Червоточина

Известие о том, что мадам Розмерта подвергалась заклятию Империус в день покушения на Кэти Белл и именно она передала девушке ожерелье, облетело школу буквально за полдня — все старшекурсники, кому выход в Хогсмид был разрешён, вломились в свои гостиные, словно глашатаи короля. Ещё бы — такая сенсация! Солнце заманчиво заглядывало в окна, поэтому Гермиона с Гарри отправились поболтаться вокруг озера. Естественно, за ними топал и Рон: Гермиона так и не горела желанием с ним разговаривать, но против его присутствия не возражала. — Ты серьёзно думаешь, что Крэбб или Гойл способны наложить Империус? — воскликнул Гарри. Рон состроил возмущённую гримасу. — Они вообще дофига на что способны! Где-то громко зачирикали птички, будто стараясь друг друга перекричать. Гермиона невольно расплылась в улыбке, представляя воробьиную ссору. Что они там не поделили — шишку? — Гермиона, а ты что молчишь? — Гарри повернулся к ней, едва не споткнувшись о пучок уже выглядывающей из-под снега свежей травы. Она пожала плечами. — Я не знаю, на что способны малфоевские громилы. Ну, кроме того, чтобы выбивать кому-то зубы. Это у них отлично получается. Рон насупился, отворачиваясь к озеру, а затем пошарил под ногами, тщательно прицелился и запустил по воде плоский камушек. Тот булькнул один раз и ушёл на дно. Парень раздражённо цокнул языком. Гарри задумчиво смотрел на блики на водной глади, а потом вдруг остановился как вкопанный и развернулся к друзьям. — Как считаете, Малфой мог сварить Оборотное зелье? Гермиона пожала плечами. — Если мы, даже будучи второгодками, с ним справились, полагаю, для шестикурсника это не составит никакого труда, — продолжал Поттер, раскачиваясь с пяток на носки. — Что если на отработках у Макгонагалл был не он? — Всех проверяют даже на выходе, — заметила Гермиона. — Вряд ли Филч пропустил бы человека под Оборотным. — Он мог выпить его в Хогсмиде. А какой-нибудь Гойл — не выходя из школы. Девушка кивнула. — А как вообще можно распознать человека под Оборотным? — спросила она, глядя куда-то вдаль. — Даже дементоры в Азкабане не заметили подмену Крауча-младшего на его мать. — И когда его поймали на обмане с образом Грюма, то просто ждали, пока он превратится обратно, – согласился Гарри. — Значит, нет никаких заклинаний или зелий, которые развоплотили бы уже превращённого. — Да, но должны ведь какие-то приборы или чары улавливать, что с человеком что-то не так? Что он не является собой? — Хм… — Гарри задумался. — Ну, формально человек является собой: это внешность меняется, а суть человека остаётся прежней. Интересно, если Карта Мародёров показывала истинную суть Петтигрю даже в анимагической форме, может быть, и Оборотным её не обмануть? — Может быть, — кивнула Гермиона. — Однако она не заглядывает в прошлое, и теперь уже не понять, кто тогда был на отработке у Макгонагалл. Если только не спросить. Гарри посмотрел на неё с иронией во взгляде. — Ты собралась спрашивать Малфоя, не он ли покушался на Кэти Белл? Не могу представить ни одну вселенную, где он бы признался, что виновен. Гермиона тихо рассмеялась и ничего не сказала в ответ. — Вот именно, а нам надо доказать, что Малфой виновен, при том, что он не сознается, что виновен, а он виновен! — встрял Рон. Гермиона выразительно посмотрела на Гарри. — Нет, ну если мы точно знаем, что он виновен, очевидно же, что он виновен. Гарри прыснул со смеху. — Знаете что! — вспыхнул Рон. — Пока вы тут потешаетесь, Малфой планирует ещё чьё-нибудь убийство! — Уверена, так и есть, – пробормотала девушка. — Всё в этой школе в опасности, кроме красноречия Рона, ведь то, что мёртво, умереть не может. — Гермиона! — укоризненно посмотрел на неё Гарри. Уизли вдруг резко развернулся к подруге, одаривая её гневным взглядом. — Сколько можно на меня ворчать? Чего ты от меня хочешь?! Я уже даже извинился, хотя понятия не имею за что! Девушка саркастически усмехнулась. — Какой ты молодец, просто ангел во плоти! Ещё и простодушно сознался, что не чувствовал ни грамма вины — ну не чудо ли! — Вины? — взвился Рон. — Я защищал тебя, вообще-то! — Как меня защитят самодовольные похвальбы и потеря половины челюсти? — Да ты… — Ты просто ввязался в пьяную драку в пабе, Рон, меня никто не трогал. Считаешь это геройством? — Я сделал это ради тебя! И не получил не то что ни капли благодарности — ты ещё и не разговариваешь со мной уже вторую неделю! — Благодарности? — Гермиона нахмурилась, глядя в его обиженное лицо. — Ты сделал это исключительно ради себя и даже не в состоянии это признать. Вот на что я зла, Рон Уизли, вот чего я от тебя хочу — капли самосознания! Гарри встал между ними, примирительно поднимая руки. — Хватит, прекратите собачиться! Вы нужны мне оба, прямо сейчас! Неужели это всё настолько важно? — он повернулся к Гермионе. — С чего ты вдруг стала ожидать от Рона, эм… самосознания? Тебе будто докопаться не до чего. Он извинился — это уже немало. Гермиона негодующе вытаращилась. — Предлагаешь не ждать от него многого, как от дурачка? А я, может, не хочу, чтобы он был таким, Гарри, хочу, чтобы Рон наконец начал взрослеть! Почему тебе понятно, что ты сделал глупость, ввязавшись в потасовку, а ему — нет? Рон отодвинул Гарри в сторону и ткнул пальцем в воздух перед ней. — Ах, считаешь меня дураком, Гермиона? Меня это достало! Я всё время для тебя какой-то не такой! Ты меня никогда не ценила! — Это неправда! — И знаешь что? Есть те, для кого я самый лучший! — Рон, я никогда не говорила, что ты плохой. — А я не хочу быть НЕ ПЛОХИМ! — воскликнул Уизли. — Я заслуживаю гораздо большего, чем твой снисходительный взгляд! Гермиона глянула на него вызывающе. — Если хочешь, чтобы я смотрела на тебя иначе, то, может, и вести себя начнешь по-другому? Рон гневно поджал губы. — С меня хватит. Он развернулся и быстро пошёл к замку. Гарри вздохнул. — Что на тебя нашло? — Ничего на меня не нашло, Гарри. Это просто то, что я думаю. Просто правда. Гермиона сунула руки в карманы и зашагала дальше вдоль озера. Поттер последовал за ней. Чудесно, теперь Гарри догадался про то, что Малфой использует Оборотное зелье, а Аврорат в курсе, что Розмерта действовала не по своей воле, и, очевидно, возобновит расследование по делу Белл. Гермиона глубоко вздохнула. Казалось, будто они с Драко отчаянно барахтаются на месте и всё равно потихоньку тонут, не взирая на выдающиеся усилия. Сколько они продержатся ещё? И главное — чего ради? Цель уберечь Драко от нависшего над ним гнева Волдеморта стала её навязчивой идеей. Но что теперь, когда лезвие этого дамоклова меча уже не касается его головы? Они никогда всерьёз не думали о том, что дальше, просто напряженно вычерпывали воду из своей лодки и изворачивались как могли, чтобы засмолить пробоину. Ну что ж. Пришло время поразмышлять, как быть с тем, что они потеряны среди океана.

***

Гермиона думала всю ночь, а наутро послала Драко записку с приглашением встретиться. Дождавшись, когда Гарри и Рон убегут на тренировку, она накинула мантию, надела капюшон и отправилась в туалет Плаксы Миртл. Драко явился вовремя. Как же она любила этот момент, когда он наконец открывал дверь и на его лице появлялось то самое, особенное выражение, которое доставалось только ей. Обычно его лицо было хмурым или надменным, напряжённым или усталым, и та секунда, когда всё это мгновенно при виде её сходило на нет, была для Гермионы слаще всего. Драко будто оживал: брови едва заметно приподнимались, расслаблялись губы, взгляд теплел. Он тянулся к ней ещё от входа, даже если внешне оставался спокоен — Гермиона почти физически ощущала, как мысленно он уже обнимает её. Она сидела на подоконнике, поджидая его, и после объятий Драко опустился рядом, достал учебник нумерологии и пергамент с чернилами. Упрямая душа, он хотел непременно время от времени заниматься в её присутствии, даже если придётся сидеть на окне в позе креветки. Гермиона прислонилась к стене и просто смотрела, как он пишет. Солнце проникало сквозь витраж, плясало зайчиками на его рубашке, путалось в волосах. Это было так… по-хорошему нормально. Никаких ядов. Никаких серьёзных раздумий. Они ещё не думали о следующем “деле”, просто жили — уже третью неделю, и это было так приятно. Ну почему всё это происходит с ними? Дурацкая судьба. Почему они не могут просто сидеть в библиотеке, не прячась от чужих глаз? Он бы просто делал свою домашнюю работу, а она читала рядом. Иногда его рука накрывала бы её руку, а голова ложилась ей на плечо, чтобы передохнуть — от вереницы цифр, а не от смертельной опасности. Она уже привыкла к тому, что есть, и редко сама себе жаловалась, но как же хотелось, чтобы всё было по-другому! У них никогда не было обыкновенного покоя, тихого, неприметного счастья. Будет ли когда-то потом? — Драко. — Ммм? Он грыз кончик пера, сосредоточенно вглядываясь в свои записи. — Что мы будем делать дальше? — Хм. Сейчас я закончу с этой таблицей, и будем целоваться. Как тебе такой план? Она смахнула пылинку с его плеча. — Нет. Я имею в виду вообще. Мы провернули жуткое дельце: волки сыты, овцы целы, тебя даже похвалили и больше не давят. Но ведь… это не может продолжаться вечно по одному и тому же сценарию, правда? Что дальше? Драко опустил перо в чернильницу и посмотрел будто сквозь учебник. — Я об этом не думал. — Я тоже, — кивнула Гермиона. — До вчерашнего утра. Он закрыл учебник и прислонил его к стене. — Из-за слухов о Розмерте? — Да. И Гарри понимает всё больше. И вообще, мы не можем вечно сваливать вину на других Пожирателей. — Это точно, — он протянул руку и легонько погладил её колено. Гермиона смахнула с лица упавшие волосы. — Рано или поздно мои друзья должны всё узнать. Да, я не буду скрываться всю жизнь! — она решительно помотала головой в ответ на его скептическое фырканье. — И тебе нужно выбираться из этого. Мы просто отсрочили катастрофу, она не исчезла и будет возникать снова и снова, пока твоя семья находится под влиянием Сам-Знаешь-Кого! — Это не просто влияние. Он пустил в ней корни. Сумасшедшая Белла практически живёт в поместье, и другие постоянно захаживают, будто у нас там богадельня! Ему известно о каждом шорохе в углу. Она провела ладонью по его плечу. — Я знаю. Но… твоя семья — они разве рады такой жизни? Он горько усмехнулся. — Да, особенно отец, должно быть, в восторге. Мама как-то в письме обмолвилась, что он до сих пор почти не выходит из комнаты. Гермиона покусала губу. — Думаешь, он больше не хочет быть его слугой? — Я не знаю. На самом деле не знаю. Очевидно, он страдает, вот только… я не уверен, что он хочет всё закончить, а не просто вернуть статус. Драко спрыгнул с подоконника и начал ходить туда-сюда. — Я не говорил с ним почти год. Последний раз мы виделись на прошлых пасхальных каникулах, а потом он попал в тюрьму и… За окном покачивались ветки деревьев — их не было видно, но тени падали на залитые солнцем стены, плясали на одежде Драко, на его задумчивом лице. Кажется, он вспоминал что-то. — Скоро снова каникулы, — Гермиона подтянула ноги и поставила их на батарею под подоконником. — Ты мог бы с ним поговорить. Что если удастся уговорить твою семью бросить Волдеморта? Он сжал губы в нитку и мотнул головой. — Гермиона, от него уходят только на кладбище. Она понимающе кивнула. — А что если… ох, мои знания о магическом мире всё ещё оставляют желать лучшего! У вас есть что-нибудь вроде программы защиты свидетелей? Если, скажем… Ведь у твоего отца наверняка полно эксклюзивной информации, которая может заинтересовать Министерство! Драко непонимающе нахмурился. — Думаешь, он может стать двойным агентом? — Нет! Я думаю, он может сделать как Каркаров — сдать все сведения, что у него есть, в обмен на что-то для себя. На защиту семьи от Тёмного Лорда, — она посмотрела с надеждой. — В Министерстве ведь понимают, что вы будете в опасности. Разве они не защитят вас? Ты будешь в Хогвартсе, а твои родители — в каком-нибудь убежище. Он пожал плечами. — Не знаю. Сомнительно. Гермиона вздохнула, растерянно вертя в пальцах край юбки. Драко остановился. — Но ты права, я должен с ними поговорить. В любом случае. Гермиона энергично закивала. — Если они согласятся, если можно что-то придумать с Министерством, то всё это закончится, Драко! Не то чтобы вы будете в полной безопасности, конечно, но разве сейчас вы не под угрозой? Может быть, придётся покинуть дом, но… — она запнулась. Даже ей было бы очень жалко оставить их небольшой коттедж в Ричмонде, а бросать родовое поместье, в котором твои предки жили веками, наверное, совсем грустно. — Но ваши жизни дороже, ведь так? — Да. — И это не навсегда, это только до победы над Волдемортом. Он взглянул на неё — Гермионе показалось, что помимо удивления она заметила проблеск… надежды. Только он тут же потух. Драко покачал головой. — Победы кого? Только не говори, что Дамблдора или Министерства. Пожалуйста. Он вернулся почти три года назад, и ничего не происходит. Никто ничего не делает. Она медленно вздохнула, решаясь сказать то, что хотела. — Гарри. На лице Драко отразился такой вопиющий скепсис, что она поспешила продолжить, прежде чем он что-то скажет. — Да, я верю в него! Всё это не просто так: пророчество, то, что он раз за разом побеждает Волдеморта, уходит от верной гибели. Это не просто так! Я знаю, что для тебя всё это — пустой звук, но это только из-за твоего незнания и предвзятости. Я ещё ни разу не встречала более слепых и упёртых в своём отторжении людей, чем ты и он, — Гермиона видела, что Драко хочет возразить, но не дала ему такой возможности. — Ты поговоришь с родителями. Они согласятся заключить сделку с Министерством. А потом я расскажу ему всё! Он выслушает тебя, и ты, Драко Малфой, выслушаешь его. И попробуйте… только попробуйте остаться такими же невыносимыми придурками, какими были все эти годы, — я прокляну вас обоих на понос! Драко открыл и тут же закрыл рот, не решаясь возразить — настолько эмоционально звучала Гермиона. По его немного несчастным глазам она понимала, что он не сдвинулся со своей позиции ни на дюйм, но этого и не нужно было сейчас. Всему своё время. — Есть вещи, о которых я не рассказываю тебе, — Гермиона посмотрела исподлобья. — Касающиеся… борьбы с Волдемортом. Потому что это не моя тайна. Я уже говорила. Он кивнул. — Да, я помню. — Но я уверена, что когда вы поговорите с Гарри, то ты сможешь помочь. Ты и твоя семья. Драко иронично улыбнулся. — Хочешь, чтобы мы вступили в ваш Орден… этого… Пениса? — Малфой! — Ну что? — он издал смешок, подходя к ней ближе, и положил руки ей на колени. — Ты хоть на секунду представляешь мою семью среди этой оргии праведников? Гермиона цокнула языком. — Всего лишь придётся сделать лица попроще, и вы прекрасно впишетесь! — О, нет. Мои предки восстанут из древних могил и проклянут нас чем-то похуже, чем понос, — Драко ткнулся носом ей в шею и легонько чмокнул. — Где у вас штаб, в курятнике Уизли? Какой там дресс-код? Гермиона потянулась за “Нумерологией двадцатого столетия” и треснула Драко по лбу. — Сильнее, Гермиона, от такого удара мои глаза не станут достаточно… простыми, куры Уизли меня не признают! — Да ты!.. Смеясь, он выхватил у неё из рук увесистый учебник, бросил его на подоконник и впился поцелуем в губы. Гермиона сопротивлялась для приличия пару минут и сдалась. — Ах ты, моя праведница… — шептал Драко, выцеловывая дорожку от уха до уголка губ. — Моя благочестивая девица. Гермиона закрыла глаза и прикусила губу, пытаясь не издать какой-нибудь крайне неблагочестивый стон. Она прижимала Драко к себе, как сокровище, — нежно, едва дыша, желая впитать каждой клеткой своего тела его тихий голос, бормочущий ласковые глупости. Всё, чего она хотела в такие моменты — что бы ни происходило, где бы она ни была, всегда возвращаться к нему, в их другое измерение со своими законами бытия.

***

Декабрь. — Вот скажи мне, Грейнджер, ну как они всё это узнали, про одиннадцать измерений? — Путём построения математических моделей. Просто законы, согласно которым ученые считают, что работает вселенная, предполагают именно столько. Гермиона вновь приложила к глазам бинокль. Они с Малфоем притаились в засаде на пригорке под стеной “Оазиса”. Оттуда чудесно было видно второй этаж “Трёх метел”, где находился так называемый личный кабинет Дамблдора — Директор Хогвартса редко трапезничал в общем зале, и они выяснили, что мадам Розмерта держит для него на втором этаже особую комнатку. Именно там, за столом с многочисленными стаканами и закусочными тарелочками, сейчас заседала половина их преподавателей. Макгонагалл что-то рассказывала, активно жестикулируя; Флитвик то и дело норовил кувыркнуться с высокого барного стула, отчего его — кто бы мог подумать — время от времени удерживал Снейп в неприлично расхристанном виде: целых две пуговицы на вороте его мантии были расстёгнуты. — Я вижу три. Ты видишь три, — продолжал бубнить Драко, размахивая руками. — Длина, ширина, высота. Остальные восемь — где? Так же быть не может. Скажи, это просто выдумки? Их не существует? Просто для красоты, на бумаге, чтобы всё сходилось… Грейнджер! — он дёрнул её за мантию. — Цыц! Розмерта разгружала поднос с напитками, и Гермиона внимательно следила, перед кем и какие она ставит стаканы. Бинокль слегка трясся в её подрагивающих ладонях, смазывая картинку. Неделю назад резко похолодало, а потом снега навалило почти по самые крыши, и самые низенькие домики в Хогсмиде занесло вместе с окнами. Это фантастически благоприятствовало маскировке, но прозаически морозило им задницы. — Там было написано, что они свёрнуты. Но если они свёрнуты, значит, чтобы туда зайти, их надо развернуть? А если развернуть, значит, их будет видно! И у них будет ширина, длина и высота. — Малфой, я не разбираюсь в этом. Глаза у Драко стали такие возмущённые, будто допустить, что Гермиона не эксперт хоть в чём-то, являлось для него преступлением против человечества. С его точки зрения она, очевидно, должна быть уполномоченным представителем всего из мира маглов — от кофеварок до Теории струн. — Ты такой любопытный, может, тебе в Кембридж поступить? На физико-математический. — Куда? — Магловский университет. Называется так же, как город. — Магловский?! Гермиона опустила бинокль и глянула на него лукаво. — А что? Боишься, что будешь пасти задних и твоё самолюбие не выдержит такого удара? — Я? Да я везде… талантливый человек талантлив во всём, слышала про такое? — Ты, несомненно, талантлив в болтовне. На! У меня уже пальцы отваливаются, — она сунула ему бинокль и присела на выступ, который они выкопали в снегу на манер лавочки. Драко вроде бы хотел что-то сказать, глядя, как она поспешно нырнула озябшими ладонями в рукава, но, очевидно, передумал и молча сменил Гермиону на точке наблюдения. Она достала палочку и постучала по своей мантии, накладывая согревающие чары. А потом, совершенно не отдавая себе отчёта, машинально согрела и его. Малфой удивлённо обернулся, когда тепло дошло с подола мантии до самого верха, но опять ничего не сказал. — А вообще, чем ты хочешь заниматься после выпуска? Кем думаешь стать? Он хмыкнул, не отрываясь от бинокля. — Малфоем. — Оригинально. А на самом деле? — На самом деле. Ты вот слышала, чтобы мой отец был кем-то ещё, кроме Малфоя? Или мать? — Хм. Нет. — Все аристократы в первую и обычно единственную очередь являются носителями своей фамилии. — Ну и скука. Я бы вздёрнулась без работы. — Приличные люди не работают. Мама всегда это говорит. Малфой обернулся. — Ну… если им денег хватает, — будто бы смущённо добавил он. Гермиона покивала головой. — Да, уверена, таким людям, как Лестрейнджи, например, хватает денег, чтобы быть приличными. — Я не это имел в виду. — Ммм. Драко поспешно отвёл взгляд, и она хмыкнула про себя. Вот это да, неслыханное дело — ей удалось сконфузить Малфоя! — А чем ты хочешь заниматься после школы? Дай угадаю: метишь в Министры Магии, — он отвернулся и вновь заглянул в бинокль. — Да нет, если честно. — Неожиданно. — Почему? — Я думал, твои амбиции — высотой до Астрономической башни. — Чтобы стать Министром, нужны далеко не только амбиции, но и выдающиеся способности, ум, харизма… — А разве у тебя всего этого нет? — …связи, — закончила она и осеклась, услышав его ответ. — И связи. Ты вот чем тут занимаешься? — Сижу… — Неправильный ответ! Ты прямо сейчас заводишь связи. Знаешь, как полезно иметь связи с Малфоями? — Драко звучал весьма самодовольно. — Не знаю, я пока что от этой связи только обморожение седалища получаю! Он опустил бинокль и повернулся к ней. — Сильно замёрзла? Почему-то от этого вопроса у Гермионы в животе возникло странное тепло, а пальцы стали ватными и непослушными. — Ничего, согревающие заклинания… Что ты делаешь? Малфой ловко расстёгивал многочисленные пуговицы на своей мантии. Он что, собирается… Да ну нет! — Раздевайся. — Прости? Он стянул с себя светло-бежевый свитер крупной вязки и протянул Гермионе. — Э-э… — Быстрее, декабрь на улице! Она схватила кофту, и Драко поспешно влез обратно в свою мантию. — Надевай, Грейнджер, он сейчас остынет. От свитера шёл чуть ли не жар. Заколдованный? Интересно… Гермиона отметила про себя, что нужно получше изучить тему чар для одежды, и принялась снимать мантию. Ох, Мерлин и Моргана! Как же… Мягчайшая шерсть обняла её тело, и Гермиона едва не застонала от наслаждения. Тепло тут же распространилось по коже — причем по всей, не только по тому участку, что был прикрыт кофтой. Ей показалось, что согрелись даже ноги. Годриковы сопли, если богатые носят такие вещи, она, чёрт возьми, хочет быть богатой! — Это что, шерсть золотого единорога? — она добавила в тон оттенок насмешливости, чтобы перебить им дурацкий восторг, так и норовивший туда прорваться. Драко помотал головой. — Обычного. Выглядел он совершенно серьёзно. Гермиона вспомнила о самоконтроле буквально за миг до того, как у неё отвисла бы челюсть. Да уж. Пошутила. Драко вдруг дёрнул головой вперед, сильнее впечатываясь лицом в бинокль. — Ему принесли напиток! Гермиона выпрямилась. — Что ты видишь? — Мутно-жёлтая жидкость, украшена долькой лимона, с пеной сверху… хм… Это или Огневиски Сауэр, или Огоньки Фейри, — пробормотал Драко. — Ты так хорошо разбираешься? — скептически отозвалась она. — Разумеется. Папа обожает коктейли. — Отец-алкоголик — горе в семье. — Да много ты понимаешь! Драко опустил бинокль и прислонился спиной к снежной насыпи. — Хороший алкоголь — это искусство. Гермиона фыркнула. — Уверена, все пьяницы так себе и говорят. Он подозрительно прищурился. — Ага-а-а, наша святоша никогда не пробовала алкоголь? Гермиона скорчила презрительную гримасу. — Не вижу в этом никакой особенной необходимости. — Ух, Грейнджер! Боюсь даже спросить, чего ты ещё не пробовала. — Работать с партнёром, который меня не раздражает! Ироничная улыбка сползла с его лица, и Драко отвернулся, вновь хватаясь за бинокль. — Мои родители вообще не пьют. Он ничего не ответил. Гермионе стало немного совестно — кажется, Малфой обиделся. — Есть исследования, подтверждающие, что любая доза алкоголя вредна, а польза вина — это миф, — предприняла она вторую попытку. Драко продолжал молча пялиться в сторону “Трёх мётел”. Хм, ну и лукотруса ему в суп — обидчивый какой! Гермиона запахнула края мантии посильнее и прямо в процессе поняла, что в этом нет необходимости: она больше не мёрзла. Длинные рукава свитера выглядывали из-под чёрной шерсти, согревая её руки не хуже любых перчаток, пробуждая непонятные эмоции — вроде и похожие на чувство вины, а вроде и… Она провела по широкой манжете кончиками пальцев, очерчивая крупные, аккуратно вывязанные петли. Единорог, надо же. — И что там ещё видно? — Ничего нового. Она встала. — Дай я посмотрю. Драко протянул ей бинокль. Гермиона никогда бы не созналась, что намеренно схватилась за него поближе к его ладони. Но бинокль был слишком большим, а руку он убрал быстро, поэтому их пальцы не встретились. — Хм, так… он его допил. Ветер шелестел снежинками, поднятыми с насыпи, и кидал их Гермионе в волосы. Минуты шли, Розмерта, кажется, не особенно торопилась с заказом. — Кажется, ему принесли такой же, как ты описывал. Ура, есть вероятность, что он пьёт одно и то же! Снова тишина. Начало подмораживать — наверное, поэтому снежинки казались такими колючими? — О, Мерлиновы панталоны, Снейп снимает мантию! Она почти обернулась, чтобы посмотреть на его реакцию, еле удержалась, чтобы не двинуться. Ну да, наверное, он видел своего декана без мантии — ничего удивительного. Пожалуй, она вообще выглядит глупо, акцентируя на этом внимание. Гермиона вздохнула, стиснув бинокль чуть сильнее, чем надо, и продолжила наблюдение. — Как ты говорил, Огневиски Сауэр? — Да. — Хммм… что туда входит, интересно. Она подкрутила колёсико, рассматривая стакан поближе. Да он же знает, что там, к гадалке не ходи. Почему молчит? — Если бы я знала состав, это могло бы быть полезно! — Виски, сироп, яичный белок и лимонный сок. — Спасибо! Зачем ей состав, Гермиона понятия не имела. Так надо. Для порядка. И вообще, всегда лучше знать, чем не знать, правда? — Ему несут третий. Такой же. Она не выдержала и обернулась, пристально посмотрев на Драко. — Хорошо. Малфой смотрел в сторону паба. Она скользнула взглядом по его ладоням — покраснели от мороза. А вот если бы он не отдал ей свитер… Глупости какие, он же может надеть перчатки. — Так… — Гермиона взглянула в бинокль. — Ну, если это третий, то значит, он его дейстивтельно любит, и можно предположить, что будет заказывать часто. Она побарабанила пальцами по инструменту. — Больше никто не берёт такой. Замечательно, это всё упрощает. Тишина. Гермиона развернулась так резко, что сшибла локтем снежную шапку, и та с глухим шелестом съехала вниз. — Малфой, чего ты молчишь?! Он поднял на неё глаза. — Стараюсь не бесить, — Драко немного замялся. — Ты нужна мне. Сердце Гермионы взволнованно трепыхнулось. Он не выглядел обиженным — скорее, казался расстроенным. С каждой секундой под его взглядом ей становилось всё более стыдно. — Да я… ты меня не бесишь. Я это сказала просто, чтобы досадить тебе. Драко убрал руки в карманы и продолжал на неё смотреть. Гермиона набрала в грудь воздуха. — Извини. В его взгляде мелькнуло изумление. Боже, какого он невысокого мнения о ней, если считает удивительным, что она способна извиниться! Он важно кивнул, резко поднялся и потянулся к биноклю в её руке. Их пальцы на миг соприкоснулись. — Макгонагалл! – вдруг завопил Драко. — Что?! Он чуть ли не весь высунулся из засады. — Да что там?! Она выхватила у него бинокль. Тараканы Морганы, Макгонагалл сняла мантию! Гермиона как-то не подумала, что своего декана она тоже никогда не видела в неформальной обстановке — не только слизеринского. Что ж, в изумрудном платье… в облипку, святые мандрагоры! Гермиона сама чуть не вывалилась из укрытия — глава дома Гриффиндор выглядела просто невероятно. Ясно, значит, все эти аккуратные пучки на голове и строгие одеяния не просто так, а чтобы мальчики на уроках имели шанс смотреть в учебник. — Офигеть… Флитвик придвинулся к профессору Трансфигурации так близко, втыкая розовый зонтик в её Мохито, что барный стул под ним опасно наклонился, и рука Снейпа быстро схватила его за ножку. Макгонагалл томно улыбнулась и положила в рот оливку. — Так. Нам надо определиться, за чем мы готовы наблюдать, а за чем — нет! — пробормотала Гермиона, откладывая бинокль. Она окинула взглядом открывающийся вид: солнце уже садилось, окрашивая всё вокруг в густой оранжевый цвет. Наверное, ещё час — и нужно идти. Трудно будет объяснить ребятам своё отсутствие, если она не вернётся в спальню, пока они не пришли с тренировки. — Нужно выбраться и на следующей неделе. Если Дамблдор опять будет пить только лимонный коктейль, значит, его смело можно записывать в план. Драко кивнул. Опять молча и не глядя в её сторону. — Малфой, сколько ещё ты будешь дуться? Я же извинилась, — Гермиона развернулась и негодующе уставилась на него. — Ну что мне сделать, чтобы ты снова начал со мной разговаривать? Так же невозможно! На его лице вдруг расплылась мягкая, ироничная ухмылка. — Тебе трудно без меня, Гермиона? Её щёки бросило в жар. — Ой, иди ты… фестралу под хвост! — выпалила она, снова хватая бинокль. Смешок, который Малфой издал у неё за спиной, задел её ещё больше, и она почти задохнулась от смущения. Благо можно было отвернуться, делая вид, что занята важными делами. Она услышала… нет, почувствовала, как он подошёл ближе. Очень… близко. О Мерлин — почти вплотную. — Есть одна вещь, которую ты можешь сделать, Грейнджер. Тогда я тебя прощу. Гермиона только хмыкнула, нарочито возмущённо вцепившись в бинокль так, будто это был спасательный круг, а она не умела плавать. — Ты должна пойти и попробовать со мной три коктейля. — Что? – она обернулась, и её лицо оказалось почти прямо напротив его. Драко выразительно изогнул бровь, не отстранившись ни на дюйм. — Сначала будет секс на пляже. — Что??? — Водка, персиковый шнапс, сок апельсиновый и клюквенный, — он произнёс это, будто смакуя на языке свои воспоминания обо всём перечисленном. Гермиона медленно выдохнула, осознавая, что так, видимо, называется коктейль. — Ещё Пина-Моргана и… хм, Огневиски Сауэр. Мы же должны ознакомиться с материалами дела, которым занимаемся? Это будет логично. — Вовсе не обязательно… Это не относится… Гермиона подумала, что сейчас достанет палочку и проклянёт себя за этот жалкий лепет, прямо у Малфоя на глазах. Тот театрально вздохнул. — Что ж, да, не обязательно нам разговаривать, согласен. Он кивнул, делая шаг назад и принимая вид оскорблённой невинности. — Дурацкий шантаж, ты не находишь? Драко завёл руки за спину, величественно обозревая окрестности и демонстративно храня молчание. — Малфой, это глупо! Ведёшь себя как ребёнок! Он шагнул вперед с такой высокомерной физиономией, будто его только что объявили Министром Вселенной, отодвинул Гермиону плечом, достал из кармана носовой платок и принялся протирать стёклышки бинокля. — Хорошо, — сказала она. Драко мгновенно обернулся. — Я пойду пить коктейли. Пробовать! — уточнила Гермиона строго. Ухмылке на лице Малфоя смог бы позавидовать Локонс в лучшие годы.