Законное нарушение / Законно или нет

Глава 23 Живучий Слова ещё звучали в воздухе, а Фэн Тан уже повернулся и глянул на нагрудную камеру Фэн Лулина. Тот сразу всё понял. Фэн Тан боялся, как бы его не обвинили в том, что он пользуется служебным положением. Фэн Лулин отмахнулся, ему было всё равно. Он уже собрался уходить и бросил на прощание: — Договаривайтесь сами. Владелец машины заговорил первым: — Во всём городе только у Цзябэй есть официальное представительство. Моя машина хорошая, я лучше переплачу, но отремонтируюсь как положено, у официального дилера. Фэн Тан кивнул. Сотрудники из левой мастерской сидели с понурыми головами. Как всегда, ничего не отвоюешь у этих больших салонов. Видя, что всё устроено, Фэн Тан отошёл в сторону и принялся внимательно разглядывать царапины. То покачает головой, то кивнёт, сделает вид, что разбирается. Эвакуатор приехал уже около одиннадцати или двенадцати. Только тогда Фэн Тан медленно тронулся и поехал следом, чтобы сопроводить машину. Перед отъездом он взглянул на полицейскую машину на другой стороне дороги. Мерцание красно-синих огней дарило чувство безопасности. Дорога обратно была недолгой. Фэн Тан вёл осторожно, иногда задерживаясь взглядом на зданиях за окном. Когда он проезжал мимо того самого отеля для взрослых, о котором недавно мечтал, нога сама собой сильнее нажала на газ. Весь отель как огромный супермаркет, а все отношения, которые там случаются, просто товары на полках. Город был страшно огромным. Тринадцать миллионов жителей, тринадцать миллионов способов умереть. Он вспомнил слова друзей из других городов: Здесь хорошо, здесь уютно. Но сколько ни живи, чувства, что это твой дом, никогда не появляется. Иногда, проезжая какой-нибудь безлюдный уголок в центре, всё равно кажется, что жизнь там кипит. Город давно был не для того, чтобы в нём жить, а для того, чтобы он «выглядел как надо». Эта буржуазная эстетика жестока, но у неё есть странная притягательная сила, она манит к себе таких особенных, таких необычных молодых людей. Фэн Тан вдруг вспомнил, как раньше они с Фэн Лулином гоняли на мотоцикле. По набережной, через большой мост, потом по узким улочкам. Везде горели огни, мириады окон светились в ночи, и того щемящего одиночества не было. Тогда казалось, что среди этих огней есть один, который горит именно для тебя. В школьные годы он часто проезжал здесь, иногда в лимузине, иногда на велосипеде. Он любил называть велосипед не «велосипедом», а «байком», а мотоцикл не «мотоциклом», а «машиной». В этих словах было что-то особенное, по-настоящему крутое. Рядом с тем отелем для взрослых раньше была автобусная остановка, а неподалёку колокольня. Вокруг всегда кружилась дюжина белых голубей, которые никогда не клевали корм от прохожих. В дождливые дни у подножия каменных колонн лежали мокрые кусочки хлеба. Он тогда был маленький, не хотел быть особенным и мало что понимал, поэтому упрямо садился именно на автобус, чтобы доехать домой. Лю Личжу говорила ему: — Маршрут всего один, садись на любой, какой подойдёт. А Фэн Тан в тот момент увлечённо играл в Супер Марио. Подъехал автобус, он в азарте вскочил в него. И только когда автобус выехал в пригородный посёлок, мальчик понял, что появилось несколько новых маршрутов. Тот посёлок славился торговлей нефритом. Из любопытства Фэн Тан прошёлся по рынку у станции, потратил все деньги на проезд и купил пластиковый браслет. В итоге он простоял у указателя остановки целых четыре часа. Взрослые учили: — Если потерялся, стой на месте, никуда не уходи. Потом его, конечно, нашли и забрали домой. На следующий день в школе как раз был конкурс лепки из пластилина. Фэн Тан решил, что сама судьба помогает ему. Он вспомнил нефритовые фигурки из того посёлка и вылепил нечто странное, но уверенно занял первое место. Хэ Цин, стоя рядом, поддразнил: — Ух ты, правда похоже на корову. Фэн Тан ответил: — Это цилинь. Хэ Цин фыркнул: — Просто потому, что ты был в нефритовом посёлке, все и поверили, что это цилинь. Маленький Фэн Тан важно изрёк: — Великие художники всегда проходят через жизненные испытания. И сразу после уроков повёл Хэ Цина снова в тот посёлок. Там они опять простояли под указателем остановки четыре часа, потому что забыли взять деньги на обратную дорогу. Хэ Цин предложил: — Я сяду тебе на колени. Зачем платить за двоих? Фэн Тан покачал головой: — У тебя какие-то неправильные мысли. В ту ночь обе семьи перевернули весь город в поисках детей и чуть не подняли на ноги всю полицию. Когда семьи Хэ и Фэн наконец притащили двух оборвышей домой, Фэн Тан всё ещё утешал ревущего Хэ Цина: — На самом деле я слепил корову. *** На следующее утро Фэн Тан направился прямиком в отдел продаж жилого комплекса Чи Жэньцина. Ночью пришло сообщение от Лань Чжоу, что Фэн Чжун несколько дней назад купил билет в соседнюю провинцию, как раз туда, где раньше стояла родовая усадьба семьи Фэн. Неважно, самолёт это или поезд, даже перелёт займёт час. Фэн Чжун в одиночку точно не поехал бы просто отдохнуть. С тех пор как два года назад Фэн Тан потерял отца, любое дело, связанное с Фэн Чжуном, он вёл с предельной осторожностью. Лань Чжоу по телефону твердил одно и то же: — Не дави слишком явно, не дави. Просто сделай вид, что зашёл к Чи Жэньцину. К какому ещё Чи Жэньцину? Фэн Тан стиснул зубы: сегодня он придёт к Фэн Чжуну. Даже если не столкнётся с ним лоб в лоб, нужно хотя бы увидеть, как тот себя поведёт, поздоровается ли вообще. — Ой, господин Фэн! — Девушка на ресепшене застучала каблуками по кафельному полу. Она улыбнулась и протянула чашку чая: — Господин Чи только что распорядился… — Тсс. Я пришёл смотреть квартиры. Он принял чай, поблагодарил и, глядя вслед высокой девушке на шпильках, слегка замедлил шаг. Уставившись на рекламный баннер, спросил: — Кто придумал название для этого комплекса? К гадалке ходили? Девушка ответила: — Господин Чи, господин Чи сам придумал. Всё рассчитали, очень благоприятное, отличное название. Фэн Тан скользнул взглядом по слогану и прочёл вслух: — «Парижская королевская бухта». Круто. Жить, значит, довольно далеко от всего. Он усмехнулся и продолжил: — Вкус вашего господина Чи по-прежнему не разочаровывает. Эй, а откуда здесь, собственно, бухта? В городе всего один крепостной ров и одна река, а ваш комплекс даже не на берегу. Девушка поспешно затараторила: — Ой, сейчас все так называют. То «полуострова», то «горные виллы». Какие там острова и горы? Всё насыпной грунт, одни холмики, просто для солидности. Фэн Тан онемел, хотя насмотрелся на подобное вдоволь. На рынке полно этих «достойных», «благородных», «королевских» и «императорских дворцов». Названия такие, будто поселился и сразу вознёсся в сословии. Словно подпольные финансовые конторы или самозваные династии, а жители все выходцы из старого общества. Он взял папку с планировками и двинулся внутрь, бурча себе под нос: — А рядом ещё «Викторианский особняк». Вы что, клиентам однодневный тур по Европе устраиваете? Едва он переступил порог офиса, как увидел Чи Жэньцина, который вертелся в кресле и играл с механическими часами. Ни капли солидности, ни тени взрослости. Фэн Тан беспомощно постучал по косяку. Чи Жэньцин мгновенно спрятал часы, поправил галстук и поднял голову: — Входите… Чёрт! Как ты так быстро оказался здесь? — Пришёл полюбоваться на твоё деревенское название, — Фэн Тан швырнул папку с планировками на стол, а взгляд его упал в сторону. — Где Фэн Чжун? Чи Жэньцин ответил: — Наверху, в отделе кадров. Сейчас спустится. Фэн Тан кивнул, плюхнулся на диван и чуть не провалился в него целиком. — Ты этот диван из ночного клуба притащил, что ли? — Раскрыл меня, кхм, — Чи Жэньцин неловко потёр лицо. — Главное, чтобы удобно было. Герой не спрашивает происхождения, комфорт не спрашивает... Фэн Тан поднял на него взгляд и резко прервал: — Стоп. Я завязал. — Завязал с чем? С сексом? Что с тобой стряслось? — подколол Чи Жэньцин. — Ты что, ещё не переспал с тем патрульным? Фэн Тан впервые в жизни почувствовал, как щёки заливает жаром. Он отвернулся и промолчал. Это ощущение внезапного разоблачения сокровенной тайны заставило его сердце колотиться как бешеное. Хотя, в конце концов, кто кого трахнет, ещё большой вопрос. Чи Жэньцин тоже посерьёзнел и сказал: — Ничего страшного, брат. На самом деле снизу тоже невероятно хорошо. — Ты что?! — Фэн Тан резко вскинул голову, будто его поразила молния. Он уже собрался обругать Чи Жэньцина на чём свет стоит, этот подлец мало того что девиц портит, так ещё и на парней заглядывается, но в следующее мгновение тот схватился за голову и поспешно залепетал: — Да-да-да! Хэ Цин мне рассказал. Фэн Тан помолчал и окончательно сдался. Этот мелкий сопляк только и умеет, что болтать. В прошлый раз и правда надо было купить тот скотч со стразами и навеки заклеить ему его драгоценный ротик. Они уставились друг на друга выпученными глазами, как вдруг зазвонил телефон Фэн Тана. Лань Чжоу на том конце тараторил без умолку, быстро и сбивчиво. Фэн Тан скривил губы в усмешке, закрыл глаза и кивнул: — Ага, хорошо, угу-угу-угу, ладно-ладно, окей, без проблем, угу-угу… ясно, понял. Едва он положил трубку, Чи Жэньцин остолбенел: — Что случилось? Фэн Тан с видом страдальца ответил: — У Лань Чжоу в воскресенье клиент, с побережья, какая-то старшая сестра. Боится, что опять падёт ниц перед её зрелой красотой и отдаст проект даром. Плюс у него командировка, так что просит меня сводить ту госпожу в ресторан морепродуктов. Лань Чжоу часто изъяснялся так, что слова не передавали сути, они общались на чистых мозговых волнах. Фэн Тан подумал и добавил: — Знаешь, как это не оригинально. Человек с моря приехал, а мы его морепродуктами кормить? Чи Жэньцин спросил: — Как же ты будешь её развлекать? — Придумаю что-нибудь «поострее». Подождали недолго, и Фэн Чжун действительно спустился с папкой документов. Он постучал, вошёл и увидел Фэн Тана на диване, тот вертел в пальцах ручку. Узкие глаза Фэн Чжуна прищурились ещё сильнее, морщинки в уголках углубились. Только в этот миг Фэн Тан осознал, что за шесть лет Фэн Чжун постарел. В тот вечер, когда Фэн Чжуна арестовали, в городе лил проливной дождь. Фэн Чжун был одет с иголочки, в огромном жилом комплексе только здесь было оживлённо. Фэн Тан своими глазами видел, как дядя и тётя бежали за полицейской машиной долго-долго, через всю улицу. Пятидесятилетние мужчина и женщина присели прямо в лужу и зарыдали. Фэн Тан хотел было присесть на корточки рядом, утешить старших. Но вдруг отец схватил его сзади за шиворот и рывком поднял на ноги. Фэн Тан вскинул голову, а отец гневно рявкнул: — Ты чего садишься? Стой прямо! — Давно не виделись, Фэн Тан, — сказал Фэн Чжун и закрыл дверь офиса. На нём был хорошо сидящий костюм, видно, что к этому дню он готовился тщательно. Фэн Тан не ответил и не поднял головы, только уставился на ручку в своей ладони. Глубоко вдохнул, собираясь с силами. На корпусе этой ручки были часы, чисто декоративные, бесполезные, вечно показывающие одно и то же время, казалось, само время здесь застыло навеки. Он медленно провёл пальцем по платиновому покрытию и рассеянно отозвался: — Брат Чжун. Фэн Чжун кивнул: — Да. Я только вернулся в город, теперь работаю здесь, у господина Чи. Видя, что Фэн Тан даже не думает вставать, Фэн Чжун нахмурился. Как-никак он оставался старшим братом. Чи Жэньцин, человек проницательный, сразу заметил мгновенную тень недовольства на лице Фэн Чжуна, поспешно поднялся и сказал: — Брат Чжун, Фэн Тану сегодня не очень хорошо. Фэн Чжун медленно спросил: — Что случилось? Простудился? — Съел что-то не то, — Фэн Тан положил ладонь на живот и лениво поднял взгляд. — Вчера днём ходил с друзьями в бар, потом ещё острого поел. А сейчас пришёл к Жэньцину квартиру посмотреть. Помнишь Хэ Цина? Он хочет купить одну, чтобы сдавать. Голос его был очень тихим и лёгким, будто он и правда всё это делал. Он выпрямился и услышал, как Фэн Чжун сказал: — Ты всё ещё любишь развлекаться? Как это в обед идти в бар? Фэн Тан улыбнулся и небрежно бросил: — Живу настоящим, наслаждаюсь моментом. — Для покупки нужно участвовать в лотерее. Но если ты хочешь, господин Чи точно тебе поможет, — Фэн Чжун улыбнулся. — Два типа планировок квартир, триста квадратов и четыреста, разница в цене три миллиона. Если повезёт, можно выбрать. В подарок, кстати, идёт подземный паркинг. — Брат Чжун, — вдруг резко прервал его Фэн Тан. — За эти год-два после выхода ты навещал дядю и тётю? Навещал моего отца? Фэн Чжун отсидел ровно шесть лет. На первый год в семье Фэн ещё было спокойно. На второй год невестка вышла замуж повторно. На третий год «забурлили течения». На четвёртый год тётя, не выдержав горя, заболела и умерла. Пятый год они пережили с трудом, уже ждали выхода Фэн Чжуна. Но в начале шестого года дядя заболел раком и умер на больничной койке за два месяца до освобождения. В тот момент Фэн Тан был уже взрослым, лет двадцати с небольшим. Он чистил дядюшке крутое яйцо, собирался размять белок в пиале. Поднял глаза и увидел, как у того глаза закатились. Кинулся звать врачей и медсестёр. Спасти его не удалось. Но Фэн Тан навсегда и в мельчайших деталях запомнил, как выглядит человек в предсмертной агонии и как после. С тех пор он больше никогда не ел яичный белок. Фэн Чжун лишь сказал: — В позапрошлом году ставил на поминки «Сифэн», в прошлом «Цзяньчжуань*1» специальный… — Хватит, — Фэн Тан резко поднялся. Будто от холодного воздуха кондиционера он шмыгнул носом и хрипло выдохнул: — У меня дела. Больше он не сказал Фэн Чжуну ни слова, только повернулся спиной и посмотрел на Чи Жэньцина. Тот похлопал его по плечу, успокаивая: — Если дела, иди, без вопросов. Приходи в другой раз смотреть квартиры. Я тебе и Хэ Цину лучшие варианты придержу, и апартаменты есть, и виллы. — У меня нет денег, — Фэн Тан выдавил улыбку. — Оставь себе на продажу. Только смотри, какие названия придумываешь. По дороге из «Парижской королевской бухты» он заметил на обочине два бумажных фонаря. Высоко подвешенные на ветвях, издали они походили на призрачные фигуры, вскарабкавшиеся на дерево. Фэн Тан вдруг вспомнил, что в этих местах есть обычай зажигать такие фонарики в память об умерших. Видимо, здесь недавно кто-то погиб в аварии. Он сбросил скорость. В груди стало тяжело, и невольно подумалось, что надо бы в этом году выбраться в горы, сжечь отцу бумажные деньги. Он ещё не был готов по-настоящему поговорить с Фэн Чжуном. Тот, стоящий там, казался ему убийцей. Если бы тогда отец согласился использовать связи и замять дело, Фэн Чжун не сел бы, и его родители не получили бы такого удара, не ушли бы один за другим так быстро. Фэн Тан думал, что Фэн Чжун затаил обиду. Но жизнь непредсказуема, и время не повернуть вспять. Даже если бы они могли предвидеть ту автоаварию, Фэн Тан всё равно не считал бы, что отец совершил ошибку. На этой дороге была одна забегаловка с потрясающим тофу-нао*2 с говядиной, который всегда щедро поливали острым маслом из перца чили для яркости вкуса. Раньше отец часто туда заезжал, но со временем скрывать, кто он, стало невозможно. Невесть откуда поползли слухи, и заведение прославилось на весь город. Отец больше не приходил туда, а Фэн Тан иногда брал для него еду навынос. До тех пор, пока однажды красное масло не разлилось по полу, а нежный белый тофу не развалился в крошево. Даже после уборки в воздухе ещё долго витал этот соблазнительный, едкий аромат. Рядом с заведением стояла огромный керамический чан, поговаривали, ещё с начала республиканской эпохи. Его край от бесчисленных прикосновений стал гладким и лоснящимся, теперь в него сливали отработанное острое масло. Фэн Тан припарковался, зашёл, заказал и молча ел. От остроты на глаза навернулись слёзы. В середине трапезы, как по наитию, позвонила Лю Личжу, спросила где он, с необъяснимой тревогой в голосе. Фэн Тан ответил лишь: — Скоро буду. *** В выходные Фэн Тан снова заехал в дилерский центр проверить, как идёт ремонт после того ДТП. Клиент был его, так что он держал руку на пульсе. Провозившись полдня, он вернулся домой. Стучать не стал, просто достал ключи и открыл дверь. Лю Личжу сидела в мягком кресле и вышивала. На столе лежали куски нежного атласа, пучки алых и изумрудных нитей, она делала какую-то крошечную вещицу. В ладони она слишком сильно сжала свободные концы, дёрнула, и нить порвалась в самом неподходящем месте. — Ой, — вздохнула Лю Личжу. Её аккуратные стежки спутались, завитые по краю лепестки и листья гибискуса превратились в грязноватые разводы. Она сняла очки для чтения, положила их на стол, позволив тяжёлым волосам упасть на плечи, и притворно рассердилась: — Почему ты именно сейчас вернулся? Всё мне испортил. — Мам, да ты пугливая, — Фэн Тан стоял в прихожей, спрятав руки за спину, и от выговора не решался подойти ближе. — Вышивай дальше, продолжай. Сегодня же выходной, времени полно. Я сначала наверх поднимусь, а потом спущусь и включу тебе «Снежную тропу у Ланьгуаня». Там такие слова: «Взглядом провожаю восемь тысяч ли пути, дальнего-предальнего». Видя, как сын бормочет себе под нос и притворно дурачится, чтобы её развеселить, Лю Личжу не стала с ним спорить. Она убрала иголки, свернула ткань и сказала: — Сначала налей мне чаю. Тётя во дворе цветочные горшки убирает. Сходи на второй этаж, возьми тот чай Хоукуй, который в прошлый раз Хэ Цин подарил. Фэн Тан на цыпочках поднялся наверх, но лень было возиться, так что он просто спустился на лифте обратно и зашёл на кухню. *** Кипяток обжёг ему горло, он еле сдержал вскрик, вытаращил глаза и пробормотал: — Чёрт, как горячо. Стоя в стороне и ожидая, пока вода остынет, он от нечего делать достал телефон и увидел пропущенный звонок от Фэн Лулина. Он перезвонил. Тот на том конце сказал: — Я сегодня готовил. Фэн Тан протянул: — О-о-о. Фэн Лулин добавил: — Но обжёг руку. У Фэн Тана внутри всё сжалось. Он неловко отозвался: — О, тебя обожгло? Фэн Лулин тихо рассмеялся: — Рыба на сковородке дёрнулась, а я первым делом рукой её прижал. — Ты что, дурак? — рассердился Фэн Тан. — С таким подходом ещё и готовишь? Фэн Лулин засмеялся: — Ладно, я пошёл дальше работать. Ничего такого, просто хотел тебе рассказать. — А. — И заодно, чтобы ты меня пожалел. — Сколько тебе лет вообще? Фэн Лулин ответил легко и естественно: — Двадцать семь. В любом случае я старше тебя. — Двадцать семь, да ты просто круглый дурак, — Фэн Тан перешёл на шёпот и выдохнул прямо в микрофон: — Важно не то, кто «больше», а то, у кого «работа» лучше. Понял? — Ладно тогда, — согласился Фэн Лулин, — Устроим соревнование. В трубке снова раздалось его дыхание, после этого разряда оно стало ещё томнее и тяжелее, придавив собой все те сильные чувства, что рвались наружу. Словно солнце вставало над морем, готовое озарить всё вокруг. Перед тем как повесить трубку, Фэн Тан с озорной усмешкой выдохнул: — В другой день. Договорились? Звонок закончился, чай для Лю Личжу остыл. Фэн Тан долил ещё воды и подогрел заново. Лю Личжу заметила, как он медлит, подошла к кухне и как раз увидела, что он то и дело поглядывает на экран. Она спросила с подозрением: — Сынок, ты влюбился, что ли? Чего в телефон уставился? У тебя и так зрение плохое, глаза ещё нужны? В последние месяцы ты какой-то странный. У Фэн Тана внутри всё ёкнуло: конечно, председатель Лю видит его насквозь. Он поставил чай на поднос и спокойно объяснил: — Не влюбился. Если бы влюбился, разве я не привёл бы его тебе показать? — Своих этих разномастных даже не думай в дом тащить, — нахмурилась Лю Личжу. — В последние годы ты вёл себя прилично, поэтому я тебя каждый месяц на обследования и не гоняю. Сам за собой следи, у твоего отца только один сын. Голос Фэн Тана чуть охрип. Лю Личжу протянула ему пакетик с лекарством. Он подошёл ближе, встряхнул пакет и увидел те самые гранулы из жимолости и хризантемы, которые он обожал в детстве. Подумал о Фэн Лулине и тяжело закрыл глаза. Фэн Тан повернулся к матери: — Мам, допью этот пакетик и больше никогда не буду страдать от любви. Сноски: *1. «Сифэн» (西凤酒) — одна из старейших и самых престижных марок китайского байцзю (крепкого спиртного), производится в провинции Шэньси. «Цзяньчжуань» (尖庄) более бюджетная марка байцзю, также широко известная. Фэн Чжун уходит от прямого ответа на вопрос, навещал ли он родителей, и вместо этого говорит о том, какие алкогольные подношения ставил на поминальный алтарь. *2. Тофу-нао с говядиной (牛肉豆腐脑) — традиционное китайское блюдо, мягчайший тофу с добавлением кусочков говядины, обильно политый острым маслом и приправами. Острый вариант самый популярный в северном и центральном Китае. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum