Законное нарушение / Законно или нет

Глава 26 Погоня Часть 3 Погоня по прибрежной трассе оказалась очень трудной. Ещё до того как Фэн Лулин выехал, несколько полицейских машин уже отправились вперёд. На этот раз главным было то, что «случилось происшествие», поэтому все силы бросили на спасение людей и разбор аварии. Кто-то уже начал заниматься и незаконным постом на дороге. Скорость определяли на глаз, но как только появятся доказательства гонки, это станет железобетонным подозрением в опасном вождении. Цэнь Ци так просто не схватишь. Но Фэн Лулин был на месте, и затащить его в участок на первый допрос было нетрудно. Когда он подъехал, четвёртый и третий отряды уже взяли под контроль Цэнь Ци и его компанию. Три или четыре суперкара стояли поперёк дороги. Полицейские с измерительными приборами и фонариками светили на асфальт. Бай Янъюэ сморщил нос и выругался: — Это же большое кольцо, авария ночью… а они ещё говорят, что не гоняли. Следы торможения на асфальте чуть не вмялись. Дрифт устроили, да? — Обзор закрывают декоративные деревья. Если на скорости входить в поворот и кто-то решит перестроиться налево, то в девяти случаях из десяти будет авария. Дрифтовать в таком месте? Думают, что играют в настоящую GTA? — проворчал ещё один полицейский. Фэн Лулин стоял, скрестив руки, и слушал. Потом вытащил дубинку, хлопнул ею по земле и поднял глаза: — Всего четыре машины? Он заметил, что из одного суперкара водитель ещё не вышел. Сам он был на мотоцикле и хотел слезть, чтобы перехватить машину, но вспомнил слова Фэн Тана. На миг заколебался, всё же слез, ускорил шаг и направился к ней пешком. Бай Янъюэ тоже взял дубинку и пошёл следом, нажал на рацию и крикнул: — Оранжевый «Мерседес», остановитесь! Покажите права и документы на машину! Это второе предупреждение. Если не послушаетесь и в третий раз, полиция применит силу… Он не успел договорить. Фэн Лулин заметил, как водитель переключил рычаг на переднюю передачу. Он резко обернулся и закричал Бай Янъюэ: — Сяо Бай, отойди! Бай Янъюэ отскочил в сторону. Машина врезалась в дерево, где он только что стоял. Потом резко сдала назад, выкрутила руль и понеслась прямо на группу полицейских. С одного удара сбила троих. Фэн Лулин с несколькими сотрудниками бросились вперёд, разом вытащили пострадавших из-под колёс. Шестеро упали на землю, тяжело дыша. Машина пробила проход и собралась удирать, но заместитель командира мгновенно подогнал свою машину и перекрыл дорогу. — Шшшш! Визг тормозов разорвал небо. На прибрежной трассе небольшая полицейская машина ударила спорткар, его резко тряхануло, и он едва не перевернулся. Как только машина собралась ехать дальше, Фэн Лулин подскочил к водительской двери и рванул её на себя. Внезапное ускорение чуть не сбило его с ног. — Тормози! Тормози! Ай, брат Кунь! Даже Цэнь Ци, который ждал допроса в стороне, подскочил. Чёрт, да это же полицейского тащат! Если с ним что-то случится, сегодня никто отсюда не уйдёт. — Ты что, с ума сошёл? Тормози! Гонщики рядом тоже запаниковали. Они просто гоняли, случилась небольшая авария, а теперь это ещё вылилось в преступление. Они выпучили глаза и заорали: — Если ты его насмерть протащишь, сам жизнью заплатишь! Фэн Лулин мёртвой хваткой вцепился в дверь. Вокруг творилось чёрт знает что, его ноги и дубинка волочились по земле почти десять метров. Бай Янъюэ поднялся и, хромая, вместе с остальными бросился вперёд. Они ухватили водителя за руку и потащили его наружу. — Фэн Лулин, отпусти! Фэн Лулин стиснул зубы и прорычал: — Быстрее вытаскивайте его! Цяо Цэ перепугался так, что чуть не выронил рацию. Он бежал за машиной, за ним толпа, крики, вопли. По правилам применения оружия и спецсредств уже можно было стрелять в воздух для предупреждения. Цяо Цэ закричал первым: — Чэн Цзыкунь, если не остановишься, полиция применит крайние меры! Видимо, от того, что назвали его настоящее имя, пьяный гонщик немного протрезвел. Он резко нажал на тормоз, и Фэн Лулин, который висел на двери, отлетел на два-три метра. Полицейские взорвались криками, всё смешалось в хаосе. Одна группа бросилась к Фэн Лулину, чтобы поднять его, другая вытащила водителя из машины, жёстко повалила на землю и держала до конвоя. Все тяжело дышали. Несколько месяцев назад на побережье точно так же насмерть протащили полицейского. Сегодня едва не случилось то же самое. Голова раскалывалась. Вокруг уже почти всё успокоилось. Фэн Лулина повело, он с трудом добрался до дерева, опёрся о ствол и закрыл глаза. И отключился, не успев вымолвить ни слова. *** Фэн Лулин очнулся в полицейской машине. Половина лица была в бинтах, спирт жёг рану, он морщился от боли. Опустив голову, увидел, что ссадины на руке тоже наспех обработали, но Фэн Тан так крепко прижимал его руку к себе, что пошевелиться было невозможно. Окно приоткрыли, но в салоне всё равно было душно. Предрассветный ветер с реки, липкий и тяжёлый, жадно врывался внутрь и обдувал измождённое лицо. Всё тело болело, на ногах наверняка уже расцвели огромные синяки. Фэн Лулин вздохнул про себя: хорошо хоть производственная травма, оплатят, а то месячная зарплата опять ушла бы на лекарства. Фэн Тан привалился к его плечу и спал. Фэн Лулин посмотрел на него, почувствовал облегчение и хотел протянуть пальцы, чтобы потрепать по щеке. Но Фэн Тан, будто почувствовав, медленно открыл глаза и тихо сказал: — Ты же говорил, что быстро вернёшься, а тебя чуть ли не на носилках принесли. — Главное, что вернулся, — попытался успокоить его Фэн Лулин. — Я же целёхонек. Фэн Тан стиснул зубы и выругался: — Чэн Цзыкунь, да… На сколько его закроют? Я его прикончу. — Вечно ты со своим «прикончу». Я полицейский, между прочим, и всё ещё мужчина. Твой мужчина. Фэн Лулин ущипнул его за губы и улыбнулся. Фэн Тан поспешно прикрыл ему лицо ладонью, разозлившись ещё сильнее: — Не смей улыбаться, рану же дерёт, тебе не больно? Ладно, сегодня ты раненый, я тебя жалею. Мужчина так мужчина, всё равно я тоже твой мужчина. Как только он выдал эти искренние слова, речь сама собой ускорилась, и ему стало неловко. Почувствовав горячий взгляд Фэн Лулина, Фэн Тан быстро сменил тему и мрачно сказал: — Гонки с дрифтом на дорогах общего пользования. Хочешь умереть — умирай один, других за собой не тащи. Такие люди чужую жизнь ни во что не ставят. Им лишь бы себя оправдать, а на других плевать. Общество их не прощало, а они уже отмазались. Фэн Лулин подхватил: — Гонять на трек, учиться в автошколу. Дорога общая, так кого и ловить, если не гонщиков? — А ты меня поймай, — Фэн Тан осторожно повернул его лицо к себе и поцеловал в уголок губ. — Ну же, прошу. Как только он это сказал, новичок на переднем сиденье остолбенел. Бай Янъюэ за рулём уже привык, он понизил голос и рявкнул: — Назад не оборачиваться! Новичок молчал. Фэн Тан редко смущался, но сейчас его лицо чуть не нырнуло в обивку сиденья. Фэн Лулин потрепал его по мягким волосам, поднял взгляд, встретился глазами с новичком и приподнял бровь: — Что вы там увидели? Новичок ответил: — Ничего не видели. Бай Янъюэ сказал: — Я вижу только дорогу. Фэн Лулин продолжил: — А услышали что-нибудь? Новичок ответил: — Ничего не слышали. Бай Янъюэ снова сказал: — Гонять на трек, учиться в автошколу. Фэн Лулин кивнул: — Отлично. Он подхватил Фэн Тана: — Хватит притворяться. Чего стесняться? В прошлый раз ты сам на заднем сиденье просил меня поцеловать. Новичок резко обернулся, откинулся на спинку, с громким щелчком расстегнул и снова застегнул ремень безопасности. Бай Янъюэ прыснул со смеху и серьёзно спросил: — Ты гомофоб, что ли? Новичок ответил: — Нет, нет, нет, просто немного взволнован. *** Как только они приехали к участку, там уже стоял гвалт. Капитан Лин снова привёл сына председателя Лю! Он опять вместе с тем молодым господином, бывшим гонщиком! Капитан Лин опять, чёрт побери, цеплялся за дверь машины! В этом году у него снова прибавится грамот, ну и крутой же он сегодня. Из-за ночного происшествия вызвали спецназ. Фэн Тан уже у входа в участок увидел их: все как на подбор, в полной экипировке, с оружием и смотрятся грозно. Фэн Лулин заметил, как взгляд Фэн Тана прилип к ним, и холодно сказал: — Очень крутые, очень красивые, да? — Да ладно, форма чёрная, нормально. А вы на себя посмотрите: светоотражающие жилеты, штанины широченные. Но как только он встретился взглядом с Фэн Лулином, сразу сменил тон: — Но у нас в отряде свой красавчик есть, правда? Вот Фэн Лулин, на нём даже это по-другому смотрится. Жилет аж за километр блестит, а штаны широкие, это же не штаны, а клёш! Фэн Лулин в таком разбитом состоянии легко поддавался лести. Он закрыл глаза, кивнул, подхватил Фэн Тана и втолкнул внутрь здания: — Заходи поесть. Тот, кого втолкнули, окончательно пришёл в себя, глубоко вздохнул и подумал: блин, вовремя я сообразил, что сказать. За круглым столом уже сидело десять человек. На стол подавали богато. Начальство устроило ночному отряду, заступившему на дежурство, премиальный ужин. Чего там только не было: острые улитки, мясные лепёшки в ганьго, да всё, что душе угодно. Бай Янъюэ ел с большим аппетитом и сказал, что несколько сотрудников ещё паркуются. Они сегодня очень вымотались, пусть скорее заходят. Фэн Тана клонило в сон, но он сидел прямо. Он ещё рта не успел раскрыть, как его левую руку, лежавшую на коленях, накрыла рука Фэн Лулина. Фэн Тан повернул голову, а тот даже не смотрел на него, просто ел левой рукой. Все за столом умирали с голоду, никто на них почти не смотрел. Все уткнулись в еду: кто болтал, кто ругал гонщиков. Фэн Лулин сжал его ладонь, пощупал температуру и вдруг сказал: — Холодно. Один из сотрудников решил, что ему холодно, встал закрыть окно, но Фэн Лулин добавил: — Сиди, ешь. Окно открыто, проветривается. Фэн Лулин шаловливо сжал пальцы в своей ладони. Фэн Тан вдруг почувствовал, как щёки заливает жар, и не удержался: — Уже согрелся? — Согрелся. Фэн Тан отвернулся и улыбнулся. За столом все переглянулись, но не придали этому значения. Снова налегли на еду, мясо с гриля смели дочиста. А те двое молчали, не разжимая рук, и просто смотрели. Ладонь вспотела, и Фэн Тан понял, что Фэн Лулин нервничает. Они сидели рядом. Под столом их никто не мог увидеть. Но вот незадача. Один сотрудник задержался, припарковался, зашёл и сразу увидел под столом их сцепленные руки. Он опешил, не в силах вымолвить ни слова. Бай Янъюэ с миской в руках удивлённо спросил: — Ты чего встал? Заходи, поешь. Тот сотрудник вытянулся по стойке смирно и обратился к Фэн Лулину: — Капитан Лин, после сегодняшнего я вас особенно зауважал. Работать под вашим началом — большая удача. И вообще, общество сейчас открытое, я всё понимаю. Если что, вы только скажите. А вот к нему как обращаться… можно называть «невесткой»? Первым отреагировал Цяо Цэ. Он застыл с палочками во рту, глянул в сторону Фэн Лулина и сказал: — Да они же не пара. Сотрудник выпучил глаза: — Врёте! За руки же держатся! Все взгляды мгновенно устремились на них. Фэн Тан резко выдернул руку и закрыл лицо ладонью. Что за хрень вообще происходит? Фэн Лулин всё ещё держал палочки в левой руке, а правую оставил под столом. Он взял кусочек рисового пирога, положил в миску Фэн Тана, поднял глаза и обвёл всех взглядом. Смысл был предельно ясен. Но сотрудников пробрал холодок. Фэн Лулин повернул голову и посмотрел на кучку шелухи от семечек на полу, не убранную ещё с обеда. Потом вновь глянул на всех, но уголки его губ невольно подрагивали, он еле сдерживал улыбку: — Кто здесь грыз семечки? Купить столько килограммов, сколько человек. Устроим соревнование: кто всё сгрызёт. — Раз, два, три, четыре… — Фэн Лулин начал пересчитывать присутствующих по головам. — Ешьте! Бай Янъюэ с миской в руках чуть не ткнул соседа лицом в его тарелку: — Ешьте, ешьте! Не смотрите, не думайте, просто ешьте. Фэн Тан еле сдерживал смех. Продержавшись минуту, он всё же сорвался и, согнувшись, повалился боком на Фэн Лулина, хохоча. Он что, учитель? Откуда у него такая привычка вредная, заставлять подчинённых грызть семечки? *** После той аварии, в которой засветился Цэнь Ци, его посадили на пятнадцать суток. Что именно он пережил в изоляторе, никто не знает, но характер у него стал ещё жёстче. В клубе за карточным столом он постоянно проигрывал. Сидел в инвалидном кресле, злился до бешенства, но стоило ему вытянуть шею, как рядом уже оказывался подручный, готовый его успокоить. Фэн Тан кончиками пальцев перебирал карты и попросил Лань Чжоу раздобыть старенький CD-плеер, чтобы включить лёгкую музыку для душевного равновесия. Лань Чжоу не нашёл дисков с лёгкой музыкой, зато притащил старые западные песни, все на французском и итальянском. Цэнь Ци начал подпевать, но звучало это так фальшиво, что Фэн Тан не выдержал и спросил: — Эй, молодой господин Ци, а о чём там поётся? Тот ничего не понимал, поэтому тут же замолк, и больше никто не проронил ни слова. *** Фэн Лулин после нескольких дней отдыха снова погрузился в работу. Как-то он сказал, что пришлёт Фэн Тану книгу. Фэн Тан решил, что это сборник любовной поэзии, и ждал с особым трепетом. Но когда посылка пришла, там оказалась книга «Как эффективно предотвращать дорожно-транспортные происшествия», том толщиной со словарь Синьхуа. И написано там было чрезвычайно подробно. Дело Чэн Цзыкуня, главного виновника той истории с Цэнь Ци, вызвало в городе большой резонанс и больно ударило по их кругам. Фэн Тан сам не хотел вникать, ему было неудобно, поэтому он выведывал новости через Лань Чжоу. Он уже собирался лечь пораньше, как вдруг зазвонил телефон. Хэ Цин на том конце говорил еле слышно, без сил. — Я в том отеле для взрослых. Приезжай. Фэн Тан никогда раньше не слышал от Хэ Цина такой подавленности. Он перепугался: — Говори нормально, что случилось? — Чёрт, сам не поверишь, — Хэ Цин сжимал телефон и всё время втягивал воздух. — Кажется, я вот-вот расстанусь с парнем. Пойду прыгну в городской ров. Когда Фэн Тан примчался и выслушал, он понял, что в этой беде и его вина немалая. Мало того, его можно считать главным зачинщиком. В общем, в тот раз он потащил Хэ Цина в бар смотреть мужской стриптиз, и об этом узнал Ин Юйцзян. Как именно узнал, неизвестно, но сейчас всё летело кувырком. Хэ Цин рассказал, что Ин Юйцзян прошлой ночью не вернулся домой, а уехал на старую квартиру. *** В номере было чисто, современный дизайн, подходящий для молодёжи. Кровать стояла напротив зеркала с оправой нежно-зелёного оттенка. Круглая кровать под огромным балдахином, неоновые трубки с дурманящим светом. Шторы с тихим шорохом раздвинулись, открывая потрясающий вид на ночной город. По дороге сюда лил сильный дождь, парковаться у входа Фэн Тан постеснялся, поэтому прошёл пешком до здания и вымок до нитки. — Ты номер снял такой, будто собираешься «делом» заняться. Лучше ничего не нашлось? Он схватил полотенце из ванной, вытер голову и уставился на Хэ Цина. Тот сидел на кровати, играл сам с собой в карты, брови хмурились, выглядел он как потерявший любовь. Хэ Цин недовольно ответил: — Да, здесь дорого. И вообще, это отель для утех. Я и один могу здесь быть. Назло ему. — Брось. С твоим видом кому ты что назло сделаешь? Только себя доконаешь. Фэн Тан расстегнул воротник, взглянул на друга: — Сидишь тут, дуешься, какой в этом толк? Хэ Цин чуть не задохнулся от возмущения: — Он не из-за того злится, что я смотрел стриптиз. Он злится, что я скрыл. И ещё знает, что я ходил дважды смотреть! Фэн Тан остолбенел: — Откуда он знает? — Говорит: Первый раз случайность, второй раз уже привычка. — И ты признался? — Признался. — Хэ Цин закрыл лицо ладонями. — Я влип? Фэн Тан посмотрел на Хэ Цина. Тот морщился от боли, глаза покраснели, и стало понятно, что ссора серьёзная. Сам Фэн Тан тоже чувствовал себя паршиво, весь в дождевой воде. Он поискал салфетки, вытер лоб и вздохнул. — Ладно, сыграй пару партий. Я в душ, сегодня останусь с тобой. — Хорошо, — Хэ Цин взял геймпад, но играть в игры не хотелось. — Жду. Из ванной доносился шум воды, поднимался пар, и Хэ Цин невольно вспомнил, как сам когда-то останавливался в отелях с парнем. У Хэ Цина защипало в носу, глаза налились слезами. Он потёр их, ему хотелось разрыдаться от тоски. Ну поссорились, и ладно, но зачем не возвращаться домой?  Ему уже за тридцать, а он ведёт себя как подросток. Хэ Цину было и грустно, и смешно. Он накрылся с головой одеялом и вцепился зубами в простыню. Фэн Тан вышел из душа в халате и аккуратно завязал пояс. Раньше он нарочно распахивал халат, чтобы поддразнить Хэ Цина, а теперь нет. Тот даже растерялся и подколол: — Ты сегодня что-то слишком скромный. — А как же, я серьёзно настроен. — Фэн Тан достал из мини-бара газировку. — С Фэн Лулином. Он мне очень нравится. Хэ Цин откинулся на спину, задрал край футболки, оголив белый живот, и пробормотал: — А кто вначале клялся, что тот, кто его укротит, ещё не родился? — Но я же не знал, что он мне так сильно понравится. Я всё время о нём думаю, спать не могу. Фэн Тан сам запутался в своих чувствах. — Если я правда его люблю, значит, не должен мешать ему спать. А мне хочется болтать с ним до утра. Хэ Цин выслушал, почесал подбородок, подумал и всё понял. Он взял с тумбочки мятную конфету, бросил в рот, пожевал и хмыкнул: — Дело не в любви. Ты просто не уверен в нём. Ты не можешь от него оторваться, потому что боишься, что завтра он исчезнет. Фэн Тан тоже хмыкнул: — Вечно ты какую-то чушь несёшь. Хэ Цин с мрачным видом отпил газировки. — Ладно, позвоню Ин Юйцзяну. Что ему сказать? Что я был не прав? Фэн Тан понизил голос, изобразил строгий тон Ин Юйцзяна и нахмурил брови: — В чём ты не прав? — Не должен был скрывать, не должен был врать. — И что дальше? Что ты будешь делать теперь? — Постараюсь, чтобы ты не узнал. Фэн Тан хлопнул по простыне, чуть не расплескав напиток, и уставился на друга: — Ты в своём уме? Голос у него звучал низко, но по-мальчишечьи наигранно. Хэ Цин совсем расклеился, глаза покраснели ещё сильнее, и он тихо сказал: — Я и так страдаю, а ты меня всё не прощаешь? Фэн Тан вздохнул. Если Хэ Цин в таком состоянии, значит,  и Ин Юйцзян уже остыл. Он потрепал друга по спине, стёр слезу с его щеки и проникновенно произнёс: — Цин-эр, давай мириться. Я тоже был дураком. Хэ Цин всхлипнул: — Из-за такой ерунды... Фэн Тан сказал очень нежно: — Потому что я очень сильно тебя люблю. Глаза Хэ Цина вспыхнули: — Точно, именно так. Он меня сильно любит. Сейчас же позвоню ему! Он схватил телефон, набрал номер. Женский голос ответил: абонент недоступен. Хэ Цин швырнул телефон, обнял подушку и забился в угол кровати, молча. Фэн Тан застыл на постели в растерянности. Он с Фэн Лулином ещё ни разу не ссорился и понятия не имел, что делать в такие моменты. Они оба притихли, как вдруг раздался стук в дверь. Хэ Цин молнией соскочил с кровати, карты разлетелись по постели. Он перепугался до полусмерти. — Что делать? Что делать? А вдруг это Ин Юйцзян? Бля, я пропал, я правда пропал! Фэн Тан изо всех сил пытался его успокоить: — Ничего, ничего, наверное, просто кто-то из обслуживания. Хэ Цин во весь голос заорал в сторону двери: — Вы из обслуживания? Уборку делать? Полицейский уже открыл было рот, но лицо Фэн Лулина мгновенно изменилось, и он резко зажал ему рот рукой. Раздался ещё один стук, и Фэн Лулин ответил: — Нет. Мужской голос прозвучал глухо и властно, проникая сквозь толстую дверь. Фэн Тан в этот момент был в прострации и не узнал голос, а Хэ Цин запаниковал ещё сильнее. — Всё, конец, конец, не из обслуживания. Фэн Тан, возьми нож, ткни меня хоть раз, инсценируй мою смерть. Фэн Тану уже было всё равно, он встал и пошёл к двери, выкрикнув на ходу: — Это консьерж? Лицо Фэн Лулина окончательно помрачнело, стало белым: — Нет. Фэн Тан услышал это, и голос показался ему до боли знакомым. Он обернулся. Хэ Цин уже отдирал доску от изголовья кровати, хватался за шторы и собирался спрятаться в шкафу. Фэн Тан набрался смелости, подошёл к глазку и заглянул. И окаменел. Хэ Цин чуть не разрыдался и пробормотал: — Это Ин Юйцзян? Фэн Тан в растерянности обернулся к нему: — Это Фэн Лулин. Лицо Хэ Цина мгновенно изменилось, он испугался ещё больше. — Что? *** Перевод команды Golden Chrysanthemum