Законное нарушение / Законно или нет

Глава 25 Погоня Часть 2 Апрельско-майской ночью дул тёплый ветер. Дорога вдоль реки была узкой и тесной. Но всё, что видел перед собой Фэн Лулин, оживало в глазах Фэн Тана. В глазах, в которых таилась тысяча весенних красок. Фэн Лулин прижимал его к себе крепко, властно, жёстко. Он боялся, что мужчина наедет на лежачего полицейского, тряхнёт, и парень вывалится из тележки велосипеда*1. Заметил, что Фэн Тан опять задремал, поднял взгляд к звёздному небу, хотел было замечтаться, но вдруг услышал вдалеке знакомый звук. Настоящий рёв суперкара. Будто мощный поток воды несётся с конца дороги волной… Вся улица наполнилась грохотом. Фэн Лулин всё-таки был полицейским. Он сразу насторожился, выпрямился, выглянул. В одно мгновение мимо пронеслась тёмно-синяя молния. По антикрылу и огненному выхлопу он узнал Ламборгини. — Остановитесь на минутку, дядя. Фэн Лулин вдруг обрадовался, что мужчина едет медленно. Они ещё недалеко отъехали от Мудань Шицзя. — Я оставлю его с вами, схожу за мотоциклом, пять минут и я здесь. Мужчина затормозил, снова раскурил трубку и сказал: — Назад, значит? Ладно, присмотрю за парнем пять минут. Не вернёшься, продам его. Фэн Лулин спрыгнул и, не оглядываясь, побежал обратно. Мужчина немного покурил. Минут через семь издалека донёсся рёв мотоцикла, а от пьяного парня в тележке ни звука. Фэн Лулин припарковал мотоцикл рядом, сунул мужчине купюру, снова подхватил Фэн Тана и усадил его сзади. Кивнул: — Спасибо, что помогли. С этими словами он взял руки Фэн Тана, обхватил ими себя за талию, снял рубашку, скрутил её жгутом и обмотал вокруг пояса Фэн Тана, крепко привязав его к своей спине. Ночной ветер нёс пыль и песок, резал глаза. Фэн Лулин повернул голову и тихо, ласково сказал: — Обними меня покрепче, понял? Фэн Тан с тех пор, как сел на мотоцикл, так и не открывал глаз. Он отозвался, кивнул: — Хорошо. Фэн Лулин добавил: — Если почувствуешь, что падаешь, тяни меня за собой. Тогда тебе не больно будет упасть, понял? Фэн Тан кивнул, потом покачал головой, но инстинктивно обнял мужчину ещё крепче. Эти два «понял?» подряд. Как с ребёнком… До чего же приятно. «Обними меня покрепче» — Фэн Лулин говорил ему на мотоцикле сотни раз. Но в этот раз в голосе было столько серьёзности, что Фэн Тан послушно, как осьминог, обвил его руками и даже не думал шалить. К тому же Фэн Лулин был без рубашки. Мышцы ощущались потрясающе, как ни проведёшь ладонью, всё приятно. Ладонь легла на кожу, под ней скрывалась взрывная сила. А пресс будто из железа выкован. Фэн Тан провёл пальцами по ложбинкам между кубиками и подумал: как хочется оставить на них свой след. — Люди! Фэн Лулин голый по улице бегает! — вяло выкрикивал Фэн Тан, прижимаясь к гладкой мощной спине. — Люди! Капитан четвёртого отряда патрульной службы и правая рука «Black holes» сбежали вместе! Фэн Лулин всё ещё не спросил у Фэн Тана, почему их автомойка называется «Black holes». Будто сдал машину, и она бесследно исчезла. Ветер выл, грохот суперкара на той стороне дороги едва не разрывал барабанные перепонки. Фэн Лулин гнался, забыв, насколько превышает скорость. У него была профессиональная подготовка, скорость он держал мастерски. Сдерживая себя, он проехал несколько сотен метров и увидел ещё один тюнингованный компактный спорткар, который уносился вперёд. Это была организованная подпольная гонка. Антикрыло не по стандарту, переделка кузова не по стандарту… даже просто выехать на дорогу уже нарушение. Если Фэн Лулин не ошибался, впереди был большой кольцевой остров, а рядом с ним частная начальная школа. Хорошо, что сейчас ночь, иначе беда была бы страшная. Он нёсся на мотоцикле, привязав к себе «семью», преследовал их больше километра и вдруг услышал: впереди, в самом конце, раздался такой визг тормозов, что голова трещала. Потом раздались резкие гудки. И снова тормоза. Много звуков тормозов, один за другим, по порядку. А на этой дороге с двусторонним движением встречные машины очень опасны. Дорога хоть и узкая, но для города она важная: любой транспорт с той стороны, с трассы, через мост в город попадает только через неё. Хорошо, что сейчас не праздники, машин меньше, чем обычно, к тому же полночь, и Фэн Лулин пока не заметил других машин на этой полосе. Он потихоньку сбросил скорость. Сквозь щиток шлема увидел вдалеке, на въезде в поворот, тусклые красно-синие огни, знакомые и в то же время чужие. Пост? Фэн Лулин заколебался: он не помнил, чтобы в ближайшие дни планировались блокировки. Эта дорога не требовала объезда.  Неужели эти наглецы зашли так далеко, что подделали полицейский пост и перекрыли дорогу? Просто чтобы обычные машины ехали в объезд, а они могли гонять ночью в своё удовольствие? Рядом внезапно пронеслась ещё одна машина, так быстро, что Фэн Лулин не успел разглядеть, что за модель. Скорость на глаз уже под сто шестьдесят. На мотоцикле телефон не достать, пришлось гнаться дальше, ещё метров сто. Когда до большого кольцевого острова оставалось метров триста-четыреста, он вдруг услышал оттуда резкий, до боли в голове, визг тормозов, а следом глухой тяжёлый удар. Звук аварии он узнал бы из тысячи. Металл бьётся о металл, жёстко, разрушительно. Руки на руле дрогнули, он с трудом остановил мотоцикл. Впереди кто-то дрифтовал и разбился. Дальше ехать нельзя. Да и с ним Фэн Тан, инстинкт подсказывал, что близко подъезжать нельзя. Он стоял, полуголый, на узкой дороге у реки с человеком за спиной, с мотоциклом рядом. Мимо проехала ещё одна машина, но медленно. Сначала он не обратил внимания, но когда увидел, что это чёрный седан, насторожился. И вдруг машина развернулась и встала поперёк дороги неподалёку. Дверь открылась. Фэн Лулин на автомате поправил шлем и прикрыл лицо Фэн Тана рубашкой. Из машины вышел мужчина средних лет. Он шагнул из тени, и когда свет фонаря упал на его лицо, сердце Фэн Лулина на секунду остановилось. Это был водитель семьи Фэн. Тот самый, который когда-то возил его в школу, который больше десяти лет прослужил у его отца. Он даже не посмотрел в их сторону. Просто остановился, ходил кругами, говорил по телефону. Сделал несколько шагов и медленно повернулся туда, где стоял Фэн Лулин. Шок длился какую-то секунду. Фэн Лулин резко обернулся, стащил Фэн Тана с мотоцикла и прижал к стене у обочины. Фэн Тан, в тумане, ничего не понимая, плюхнулся на мусорный бак и поморщился: — Ты чего? Если я провоняю, ты сам виноват! Весь мой аромат угробил… — Стони, — сказал Фэн Лулин, торопливо задирая его футболку и проводя рукой по спине. — Громче! Фэн Тан мучился с похмелья, но к счастью, его не тошнило. Он тихо спросил: — Что… случилось? — Трахаемся на улице, — бросил Фэн Лулин наспех, объяснять было некогда, и он потянул за ткань его штанов. Фэн Тан ничего не понял, но ноги раздвинул, хотя и сопротивлялся. Глаза покраснели, он выругался: — Мы разве не в номер собирались? У тебя вкусы довольно… оригинальные… Стоя спиной к дороге, Фэн Лулин видел, как тень под фонарём приближается. Он перехватил извивающуюся талию Фэн Тана и жёстко сказал: — Я встретил старого знакомого. У Фэн Тана подобного опыта не было, но голова ещё работала. Вспомнил, что Фэн Лулин велел стонать, сразу всё понял и не сдерживаясь, издал протяжный стон. Фэн Лулин прижал его голову к своей груди, закрывая лицо, поднял одну ногу Фэн Тана на сгиб руки и сделал несколько движений, будто толкался. Щёки Фэн Тана залились краской. Чёрт, почему это я снизу? Подумал секунду и решил, что в такой момент нельзя дать Фэн Лулину переиграть себя в наглости. Осмелел, показал бледный кусочек руки, обнял его за спину, резко притянул к себе и подыгрывая, выдохнул с придыханием: — Ах! А потом растерялся. Что дальше? Даже если когда-то что-то и было, то давно. В постели всё в страсти, чисто выплеск, разве там слова запоминают? Он никогда не стонал, не ахал ни с кем, сейчас всё вырывалось на природном таланте. Фэн Лулин, высокий и широкоплечий, полностью накрыл его собой. Заметив, что Фэн Тан замолк, наклонился и прошептал на ухо: — Классно, да-да, вот так… И с этими словами двинул бёдрами, прижимаясь к паху Фэн Тана, да медленно потёрся. Фэн Тан выдавил из себя нарочито томный, кокетливый стон: — Брат, ты такой крутой… ещё, ещё глубже, да… да блин… нет… ах… брат, быстрее, быстрее. Тень под фонарём остановилась как вкопанная. Фэн Лулин еле сдерживал смех, беспорядочно целуя его. Будто нарочно пользуясь моментом, снова шепнул на ухо: — Муж мой самый лучший, выеби меня до смерти. Фэн Тан вдруг почувствовал, как ладонь Фэн Лулина обхватила его ягодицу, взвизгнул «ау», и зло выдохнул: — А ты что, мм… не такой уж… как в прошлый раз… тот тип, который при тебе… играл со мной? Захотел воспользоваться моментом? Ах ты хитрец. Уроки даёт и меня же задавить хочет! Он услышал, как мужчина неподалёку говорил по телефону: — Скоро буду, тут у обочины двое на улице трахаются. Противно до тошноты. Фэн Лулин приподнял бровь, злобно потёр его и, понизив голос, прикусил мочку уха: — Мм? Какой парень? — И ещё втроём, мать их! — сказал мужчина и пошёл обратно. Фэн Лулин не смел останавливаться. Обнимая Фэн Тана, он продолжал яростные, ураганные толчки. Оба уже взмокли, волосы прилипли, пот катился градом. Фэн Тан так накалил крышку мусорного бака, что хоть яичницу жарь. Хорошо здесь редко ходят и довольно чисто. Чёрный седан завёлся, развернулся через сплошную и укатил обратно. Фэн Лулин усмехнулся. Видно, понял тот, что впереди авария, и побоялся ехать. Нарушение надо запомнить, потом оштрафуем по полной. Когда машина отъехала, Фэн Лулин нарочно сжал ягодицы Фэн Тана, раздвинул и ещё прикусил шею. Фэн Тан взбесился, хмель почти выветрился. Он всхлипнул, запрокинув голову: — Фэн Лулин, ты, мать твою, какой же подлый! — У тебя редкий талант, — Фэн Лулин поправил ему штаны, чмокнул в уголок губ. — Жалко было бы не воспользоваться. Сам он всё ещё не отошёл от шока. Всё-таки это человек, с которым он когда-то жил бок о бок. Без кровного родства, но когда «водитель», «няня», «управляющий» столько лет служат в доме, они становятся почти родными. Фэн Лулина колотило изнутри. Его мучил только один вопрос: знает ли отец? Хорошо, что они днём говорили по телефону, иначе он сейчас просто не представлял, как бы боялся. Фэн Тан заметил, что он сам не свой, и успокаивающе похлопал по плечу: — Что случилось? Ты его знаешь? — Знакомый один, виделись, — глухо ответил Фэн Лулин. — Не волнуйся. Они кое-как привели себя в порядок. Фэн Лулин снова провёл пальцем по засосу на шее Фэн Тана. Тот всё ещё был пьяный, голова раскалывалась. Он привалился к спине Фэн Лулина, ныл, что у него то здесь болит, то там. Вцепился мёртвой хваткой и одного не отпускал: — Если ещё шаг сделаешь, я звоню в полицию. — Это же машина Цэнь Ци, да? Они и об аварии не посмеют заявить. Я… я за них заявлю. — пробормотал Фэн Тан и полез за телефоном. Фэн Лулин глянул на него, но мешать не стал. Просто присел на корточки у реки и уставился на чёрный седан, который уже стоял на повороте. Минут через десять подъехала дорожная полиция, чуть ли не половина отдела. Фэн Лулин после погони вымотался так, что его трясло. Он усадил Фэн Тана в полицейскую машину, а сам снова сел на мотоцикл. Фэн Тан хотел его остановить, но рука сама опустилась. Подумал и решил: Фэн Лулин когда-то говорил правильно. У каждого своя работа, свои дела. Он сам выбрал эту ношу, сам и понесёт. То, что для многих пустяк — «долг», «ответственность», — проступало в его прямой сильной фигуре. Перед отъездом Фэн Лулин наклонился к окну полицейской машины, обнял Фэн Тана за шею и поцеловал в лоб. — Некоторые вещи всё равно кто-то должен делать. И это не связано с тем, что я «уже» сделал. Он увидел, что Фэн Тан смотрит на него полузакрытыми глазами, и серьёзно добавил: — Спасибо тебе сегодня огромное, малыш. Слово «малыш» сорвалось, и глаза Фэн Тана загорелись. Он поднял голову, хотел что-то сказать, но Фэн Лулин не удержался, поцеловал его в кончик носа и хрипло сказал: — Обещаю, я быстро. — Только не зли их. Фэн Тан хоть и был пьяный, но уже почти протрезвел. Успокоив колотящееся сердце, он продолжал настаивать: — Сначала обыщи их и машины, потом вези в участок. Они безбашенные, за ними стоят семейные деньги, они границ не знают. Я боюсь, что ты всего лишь один рядовой полицейский, и они начнут на тебя давить. Ты же понимаешь, мне неудобно вмешиваться. В его голосе было столько обиды, что сердце Фэн Лулина растаяло. На секунду его захлестнуло чувство вины и стыда. Он не знал, что сказать. Фэн Тан увидел, как тот нахмурился, решил, что Фэн Лулин правда волнуется, и раскаялся до глубины души: — Я… прости меня. Фэн Лулин вздрогнул всем телом, будто тяжёлая плита навалилась ему на грудь. — Я знаю, ты жизни не жалеешь. Но подумай обо мне. Фэн Тан встал на колени на сиденье. Мысли путались, слова путались: — Не бросайся под машины, не цепляйся руками за двери. Я знаю, для тебя это обычное дело. Но серьёзно, не пытайся в одиночку перехватывать, не ввязывайся в ближний бой… мм. — Молчи. Он ещё не договорил, как Фэн Лулин протянул руку и закрыл ему рот ладонью. Он нахмурился. Фэн Тан смотрел на него огромными глазами, точь-в-точь заблудившийся оленёнок. Вообще каждый раз, глядя в глаза Фэн Тана, Фэн Лулин думал об ослепительном драгоценном блеске. В них было что-то благородное и притягательное: одно моргание, одно опускание век, и его собственные чувства разгорались с необычайной силой. Ладонь его сдвинулась выше, накрыла прямой, чуть вздёрнутый нос Фэн Тана и наконец закрыла эти глаза.  Фэн Лулин лишь спокойно ответил:  — Спи. Развернувшись, он остановился и добавил:  — Будь послушным. Сноски: *1. Трёхколёсный велосипед с грузовой тележкой — распространённое в Китае транспортное средство. Велосипед с двумя задними колёсами и открытой платформой или корзиной для грузов или пассажиров. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum