Законное нарушение / Законно или нет

Глава 21 Абсурдные признания в любви Слова Фэн Тана ударили как гром среди ясного неба, Бай Янъюэ просто остолбенел. Что вообще происходит? Глаза у Фэн Тана налились кровью от злости, но чутьём он понимал, что сам, наверное, что-то напутал. Только показывать эти непонятные чувства слишком открыто ему не хотелось. Ну и молодец же Фэн Лулин. И правда поселился с каким-то молодым сотрудником? В прошлый раз говорил, что дорогу не найдёт, кого обманывал? Хотя с другой стороны, то, как Фэн Лулин относился к нему, вряд ли было притворством. — Какая ещё встреча с родителями? — Бай Янъюэ совсем растерялся. — Ты о чём? Я даже не встречаюсь ни с кем. Фэн Тан услышал это и наполовину протрезвел, закусил губу и отвернулся. Помолчал немного, а потом спросил: — Ты сейчас куда? Бай Янъюэ поймал его взгляд, такой острый, колючий, что не осмелился ничего ответить. Когда первая растерянность прошла, к нему наконец вернулась способность соображать. Он не стал отвечать на вопрос, а принялся торопливо оправдываться: — Честное слово, у меня с капитаном Лином ничего нет! Я просто заехал на пару дней, завтра же съеду! Нет, сегодня съеду, уйду немедленно. Фэн Тан подхватил: — Уйти, не оглядываясь. Бай Янъюэ продолжил: — Уйти широким шагом. Фэн Тан снова вставил: — Хорошо, уйти, как река весенней воды на восток. Бай Янъюэ: — Уйти любой ценой*1. Фэн Тан хлопнул ладонью по капоту машины и заорал: — Ты что, он тебя не отпускает, что ли? Ладонь сразу покраснела. Фэн Тан зажмурился. Чёрт, рука... и правда больно. — Да нет, я просто так ляпнул, — Бай Янъюэ наконец расслабился, врал не моргнув глазом и продолжал сочинять. — Командиру Лину самому не терпится, чтобы я съехал. Я же аренду не плачу, живу у него на всём готовом, мне даже неудобно. Правда, мусор я выношу каждый день и посуду мою... Фэн Тан вдруг спросил: — А одежду его стираешь? — Да... то есть нет, нет, нет, это нет! — Бай Янъюэ учуял ревность и тут же поправился, качая головой и вздыхая: вот невезуха. Подумал и добавил на всякий случай: — Командир Лин очень чистоплотный. Фэн Тан окинул его взглядом. Тот всё ещё был в полицейской форме, весь в поту, лоб грязный. Совсем не похоже, что он только что из дома, скорее заскочил за вещами. Постоял немного и снова спросил: — Куда ты сейчас? — В Первую больницу, у нас в отряде парню ноги сломали, — шмыгнул носом Бай Янъюэ. Он чувствовал себя виноватым, будто натворил дел. — Насчёт командира Лина... я ещё могу всё исправить... — Не надо. Я сам разберусь с Фэн Лулином, устрою ему показательную трёпку, чтобы другим неповадно было. — Фэн Тан достал из кармана ключи, покрутил их на пальце и кивнул на машину: — Садись. Бай Янъюэ опешил: — А? — Я тебя подвезу, не надо на мотоцикле ехать. У тебя лицо бледное от усталости, ещё упадёшь по дороге, а потом переживать будут за тебя. Фэн Тан это сказал и тут же пожалел, чуть язык не прикусил. Ну что он несёт? Просто приступ глупой ревности, зачем впутывать посторонних? — А кто обо мне переживать будет? — наивно переспросил Бай Янъюэ. — С мотоцикла падать для нас обычное дело. Едешь, едешь и кажется, что сейчас кувырком полетишь. — Ладно, ладно. Фэн Тан широко распахнул дверцу, увидел, что Бай Янъюэ всё ещё стоит на месте, и рассмеялся: — Садись быстрее, чего встал? Я с вашим командиром знаком, могу же помочь его подчинённому? Хотя на нём была форма, Бай Янъюэ всё равно проявил осторожность: — Но нам же совсем не по пути. — По пути, — Фэн Тан забрал у него из рук пакет с вещами, заглянул внутрь и вздохнул. — Тяжело вам, ребята. Только тогда Бай Янъюэ обратил внимание на номер машины, опешил и сглотнул: — Это же не простая машина. Командир Лин дружит с таким человеком! Круто! Бай Янюэ с ребятами сразу после выпуска попали на низовые должности, начальников видели всяких, но машину с таким «кричащим» номером никогда. Ряд вертикальных полос резал глаза, а первая буква будто намекала на статус хозяина. Такие машины, по слухам, только у «тех самых людей». Бай Янъюэ слышал рассказы о подвигах прежнего руководства, и машина в его глазах мгновенно стала почти святой. По идее, Фэн Тана за последние годы в городе должен был знать каждый, уж очень он был на виду. Но Бай Янъюэ только недавно пришёл на работу и вечно витал в облаках, так что помнил о нём смутно. Он посмотрел на Фэн Тана, достал куртку, накинул её поверх формы и напряжённо выпрямился на сиденье. Фэн Тан краем глаза заметил его нервозность, усмехнулся и сказал без всякого раздражения: — Я знаю, о чём ты думаешь. Он потянулся к кнопке кондиционера и добавил: — Фамилия у меня Фэн, но не тот «фэн», который «ветер, и не знаешь, куда дует». Бай Янъюэ снова растерялся: — А куда он дует? Фэн Тан ответил: — Куда захочет, туда и дует. У Бай Янъюэ ёкнуло сердце, но он спокойно представился: — Здравствуйте, господин Фэн. Меня зовут Бай Янъюэ, я сотрудник четвёртого отряда дорожной полиции городского управления, местный. Двадцать лет… ну, чуть за двадцать. — Двадцать с небольшим, — улыбнулся Фэн Тан. — Стыдишься своего возраста, что ли? Бай Янъюэ отвернулся к окну и неловко пробормотал: — Да просто… двадцать с небольшим. — «Ян» значит «смотреть вверх», а «юэ» — «луна». Когда я родился, то есть когда мама меня рожала, отец смотрел на луну. Он хотел дочку и думал, что надо попросить у Чанъэ*2. А родился сын, вот и назвали Бай Янъюэ. «Смотрящий на луну». Фэн Тан едва не нажал на тормоза от смеха, услышав, как парень вдруг выдал целую историю. Он с сомнением спросил: — А отец у тебя разве не Бай? — У меня мама Бай, — вздохнул Бай Янъюэ, но развивать тему не стал. Вспомнив имя Фэн Тана, он набрался смелости и похвалил: — Кстати, у вас очень красивое имя. А какой у него смысл? — Крутой. Фэн Тан схватил бутылку минералки из подстаканника, открутил крышку и громко объявил: — Величественный и грандиозный. Всю дорогу они болтали обо всём на свете, наговорили такого, что у Фэн Лулина голова пошла кругом. Минут через десять доехали до Первой больницы. Бай Янъюэ всю дорогу смешил Фэн Тана, и в итоге они вполне гармонично поладили. Как только Фэн Тан припарковался, он остался в машине курить. Приоткрыл окно и выпустил дым наружу. Он проводил взглядом Бай Янъюэ, который скрылся в здании, но сам не пошёл за ним. Город днём и ночью кипит, но именно у входа в больницу Фэн Тану чаще всего хочется поговорить о жизни и смерти. Фэн Тан вышел из машины, встал рядом с лотком, где торговали черешней, посмотрел на толпу у главного корпуса и подумал, что всё это как-то неправильно. За последние годы он много раз бывал в больницах и каждый раз радовался, что детская больница стоит отдельно. Иногда он видел в небе над больницей воздушный шарик с мультяшным героем, который случайно отпустил больной ребёнок, и тогда Фэн Тан грустил. Он постоял, докурил сигарету, затушил её о край мусорного бака и решил, что пора бросать курить. Каждый раз, когда он приезжал в больницу, у него возникали одни и те же мысли: надо позаботиться о госпоже Лю, подменять Хэ Цина на банкетах, чтобы тот меньше пил, пореже отправлять Лань Чжоу в командировки и самому курить поменьше. А теперь, кажется, добавилась ещё одна. Фэн Тан надеялся, что какой-то невероятно крутой и чертовски красивый дорожный полицейский будет держаться подальше от опасностей на дороге и станет чуть ближе к нему самому. Но сегодняшние счёты он с этим человеком ещё не свёл. Сяо Бай вроде бы всё объяснил парой фраз, но Фэн Тан был слишком проницателен и сразу понял, что это выдумка. Он редко кому доверял, но если уж доверял Фэн Лулину, то на все сто, и даже самые сильные сомнения постепенно таяли. Оставалось только дождаться, когда Фэн Лулин сам всё расскажет. Бай Янъюэ сдал смену, вернулся в отряд и тут же уселся на своё место, украдкой поглядывая на Фэн Лулина с загадочным видом. Тот, конечно, заметил этот взгляд и спросил напрямую: — Что, у меня на лице твоё имя написано? Бай Янъюэ чуть не заплакал, потому что не знал как всё объяснить. Он даже не знал, совпадёт ли то, что он наговорил Фэн Тану, с его версией, поэтому решил действовать на опережение. Он поманил Фэн Лулина пальцем. Тот как раз стоял у железного шкафа с документами и затягивал ремень. Сяо Бай позвал его несколько раз, а он только кивнул: подожди, мол, внешний вид важнее, сначала надо пряжку застегнуть. Бай Янъюэ тихо сказал: — Эй, командир Лин, это насчёт Фэн Тана. Увидев его подозрительно-вороватый вид, Фэн Лулин опешил и сразу понял, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет. Он зевнул, упёрся большим пальцем в пряжку ремня и приподнял бровь: — Давай быстро, выкладывай. Команда прозвучала негромко, но с такой властностью, что все, кто сидел за столами, подняли головы. Бай Янъюэ почувствовал давление и подумал, что всё равно отступать некуда. — Командир Лин, пойдём во двор, поговорим. Цяо Цэ тоже был сегодня в отряде, чинил компьютер и глухо крикнул из-под стола: — Сяо Бай, ты что, мотоцикл командира спалил? — Сяо Бай, ты жену у командира увёл? — Ха-ха-ха, Сяо Бай, как командир руку поднимет, ты беги! Он же больно бьёт. Ой, в прошлом году на соревнованиях по борьбе он меня ради чемпионства так измочалил, что я потом несколько дней на больничном провёл. Бай Янъюэ побледнел от страха, а Фэн Лулин развеселился и рявкнул: — А ну всем работать, разговоры прекратить! Увёл жену? Что за чушь. У Фэн Лулина дёрнулась бровь, и даже веко задёргалось. Он обвёл взглядом помещение: человек семь или восемь, все склонились над своими делами. Фэн Лулин повернул вентилятор к Цяо Цэ, у которого лоб был весь в поту, и сказал: — Старый Цяо, присмотри тут за всеми, я с Сяо Баем во двор, скоро вернусь. — Ладно, а ты больше не обижаешься? — спросил Цяо Цэ, не поднимая глаз от системного блока. Фэн Лулин потянул за воротник и произнёс: — Сердце остыло. Совершенно неожиданно. И вот Фэн Лулин стоял во дворе под тенью деревьев, смотрел на ряд полицейских мотоциклов и слушал историю Бай Янъюэ от начала до конца. Он кивнул и задумчиво хмыкнул: парень изложил всё довольно объективно. Но ведь вся проблема была в том, что он сам обманул Фэн Тана. В душе у него был беспорядок. Он отправил Бай Янъюэ обратно в помещение, а сам остался у стены, уставившись на облупившуюся штукатурку. Честно говоря, притворяться, что ему не больно, было невозможно. Фэн Лулин не дурак, он прекрасно понимал, что значит односторонний «обман» в любви. С самого начала, когда он приехал в этот город и скрыл свою настоящую личность, он делал это, чтобы помочь Фэн Ваньгану, чтобы начать всё с низов. Тогда он ещё не думал, что они с Фэн Таном по-настоящему почувствуют, что такое «дом». Поначалу они просто играли, но постепенно начали относиться друг к другу серьёзно. У Фэн Тана большие яркие глаза с выразительными веками. Раньше, когда он смотрел на Фэн Лулина, во взгляде была сонная лень, а теперь он становился всё яснее, иногда в нём мелькала боль, и это разбивало его сердце. Больше всего его убивали в Фэн Тане именно эти глаза: ясные и растерянные одновременно, как и весь его подход к жизни. Всё понимает и в то же время ничего не понимает. Фэн Лулин не любил тянуть, достал телефон и набрал Фэн Тана. Тот ответил почти сразу. — Ты вспомнил, что мне можно позвонить? — голос у Фэн Тана был немного хриплым, будто он простудился. — Бай Янъюэ мне всё рассказал. Фэн Лулин сказал это и замолчал. Больше врать он не мог и не хотел, теперь всё зависело от реакции Фэн Тана. Это была настоящая игра: кто первый сдастся. Сам объяснить Фэн Лулин не мог, потому что без разрешения Фэн Ваньгана он был обязан молчать. Но когда он услышал хрипотцу в голосе, то всё-таки не удержался: — Ты простудился? — Не твоё дело, — отрезал Фэн Тан и добавил сквозь зубы: — А ваш начальник знает, что у вас в отделе сотрудники встречаются? Я пойду и пожалуюсь! Он понимал, что это, скорее всего, недоразумение, но спрашивать не хотел. Ему обязательно нужно было сначала «уколоть», иначе не отпустит. От этой привычки острого языка он не мог избавиться. Дома Фэн Тан злился всё сильнее, лёг на мягкий шезлонг и чуть не разгрыз заранее заваренный кордицепс*3. Он каждый день ел по одной штуке вместе с Лю Личжу, и чем больше ел, тем сильнее у него всё горело внутри, но жевать его было вкусно. Сейчас ему хотелось схватить всю горсть и засунуть Фэн Лулину прямо в ноздри. — Можешь на меня подать в суд, если хочешь. Фэн Лулин еле сдерживал смех: ты ещё хочешь встречаться с сыном нашего начальника, знаешь об этом? Фэн Тан продолжил: — Какой у вас номер горячей линии? Давай! Или я прямо мэру позвоню. Нет, так нельзя говорить. Позвоню Шао Цзиньчэну! Он из городского комитета, он как раз вами, молодёжью, занимается. Все эти «влюблённые в конце концов вместе»… Я специально разлучу одну случайную пару. Тебе что, жить надоело, раз посмел за моей спиной такое проворачивать? — 122. Фэн Лулин ответил и тут же продиктовал номер Фэн Тана: — Или позвони на этот. Это мой будущий парень, иди прямо к нему. Фэн Тан молчал. Фэн Лулин сказал: — Не хочешь, я сам позвоню. — Не флиртуй со мной, я больше на это не поведусь. — Что это значит? — Ты сам прекрасно понимаешь, — Фэн Тан чуть не рассмеялся от злости. — Я ничего серьёзного не имел в виду. И продолжать так, как сейчас, просто бессмысленно. Он бросил трубку, перевернулся и придавил телефон собой. Ты сам прекрасно понимаешь. Я ничего серьёзного не имел в виду. И продолжать так, как сейчас, просто бессмысленно. Он весь укутался в одеяло, должно было быть так хорошо, что аж кряхтишь от удовольствия, но вместо этого болело, будто его иголками кололи. Он злился и одновременно хотел посмеяться над собой. Когда он сказал «влюблённые в конце концов вместе», он отчётливо почувствовал, как на том конце провода дыхание Фэн Лулина на секунду остановилось. Фэн Тан сильно ущипнул себя за руку, он вёл себя как ребёнок. Если играть нельзя, тогда давай встречаться по-настоящему. Хорошо? — добавил он про себя. Теперь он понял то, что раньше никак не давалось: в любви не важно, кто прав, важно, что чувствуешь. Сейчас он любит Фэн Лулина и не может просто взять и разорвать отношения. Фэн Тан никогда не шёл на компромиссы. — С восьми до одиннадцати вечера температура будет держаться на отметке шестнадцать градусов. Южный ветер три балла, облачно с переходом в пасмурно, высокий риск простуды. Просим граждан не находиться долго в помещениях с кондиционером… За окном дул сильный ветер, шум листвы у реки будто доносился и сюда, местные платаны тоже шелестели. Ветер кружил песок, будто кто-то стучал в окно. Голос диктора в полудрёме стал резким, по затылку Фэн Тана пробежали мурашки. Он подумал, что неудивительно, что ему приснился сон: какая-то женщина что-то быстро-быстро говорила, так быстро, что слов было не разобрать. Хлоп. Фэн Тан высунул руку из-под одеяла и выключил радио. Он ещё не проснулся полностью, прищурился, глядя на полог, который снова поменяли на другой цвет, и зевнул. Сегодня он был серым, как панцирь краба. И настроение почему-то тоже серое, неважное. Было уже за восемь, к ужину его не позвали, наверное, видели, как он в последнее время вымотался. Фэн Тан перевернулся, встал, пошёл в ванную умыться, потом снова забрался в постель, и ноги у него были ледяные. Лето на носу, а почему так холодно? Фэн Тан откинул одеяло и хотел встать, но тут снова завибрировал телефон. Телефон вибрировал без остановки, запутавшись в одеяле, и никак не получалось его найти. Фэн Тан в душе надеялся, что это Фэн Лулин, и руки у него дрожали, двигались быстро и нервно, совсем не как обычно, когда он был спокоен и уверен. Он чуть не свалился с кровати, пока наконец не вытащил телефон у ножки, и торопливо ответил: — Алло? — Это я, — Фэн Лулин, похоже, запыхался, и рядом шумел сильный ветер. — Выйди на балкон. Фэн Тан бросил трубку, в ушах ещё звучали эти чуть влажные от ветра слова. И снова так же. Он злился и радовался одновременно, противоречия разрывали его. Тело Фэн Тана всегда опережало мысли. Не скрывая возбуждения, он босиком спрыгнул с кровати, побежал, отдёрнул шторы и распахнул балконную дверь. На балконе он был один. Никого. Только что проснувшись и ещё не вполне придя в себя, он стоял, глядя, как за край балкона цепляются две руки. Видны были только пальцы с набухшими венами, они с трудом держались и не могли двинуться ни вверх, ни вниз. У Фэн Тана сердце остановилось. Он не успел крикнуть, как руки исчезли, оставив только десять отпечатков пальцев. — Фэн Лулин? — Фэн Тан мгновенно очнулся, подбежал к краю и посмотрел вниз. Увидел только крону магнолии во дворе. Сквозь листву едва виднелись качели. Он обошёл балкон по кругу и осторожно позвал снова: — Фэн Лулин? Никакого ответа. Фэн Тан разволновался, подумал: ладно, будь что будет. Не думая, есть ли кто дома, он упёрся локтями и собрался перелезть через перила, чтобы проверить, не упал ли тот. Как только он напрягся, чтобы перевалиться через ограду, и открыл рот, чтобы крикнуть «Фэн...», те два крайне неоднозначных, полных скрытого желания цокающих звука снова резко оборвались и застряли в горле. Мужчина позади него обладал огромной силой, он почти волоком стащил его с перил балкона и оттащил назад. Фэн Тан был отнюдь не низким и весил вполне прилично, но сейчас весь дрожал и обмяк, будто потерял все кости. Фэн Лулин не устоял на ногах, вынужден был отступить и с силой ударился спиной о стену. Его прижало твёрдое тело Фэн Тана, и он не сдержал глухого стона. Оба упали на пол балкона. Один пытался вырваться, другой удерживал, но они сцепились так, что не могли сдвинуться с места. Дыхание смешалось, напряжение росло и становилось всё яростнее, ещё чуть-чуть, и они бы подрались. Фэн Лулин полулежал, вытянув длинные ноги по кафельному полу, а Фэн Тан навалился на него сверху, их ноги сплелись, и встать было невозможно. Фэн Тан попытался подняться, но Фэн Лулин мёртвой хваткой держал его за талию и живот, и сил не оставалось. Снаружи внезапно раздался странный шум, и Фэн Лулин инстинктивно перекатился, закрывая собой Фэн Тана от налетевшего порыва ветра. В волосы ему вплёлся опавший лист и застрял за ухом, неожиданно смягчив жёсткие черты лица. Фэн Тан на полсекунды растаял от этого зрелища, но в следующее мгновение уже с красными глазами принялся толкать его: — Отпусти! Фэн Лулин молчал, он был сейчас точно зверь. Он приник к Фэн Тану всем телом и с трудом сдерживаемой страстью обнял ещё крепче. — Отпусти, — повторил Фэн Тан. — Сначала просто отпусти меня. Фэн Лулин не ослабил хватку, и его голос, огрубевший от ветра, прозвучал хрипло: — Нет. Фэн Тан прикусил губу: — Ты спятил. Его обнимали так сильно, что он чувствовал, как кадык мужчины ходит вверх и вниз. — Не смей больше приходить! Ещё смеешь играть со мной? Я правда подумал, что ты сорвался вниз! — Фэн Тан лежал и злился, потом ткнул пальцем в сторону перил. — Встань туда, и если я сегодня тебя не столкну, то я больше не Фэн. — Ты можешь хотеть чего угодно и делать что угодно, — медленно произнёс Фэн Лулин. — Но вот с тем, что между нами всё кончено, я не согласен. И уступать тебе в этом не собираюсь. — Я… — Фэн Тан осёкся, он отчётливо чувствовал, как тяжело другому, и почти мгновенно сдался. Напряжение ушло, всё тело обмякло, и он скользнул вниз по телу Фэн Лулина и прильнул к изгибу его руки. — Я не то имел в виду, — тихо сказал он. Фэн Лулин вдруг выдохнул: — Прости. Фэн Тан растерялся: — За что ты опять извиняешься? — Я всего два раза извинился, — ответил Фэн Лулин и закрыл глаза. — И оба раза от всего сердца. Фэн Тан вспомнил, что в прошлый раз «я виноват» было из-за того, что он слишком грубо себя повёл, а сейчас, видимо, за то, что слишком дерзко. Подумав об этом, он поднял взгляд на острый подбородок Фэн Лулина и заметил, что в темноте его черты стали ещё резче, чем при дневном свете. Так и хотелось взять нож, сделать маленький надрез, пустить каплю крови и поставить на его груди родинку-цинчжу*4. Увидев, что Фэн Тан молчит, Фэн Лулин добавил: — Я совершил большую и серьёзную ошибку. Фэн Тан решил, что он всё ещё говорит о притворном падении, похлопал его по груди, нащупал у ключицы старый шрам, и у самого в сердце вдруг ёкнуло. Он тихо сказал: — Я очень и очень стараюсь тебя простить. Фэн Лулин усмехнулся, потому что знал: Фэн Тан понятия не имеет, о какой ошибке идёт речь. И только добавил: — Тогда запомни, что ты сегодня сказал. — Слово благородного мужа не догонят и четыре лошади*5, — ответил Фэн Тан. В темноте он всегда становился разговорчивее. — Пять лошадей, шесть, семь, восемь... ни одна не догонит. — Зачем лошади? — сказал Фэн Лулин. — Я и сам догоню. Он опустил голову, по телу пробежал холодок, а Фэн Тан лежал на нём с закрытыми глазами, непривычно послушный и почти засыпал. Фэн Лулин приподнялся на локте, хотел снять с себя одежду, чтобы укрыть его, но Фэн Тан открыл глаза и сказал, что ему не холодно. Фэн Лулин посмотрел на него сверху вниз. Их взгляды встретились, и между ними будто проскочила искра. Он спросил: — Ты всё ещё хочешь меня столкнуть? — Хочу, — упрямо ответил Фэн Тан, глядя в ответ, и воздух вокруг снова стал густым и тягучим. Фэн Лулин улыбнулся, уголки его губ приподнялись. — Тогда я снова заберусь наверх. — Не надо забираться, — Фэн Тан сам перевернулся и обнял его. — Я за тобой прыгну. У Фэн Лулина перехватило горло, и в этот миг он вдруг понял, что значит, когда на глаза наворачиваются слёзы. Он обнял Фэн Тана в ответ, провёл холодными губами по его лбу и больше не мог говорить от переполнявших его чувств. Фэн Тан всё ещё не до конца понимал, что происходит, но и разбираться дальше не хотел. Он простудился, и Фэн Лулин не позволил ему долго лежать на холоде. Поднял его, усадил, сходил в комнату и принёс тёплую одежду. Фэн Тан сказал, что заходить внутрь не хочет, достал из маленького холодильника на балконе две банки газировки, открыл их и залпом осушил свою. Его сразу взбодрило. Вспомнив, как Фэн Лулин только что полностью его обездвижил, он пробормотал: — Ты и правда здорово дерёшься. — Учился в военном училище. Могу показать тебе пару простых приёмов. — Сказав это, Фэн Лулин встал, притянул Фэн Тана к себе и небрежно показал несколько движений. Фэн Тан сразу понял, что это просто флирт, и сердито спросил: — Это и есть самооборона? — Ну, можно и так считать, — ответил Фэн Лулин. — В ближнем бою нужно… — Он не закончил, а вместо этого надавил Фэн Тану на талию и притянул его ещё ближе. Потом продолжил у самого уха: — Ещё ближе. У Фэн Тана уши невыносимо зачесались. Он рассмеялся, что-то пробурчал, стараясь скрыть, как у него обмякла половина тела от удовольствия, и внезапно пошёл в контратаку, застав Фэн Лулина врасплох. Но не успел обрадоваться, как тот перехватил его запястье, перевернул, обхватил ниже шеи, коленом прижал бёдра и крепко сжал плечи. Фэн Лулин вдохнул аромат за его ухом и тяжело дыша выдохнул: — Всё-таки от меня больше пользы. Так что просто будь со мной. Фэн Тан не сказал ни да ни нет, а просто снова обмяк и скользнул на пол вслед за движениями Фэн Лулина. Дождь ещё не пошёл, и на холодный кафель балкона Фэн Лулин притащил мягкий плед. Лежать было удобно, и Фэн Тан наслаждался этим чувством свободы, будто они были под открытым небом. Фэн Лулин перевернулся, пальцем коснулся его ресниц и спросил: — Не хочешь укрыться одеялом? Фэн Тан закатил глаза: — Ты что, хочешь лечь на меня сверху? Фэн Лулин не кивнул, а просто смотрел на него, и его взгляд дрогнул. Он потянулся в комнату, взял с бархатного дивана маленькое шерстяное одеяльце, развернул его и укутал Фэн Тана, завернув его словно свиной рулет. Фэн Тан приглушённо пробурчал: — Жарко! А почему ты сам не укроешься? Фэн Лулин, хотя на нём ничего не было, всё равно ответил: — Потому что мне тоже жарко. Он притянул Фэн Тана ещё ближе. От его тела и правда шло тепло. Фэн Тан в ответ прижался к нему совсем беспомощно, будто тонущий хватается за бревно. Они лежали в полной темноте на балконе, как двое сумасшедших. Выл ветер, и всё вокруг обещало сильный ливень, будто небо вот-вот рухнет на землю. Свет на балконе так и не зажёгся, кругом была непроглядная тьма. Спальня Фэн Тана в этой вилле выходила окнами на широкую реку, и впереди не было ни одного дома, который мог бы загородить вид. Они лежали рядом, почти ничего не видя, и только смутно угадывались контуры хрустальной люстры на потолке. Но именно это создавало странную, почти волшебную атмосферу, будто они вдвоём оказались на пустынном острове и смотрели на вечный прилив и отлив океана. Они были двумя молодыми господами, чужими для этого мира, и двумя судьбами, которые не нашли себе места. Сноски: *1. В оригинале игра слов, они по очереди придумывают всё более абсурдные способы «уйти». Третья фраза из древнего стиха, а четвёртая это идиома «тысяча уловок». *2. Чанъэ — в китайской мифологии богиня луны, к которой обращались с мольбами о детях. *3. Кордицепс — лекарственный гриб в традиционной китайской медицине, используется для повышения тонуса и иммунитета. *4. Цинчжу — в Китае красную родинку на теле любимого считают знаком судьбы, символом сильной страсти и неразрывной связи. *5. В китайской поговорке «слово благородного мужа не догонят и четыре лошади» значит, что сказанного не вернуть. Фэн Тан шутит, что и пять, и шесть, и семь, и восемь лошадей не догонят. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum