах! Как же я могла… не заметить… — бормотала женщина, нарезая фрукт прямо под носом у посетителя. — Я же их даже использовала и подала в коктейлях! Когда осознала — люди уже всё выпили, и, разумеется, из вежливости никто ничего не сказал! Потом ночи не спала от переживаний. — Вы имеете в виду, плохо спали? — Да нет же. Вообще не смогла уснуть. Глаза буквально не закрывались, хотя я валилась с ног. И зелья не помогали. Аврор перестал жевать. — А перед этим были провалы в памяти, и в кладовой у вас оказались те лимоны, что вы в здравом уме просто не могли заказать. — Совершенно верно. Такое было и в октябре, когда случилось несчастье с этой бедной девочкой — Белл, кажется. Вы же слышали? — Айзек кивнул. — Вообще не помню то утро! И сна потом ни в одном глазу двое суток. Шнеерсон отложил вилку и очень внимательно посмотрел на хозяйку бара. — Кому вы вчера подавали те коктейли? Розмерта непонимающе свела брови. — Ах, компания преподавателей из Хогвартса — они приходят каждую среду вместе с директором Дамблдором. Очень милые люди. Мерлин спаси, ну разумеется, все вежливо промолчали об ужасном вкусе… — С ними всё в порядке? После… На лице Розмерты появилось возмущение. — Ну разумеется! Я, конечно, как выяснилось, раз в десятилетие могу подать что-то невкусное, но отравить клиентов?! За кого вы меня принимаете?! Пальцы главы отдела ликвидации последствий Чрезвычайных Происшествий забарабанили по столу. — Симптомы как по учебнику, — пробормотал он тихо. — Скажите, Розмерта, что вам известно о заклятии Империус?