Законное нарушение / Законно или нет

Глава 28 Низшие животные Часть 2 — Лежать на животе очень утомительно. Фэн Тан совершенно выбился из сил. Он попытался приподняться, но Фэн Лулина не пересилил. Тот заметил, что ему неудобно, понял, что перестарался, ослабил хватку и спросил уже серьёзно: — Как ты хочешь лежать? — На спине. Так удобнее. Фэн Тан почувствовал, что державшие его руки ослабли, с усилием перевернулся. Даже его талия будто размякла, и голос тоже. — Ты сам говорил, я умею только наслаждаться. И это правда. Фэн Лулин промолчал. Он знал, сейчас любая мелочь способна его взорвать. Тогда он напористо раздвинул колени Фэн Тана, обхватил его мягкую талию, выгнул спину и начал ритмично тереться. Между ними разразилась буря. От звука приоткрытых губ в комнате стало ещё душнее. Но странное дело: оба мужчины, сами себя называвшие «бывалыми бойцами», залились краской. Они покраснели так, будто никогда в жизни не видели ничего подобного, будто всё случилось впервые. Они растерянно смотрели друг на друга, тяжело дышали и не могли совладать с собой. — Хэ Цин неплохой номер снял… — Фэн Тан отвернулся. Его шея на белоснежной простыне казалась особенно хрупкой. Он запрокинул голову, обхватил ладонями лицо Фэн Лулина и тихо сказал: — Но не для того, чтобы ты меня здесь имел. — А ты уже раздвинул ноги, — возразил Фэн Лулин. Он крепко держал его за бёдра и не отпускал. Фэн Тан усмехнулся, прикрыл глаза рукой и прошептал: — Это называется честностью тела. Фэн Лулин наклонился и поцеловал его. В этот миг они словно покинули город, выпали из человеческого мира. Остались только двое низших млекопитающих, которые кружили друг возле друга в пустоте космоса. Они царапали друг друга клыками, дразнили языками. Фэн Лулин снова и снова переворачивал его с боку на бок, почти молясь на это тело. Фэн Лулин целовал его исступлённо, но при этом предельно серьёзно. Таким Фэн Тан его никогда не видел. Фэн Тан не выдержал. Он щурился и бессвязно стонал. Волосы ещё не высохли, и на подушке уже расплылось влажное пятно. Фэн Тан признался себе: даже если он принимающая сторона, ему это нравится. Если так продолжится, его и правда съедят. Дело не в нежелании. Просто он боялся боли и не хотел, чтобы это случилось именно сегодня и именно здесь. Потому что в его воображении первый раз с Фэн Лулином должен был выглядеть иначе. Гибкость Фэн Тана поражала. Его сгибали, закидывали его ногу на плечо Фэн Лулина, и это казалось естественным, совсем не трудным. Он упёрся локтем, коснулся пальцами живота Фэн Лулина и сказал: — Дай мне сначала ещё раз помыться. — Помыться? Ты и так чистый. — Фэн Лулин наклонился и поцеловал его в лоб. — Очень-очень чистый. Я не брезгую. А потом добавил: — Сегодня я действительно перегнул палку. Хэ Цин был прав. — Был прав. И неправ, — ответил Фэн Тан. Он заметил в глазах Фэн Лулина ту самую неизбывную тоску и мягко обнял его в ответ. Фэн Лулин не стал продолжать. Он подсознательно чувствовал некоторые «комплексы» Фэн Тана и хотел бережно удержать эту хрупкую решимость. Честно говоря, он и сам сомневался, задавал себе вопросы, а теперь наконец понял отчётливо: ему нужен только этот человек под ним. Я хочу привязать его к себе, обладать им, владеть жадно. Окно в номере было открыто, шторы задёрнуты. Ночной ветер дул сильно, несколько порывов украдкой проникли внутрь, коснулись обнажённого тела Фэн Тана и сами раскалились. Он чувствовал ветер, чувствовал прижимающееся к нему крепкое тело, скользнул взглядом по сторонам и заметил на столе недопитое холодное молочное пиво. Он впервые ощутил, как близко лето. Да, только физический контакт мог дать ему эмоциональное утешение. Фэн Тан вынужден был признать, это головокружительное наслаждение притягивало его сильнее всего. А теперь он понял, делать это с любимым человеком — вот что значит истинное единение души и тела. Фэн Лулин только снял штаны, а Фэн Тан уже снова сел. — Я сначала в ванную, приму душ. Десять минут и я здесь. Ты жди меня на кровати. Мылся он или нет, а перед сексом нужно обязательно вымыться дочиста. Это была привычка Фэн Тана. Фэн Лулин закурил, сел, погасил все лампы у изголовья и сказал, что подождёт его, а потом помоется сам. Полы халата уже распахнулись. Фэн Тан собрался идти в ванную, но Фэн Лулин снова протянул руку, сорвал висящий пояс и притянул его к себе. — Иди быстро. И возвращайся быстро, — сказал Фэн Лулин. Фэн Тан кивнул, опустил голову и пошёл в ванную, даже не заметив, что Фэн Лулин поднялся следом. Он толкнул дверь, вошёл и повернулся, чтобы закрыть её. Пальцами взялся за кнопку замка, изо всех сил попытался повернуть, но не смог. — Чёрт… — выругался Фэн Тан. — Что за дерьмовый отель? Фэн Лулин стоял сбоку от двери, в тени. Он зажал сигарету в зубах и одной рукой ухватился за медную ручку снаружи, блокируя защёлку. Фэн Тану расхотелось ругаться. Он только сердито посмотрел на дверь, отвернулся, опёрся о раковину и умылся. Потом разделся, встал в ванну и открыл воду. Отель был новый, и номера тоже. Кроме тестовых постояльцев, они, скорее всего, были первыми гостями. Но Фэн Тан всё равно тщательно очистил ванну, прежде чем наполнить её наполовину тёплой водой. Вода поднялась выше икр. Он медленно опустился, лицо покрылось румянцем от пара. Только он устроился поудобнее, как дверь ванной распахнулась. Даже не глядя, Фэн Тан отчётливо почувствовал, как на пол ванной упала высокая тень. Он зачерпнул пригоршню горячей воды, плеснул на себя и сказал: — Хочешь зайти, так заходи. Только свет в ванной выключи. Фэн Лулин выключил свет, широким шагом вошёл в ванную. Даже не взглянув на Фэн Тана, он прошёл прямо к душевой кабине, включил там свет, взял гель для душа и встал под воду. Он сделал это нарочно. Теперь Фэн Тан понял: этот человек специально моется у него на глазах, устраивает спектакль. Глядя на Фэн Лулина, ему захотелось выругаться. Вся большая ванная погрузилась во тьму. Фэн Тан сидел в ванне, глаза от пара стали влажными, томными и покраснели. Ему не нужно было поворачивать голову. Прямо напротив ярко светилась душевая кабина с полностью прозрачными стёклами. Фэн Лулин включил воду погорячее, и в густом пару едва угадывались очертания мужского тела. Короткие волосы промокли, черты лица почти стёрлись. Капли стекали с затылка, скользили по крепкой прямой спине, мышцы перетекали одна в другую, вырисовывая длинные сильные руки и ноги. Фэн Лулин провёл ладонями по животу, но через секунду всё снова скрыл пар. Уши Фэн Тана покраснели. Он почти не моргал, следя за тем, какую игру сегодня затеял Фэн Лулин. Тот мылся сосредоточенно, но иногда оборачивался и бросал на него взгляд. От этих взглядов Фэн Тана будто током било, он едва не нырнул в воду с головой. Закончив, Фэн Лулин вышел, обернув бёдра полотенцем, с голым торсом. Когда он отвернулся за полотенцем для лица, Фэн Тан увидел на его спине несколько красных полос, следы своих ногтей. Фэн Лулин вытер волосы и направился к лежащим трусам, но Фэн Тан внезапно поднялся, схватил его за руку и рывком сбросил в ванну. — Плеск! — вода хлынула через край, заливая пол. Фэн Лулин упёрся в бортики и встал на одно колено. А Фэн Тан всё ещё больше чем наполовину оставался в горячей воде. — Продолжаем играть? — спросил он, совсем голый, глядя снизу вверх на мужчину, нависшего над ним. — Хочешь сделать это прямо здесь? Фэн Лулину хватило пары секунд этого взгляда, чтобы всё тело наполнилось сладкой истомой. Он прищурился от пара, подбородок наполовину скрылся под водой, всё его тело прижималось к обнажённому телу внизу. — Ты и правда очень плохой, — сказал он, поднимаясь. Подобрал с пола потухший окурок, выбросил в мусорку и выдернул пробку из ванны. В отеле для взрослых всё продумали: наборы лежали и в ванной, и в спальне. Он выдвинул ящик, а там всё на месте, фруктовые и цветочные ароматы на любой вкус. Фэн Лулин опёрся о раковину, выбирая, заодно открыл кран и ополоснул лицо. Он выбрал пакетик с лимонным запахом, маленький квадратик, и взял в рот. Потом повернулся, подошёл к ванне, наклонился и резко подхватил Фэн Тана на руки. Не удержал равновесия, нарочно ослабил хватку. Фэн Тан от испуга вцепился в него мёртвой хваткой, понял, что его дразнят, и в отместку сильно укусил за ухо: — Ты что, не можешь нормально? Фэн Лулин на удивление промолчал, просто перенёс его и бросил на кровать. Фэн Тан попытался отползти, но его тут же схватили за лодыжку, рывком вернули на место и накрыли сверху. Ноги приподняли, под поясницу подложили подушку, и тело приняло странную, неприличную позу. Он видел, как губы Фэн Лулина скользили по его груди, пупку, низу живота, оставляя влажные следы, такие горячие, будто их выжигали раскалённым железом. Время от времени он кусал больно и щекотно, и Фэн Тан выгибался, едва сдерживая стоны. Он уже не мог думать, взгляд затуманился. Он обхватил шею Фэн Лулина, зажмурился и застонал. Дышал ртом, чувствовал горячую плоть, прижатую к нему. На них обоих не было белья, они просто сплелись. Фэн Тан позволял ему тереться изо всех сил. Смотрел, как тот берёт смазку, небрежно мажет между ягодиц, разрывает лимонный пакетик и потом медленно, осторожно пытается войти. Несколько попыток не удались. Он добавил смазки, провёл пальцами, и всё стекло по бёдрам Фэн Тана, оставив на простыне мокрое пятно. Фэн Тан дёрнул ногой, пытаясь ударить, и с покрасневшими глазами выругался: — Ты, блять, не умеешь? Вали на хуй, я сам! — Ты прямо-таки напрашиваешься. — Фэн Лулин остановился, протянул руку, обхватил его за затылок и медленно размял пальцами. — Напрашиваешься. — Да пошёл ты! Бёдра ему крепко прижали. Фэн Тан выкрикнул это, и голос оборвался. Он почувствовал, как внутри него раскрывается пространство, будто тело разрывают на части. Фэн Лулин вошёл чуть-чуть, потом ещё немного, и это чувство наполненности почти лишило Фэн Тана сознания. Он всегда был человеком с острым чувством территории, а теперь в него вот так вторглись. Незнакомо, ново, неслыханно. Они молчали, только тяжело дышали: один сдерживался, другой терпел. Тот, кто был снизу, запрокинул голову, выгнул грудь и от боли уже не мог издать ни звука. Его шея покрылась тонким румянцем. Рот приоткрылся, чтобы вдохнуть, губы блестели от поцелуев, глаза увлажнились, и в них отражался только слабый свет люстры да капли пота, стекающие с лица мужчины сверху. Фэн Тан сошёл с ума. Он действительно стал тем, кого берут. С самого начала он хотел покорить Фэн Лулина, а теперь сам оказался полностью подчинён. В обмен на всё, что у него было. Тело, душу и всю любовь. Фэн Лулин стиснул зубы и боялся пошевелиться. Лоб покрылся испариной, ему было невыносимо тяжело. Одна рука всё ещё держала ногу Фэн Тана. Он чуть двинулся, и тут же услышал болезненный вскрик: — Ты сегодня решил меня прикончить? Лицо Фэн Тана исказила такая жалкая боль, что брови сморщились сильнее простыни, а пальцы впились в его собственное тело, оставляя красные следы. — Расслабься немного, — Фэн Лулин сдерживался из последних сил, голова почти опустела. — Не сжимай. — Кто сжимает, идиот. — Ноги Фэн Тана уже раздвинулись до предела, и он сомневался, что потом сможет их свести. Всё тело одеревенело до онемения, поясница ныла и слабела. — Твоя техника просто ужасна! Фэн Лулин вошёл глубже, оборвав его ругань. Талию окончательно приподняли, бёдра и спина выгнулись дугой. А следом пришёл долгий, глубокий поцелуй, такой нежный и пьянящий. Фэн Тан размяк от него, губы горели, он уже не мог ругаться. Фэн Лулин отвлекал его, двигаясь медленно, и всякий раз когда видел, что тот хмурится, останавливался и ласково прикусывал его яркие губы. Фэн Тан поднял глаза и увидел себя в зеркале на потолке: запрокинутая шея, широко раздвинутые ноги, он отдаётся мужчине без остатка. Всё тело покраснело и обмякло, дыхание стало влажным. Он был как кипяток, который ошпарил Фэн Лулина. Он почувствовал, что тому тяжело входить, и тихо процедил: — У тебя член что, ещё и уменьшается? Почему-то кажется, что стал меньше. Фэн Лулин нахмурился и глухо выдохнул: — Я ещё не до конца вошёл. — Лучше быстрая боль, чем долго мучиться, ты… Не договорив, он ощутил, как Фэн Лулин скользнул глубже, вошёл до самого конца, будто проложил новую дорогу. Фэн Тан дёрнулся, вскрикнул, но его тут же перехватили и прижали. Фэн Лулин словно обезумел, не желая отстраняться ни на миллиметр. — Ещё маленький? — Ах ты сукин сын! — Фэн Тан выругался от резкого толчка, всё тело утонуло в сладком тумане. Он до боли вонзил пальцы в крепкие плечи Фэн Лулина, а пальцы ног судорожно сжались. Он запрокинул подбородок, выкрикивая что-то нечленораздельное, и даже бёдра с талией мелко дрожали. — Ты сукин сын, — Фэн Лулин обхватил его за талию, и красные отпечатки уже легли на белизну его живота. Он прекрасно понимал, как сильно Фэн Тан нуждается в нём сейчас, как никогда прежде, и поэтому наклонился, целуя его красивые веки, маленькую родинку на скуле, чёткую линию челюсти. Потом прикусил мочку уха Фэн Тана: — Гав. — Я… я… Фэн Тан стал похож на тонущего. Он мог только вцепиться в плечи Фэн Лулина, как в спасательный круг. — Поцелуй меня… быстрее… Он тяжело и прерывисто дышал, не в силах сказать больше ни слова. Его тело пропиталось ароматом шампуня, от него исходил тёплый, влажный, порочный пар. Он дрожал, дрожал так, что не мог свести бёдра, но всё равно обвивал мужчину, приоткрыв рот и тихо постанывая: — Ты что, мало ел? Сильнее… Фэн Лулин только и ждал этой команды. Услышав её, он снова поцеловал Фэн Тана, потом крепко схватил его за лодыжки и толкнулся изо всех сил. Словно нашёл то самое место и теперь вбивал туда раскалённое железо, желая сжечь всё дотла. Фэн Тан совсем одурел. Он склонил голову набок, губы всё ещё блестели влагой, и он отчаянно постанывал и мягко вскрикивал. Невозможно было понять, очень опытен он или пробует такое впервые. Каждое его движение было чистым, бессознательным соблазном, и от этого Фэн Лулин едва не терял рассудок. Он наклонился, целуя лицо Фэн Тана, его спина покрылась тонким слоем пота. — Лучше? Ещё болит? После этих слов он ослабил напор. Как бы ни кипела в нём ярость, в конечном счёте он жалел его, любил и не хотел причинять слишком сильную боль. — Чувство странное… щекотно, — Фэн Тан пробормотал, голова кружилась, из носа вырывались звуки, похожие на капризное нытьё. — Если хочешь трахать, так трахни, не жалей сил… а то второго раза не будет. Чем сильнее его провоцировали, тем больше заводился Фэн Лулин. Ему именно такой Фэн Тан и нравился — тот, которого хочется хорошенько проучить. Ещё несколько толчков, и Фэн Тан понял, что сам напросился. Фэн Лулин двигался быстро, точно попадал в цель, и от этого крики Фэн Тана срывались, а сам он едва не съезжал с края кровати. Он стонал с открытым ртом, но не мог больше оставаться без поцелуя и тогда лениво, капризно позвал: — Поцелуй меня… Фэн Лулин, поцелуй меня… Фэн Лулин сбавил темп, это была передышка на полпути. Он наклонился, снова припал к его нижней губе, потянул её, и их языки сплелись. — Больно… — Фэн Тана скрутило судорогой, талию трясло нещадно, нога наполовину онемела. — Выйди… Они немного отстранились друг от друга, и на этот раз Фэн Лулин не стал спорить. Он придержал и вышел чуть-чуть, только собрался успокоить Фэн Тана, как вдруг тот схватил подушку и с размаху огрел его: — Я сказал выйти, и ты правда вышел?! С таким трудом вошёл! — Не пойму, блять, с какого боку к тебе подступиться… — Фэн Лулин зло рассмеялся, снова навалился на него и, подавшись бёдрами, вошёл так глубоко, как только можно. — Характер огненный, и нежности нет. Сказал это и продолжил. Фэн Тана толкнуло так, что он чуть не врезался в тумбочку, но его тут же схватили за лодыжки и дёрнули обратно. Он вцепился в руки Фэн Лулина и тихо застонал. Глаза покраснели, ресницы блестели, щёки горели, будто он был пьян и отчаянно искал, как протрезветь. Фэн Лулин почувствовал, как внутри стало теснее и жарче. Он провёл пальцами по тому месту, где они соединились, и ощутил, что там липко, влажно и обжигающе. Один клинок вошёл в воду, и после этого наступил полный штиль. Этот приём, словно клинок, входящий в воду, он исполнил мастерски. В одно мгновение усмирил волны, что бушевали под ним, и заставил Фэн Тана забыть о всякой мере. Фэн Тан был уже на грани. Он закрыл лицо локтем и попытался оттолкнуть мужчину, который так яростно в него входил. Но чем сильнее он сопротивлялся, тем упрямее становился Фэн Лулин. Тот прижался лбом к его лбу и снова и снова спрашивал: — Знаешь, что это такое? А? Когда эта влага коснулась его щеки, Фэн Тан отвернулся, зажмурился и замолчал. С виду упрямый, но из горла у него рвались наружу непрерывные стоны. Из-за того что влаги стало ещё больше, звуки стали очень громкими. Ночь была глубокая, в отеле отличная звукоизоляция. Оба уже были на финишной прямой, они почти не говорили, только тяжело дышали и стонали. Фэн Тан стонал бессвязно, будто соревновался с ритмом толчков, кто дольше протянет. Он хрипло звал Фэн Лулина по имени, а когда силы почти кончились, затрясся всем телом и выкрикнул: — Брат… Брат Лин… В Фэн Лулине проснулось что-то дьявольское. Он сильно толкнулся ещё раз и с удовольствием увидел, как человек под ним сжал пальцы ног и застонал. Тогда он тихо, с напором спросил: — Я знаю, ты такое видел. Но думал ли ты, что сам будешь так кончать? — Ты меня уже просто убил, — тяжело дыша, ответил Фэн Лулин. Он чувствовал, как Фэн Тан сам подаётся навстречу. — Тебе не кажется, что это ты меня трахаешь? — Я тебя трахаю. Я тебя до смерти оттрахаю, — бессвязно простонал Фэн Тан. Всё тело его обмякло, будто из него вынули все кости, он только цеплялся за Фэн Лулина. — Хорошо… Так хорошо. Сколько он всего ни предусматривал, Фэн Тан даже не предполагал, что однажды какой-то мужчина доведёт его в постели до того, что он будет мокрый снаружи и внутри. Ощущение, когда в тебя входят, было для него непривычным, и ему показалось, будто в жизни можно умереть всего три раза. Первый — когда он целует. Второй — когда входит. А третий, наверное, в тот миг, когда они по-настоящему возьмутся за руки. Быть с любимым человеком — это вторая жизнь, подаренная небом. И даже плакать из-за Фэн Лулина теперь казалось ему наслаждением. Фэн Тан был в таком экстазе, что только задыхался и повторял: — Хорошо… — Что хорошо? — пот с Фэн Лулина капал на него. — Малыш… что хорошо? Услышав это слово из уст мужчины, Фэн Тан задрожал всем телом и сжал его так, что Фэн Лулин достиг предела. Фэн Тан положил подбородок на плечо Фэн Лулина и растерянно, искренне крикнул: — Я так сильно тебя люблю! Фэн Лулин набрал силу, каждый раз вбивая его в свои объятия и входя так глубоко, что казалось, вот-вот выйдет наружу. Фэн Тан пытался сжать бёдра, чтобы замедлить его, но Фэн Лулин не давал ему ни шанса. Сантиметр за сантиметром он разрушал его оборону и захватывал каждую клеточку. Фэн Тан перекатился по кровати, головой ударился о спинку, весь в поту, руки и ноги расслабились как никогда раньше. Почувствовав, как по щеке стекает влага, он подумал, что возможно, действительно плачет. Тот, кто держал всё под контролем, всё ещё не насытился. Он перевернул Фэн Тана, поставил на колени и снова вошёл в него. Толчки были такими сильными, что половина тела Фэн Тана свесилась с края кровати, лицо уткнулось в простыню, а всё тело трясло без остановки. Тогда Фэн Лулин подхватил его и усадил сверху. Фэн Тан увидел в зеркале на потолке, как сидит на мужчине и как его безумно возносят к самым вершинам наслаждения. — Не могу больше, — простонал Фэн Тан, уже не в силах сосчитать, сколько раз это было. Он рухнул на колени прямо на кровать. — Ещё немного, и у меня задница разорвётся… так больно.. Фэн Лулин наклонился и поцеловал его в губы, и по комнате разнёсся звук поцелуев. Он протянул руку, помассировал Фэн Тану поясницу, притянул его ближе и легонько прикусил ухо. — Людей, которые доставляли тебе удовольствие, было много. Он сделал паузу: — А причинить боль смог только я. Фэн Тан повернулся и обнял его, горячим телом прижимаясь и липко скользя. Фэн Лулин взял его руку и поцеловал каждый палец, от суставов до подушечек, проводя по ним губами. Потом вдруг прикусил средний палец и глухо сказал: — С этого дня, что бы ни случилось, что ни скажешь, так и будет. Что ни захочешь, делай. Но этот первый раз запомни: только я могу быть с тобой так. — Подонок, — ответил Фэн Тан, смирившись с судьбой. Он ткнулся лбом в лоб Фэн Лулина и позвал: — Фэн Лулин. Когда острота удовольствия прошла, всё начало ныть и распухать, и Фэн Тан был уверен, что там всё опухло. Страсть отступила, и он смотрел на Фэн Лулина уже другими глазами. Теперь ему совсем не хотелось сопротивляться, он просто устроился в его объятиях, вытащил сигарету и зажал её в зубах. Они лениво прижались друг к другу, усталые, но довольные, и ждали, пока дыхание выровняется, а всё тело расслабится до приятной боли. Он взял Фэн Лулина за подбородок и повернул его к себе. — Сегодня это я был неправ. Взгляд Фэн Лулина смягчился, и он медленно ответил: — Я тоже виноват. Я ведь знал, что это Хэ Цин, но не сдержался. Фэн Тан кивнул: — Ладно. Ты виноват, и я виноват. Будем считать, что мы квиты. — А после того как мы квиты? Фэн Лулин убрал пряди с его лица, придвинулся ближе и поцеловал горячую щеку. Фэн Тан вдруг вспомнил, что ещё недавно на его лицо попала какая-то непонятная влага, и его уши тут же запылали, а голос охрип до предела. Он прошептал: — Я, конечно, не идеал, но ты во всём хорош. Мы дополняем друг друга. Он говорил и говорил, пока сам не запутался. После всего этого думать совсем не хотелось. Он просто склонил голову, уткнулся в объятия Фэн Лулина и, едва держа глаза открытыми от усталости, пробормотал: — Ладно, к чёрту всё… Всё уже прошло. Фэн Тан обмяк так, что не мог даже встать. Фэн Лулин подхватил его на руки, отнёс в ванную и быстро ополоснул, но на этот раз не стал снова прижимать к себе и продолжать. Если бы он сделал это ещё раз, Фэн Тан точно вцепился бы ему в горло. Закончив, они выключили свет и легли. Фэн Тан взглянул на телефон, а было уже за три часа, сморщил нос и спросил: — Завтра на работу? — Да, в семь, — Фэн Лулин подоткнул ему одеяло, забрался под него сам и крепко обнял. Фэн Тан свернулся у него в объятиях, увидел, как загорелся экран телефона, но даже не пошевелился. Только тихо пробурчал: — Будильник поставил? — Поставил, — ответил Фэн Лулин. — А я ещё нет. Фэн Лулин улыбнулся, поцеловал его в почти закрывшиеся от сна веки и тихо сказал: — Вместе поставим. — Да ты… — Фэн Тан мгновенно понял намёк, округлил глаза, чуть не выскочил из-под одеяла, но тут же зажмурился и притворился спящим. — Я спать. Только он это сказал, экран снова загорелся. Фэн Тан взял телефон и посмотрел. Хэ без ракушки: Я закончил дела. Хэ без ракушки: Как ты там??? Хэ без ракушки: Я еду спасать тебя! Фэн Тан хотел вытащить из экрана этого маленького проказника Хэ Цина. Сколько уже времени? Всё давно кончилось, а он только сейчас спохватился. Игрок: Я тоже закончил. Хэ без ракушки: ???!!! Он выключил телефон и больше не стал заморачиваться. Фэн Тан закрыл глаза, пытаясь уснуть, но в полудрёме всё равно чувствовал, как Фэн Лулин не переставая целует его. От этих поцелуев тело снова размягчалось, и Фэн Тан, уже засыпая, всё ещё тихо постанывал и обвивал его ногами. Кондиционер работал на полную, и единственным утешением и теплом оставалось тело рядом. Он украдкой ущипнул Фэн Лулина за щёку и пробормотал: — Спи уже, хватит возбуждаться. Фэн Лулин позволял себя щипать и мягко ответил: — Ты спи, а я ещё не хочу. Как он мог уснуть? Он получил сегодня то, чего хотел больше всего, обрёл то, что раньше казалось невозможным. Всё это было похоже на сон. Он боялся засыпать, боялся, что проснётся, а Фэн Тана уже не будет рядом. И тогда он скажет сам себе, с красными от слёз глазами: «Не надо было начинать». Фэн Тан очень устал. Уже засыпая, он вдруг представил, что Фэн Лулин превратился в овцу у него в голове и грозно рычит: «Этот идиот наконец уснул! Расходитесь, братья!» Рука сама собой сжалась сильнее, и он ущипнул по-настоящему. Фэн Лулин тихо охнул, прижал его к себе и впился в губы долгим поцелуем. Фэн Тан снова провалился в сон и уснул прямо под этими поцелуями. Только на следующий день он узнал, что Фэн Лулин действительно не спал почти всю ночь. В шесть утра тот уже встал. Он позвонил своему человеку, чтобы тот привёз форму, и аккуратно сложил её в сумку. Уходя и закрывая дверь, он всё ещё держал в руке тот самый нож-дубинку. Сегодня снова был день, полный неизвестности… Впервые в жизни он так сильно хотел просто спокойно отработать смену и вернуться живым и невредимым. Скорее всего, когда он вернётся, Фэн Тан ещё будет спать в отеле, свернувшись в постели и послушно дожидаясь его. Ближе к полудню Фэн Тан проснулся, потянулся за телефоном и открыл чат. Самое свежее сообщение было от Фэн Лулина. Он сменил аватарку на фотографию, которую Фэн Тан когда-то выкладывал. На ней не было лица, только вид со спины. Фото было сделано летом в горах. Фэн Тан стоит на деревянном настиле лицом к долине, а над головой у него висит луна. Фэн Лулин обрезал снимок так, что Фэн Тан оказался у самого правого края кадра, и казалось, будто рядом с ним стоит ещё кто-то. И подпись он тоже сменил. Всего восемь слов. Фэн Тан резко перевернул телефон экраном вниз, пытаясь унять сердце, которое вдруг заколотилось как бешеное… Он зарылся головой в одеяло и тихо, снова и снова, повторял эти восемь слов: — На твоём теле я готов рождаться и умирать. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum