Законное нарушение / Законно или нет

Глава 29 Начало лета — С жиру бесятся! Они занимаются бизнесом и ещё «подрабатывают» политическими аналитиками. Специально передо мной языками чешут, то про одного, то про другого, лишь бы мою реакцию подловить, на лицо посмотреть. Фэн Тан съел одну ложку риса, и больше не лезло. Отложил палочки, закатал рукава, потянулся за рисовым отваром и продолжил: — Только заходит речь о ком-то, я чуть лицо не сдержу, а они уже раздувают из мухи слона. Каждый второй лучше любой гадалки! Всё им ясно! С тех пор как объявили про пятничное совещание, ещё за несколько дней до него к нему потянулись вереницей люди, звали обедать, пытались выведать, что к чему. Все выбирали скромные, недорогие заведения, без пафоса. Фэн Тану даже отказать было неловко. На прошлой неделе он с Фэн Лулином развлекался в отеле. А в городе тем временем температура поползла вверх, сезон переходил в лето, воздух стал тяжёлым, душным и настроение у Фэн Тана тоже начало портиться. Хэ Цин потом говорил, что Фэн Тан в ту ночь погулял на славу. Но спрашивать, кто сверху, кто снизу, он не решился. Боялся, что этот вопрос опасен. Стоит его коснуться, и Фэн Тан сразу взорвётся. Честно говоря, Фэн Тану хотелось взять папку с бумагами и приложить ею по головам. Лю Личжу, конечно, женщина влиятельная, это да, но он всего лишь её сын. С какой стати ему лезть в чужие дела? Люди всё усложняют. В обычное время им ничего не нужно, а если что стряслось, тут же донимают вопросами. Фэн Тан от нескольких обедов отмазался, но на те, от которых не смог отказаться, пошёл. И каждый раз возвращался злой до невозможности. — По-моему, они тебя за политический барометр держат, — сказал Шао Цзиньчэн, отхлебнув суп. — Держи язык за зубами. Иначе эти типы завтра же всё переврут и разнесут. Фэн Тан откинулся на стул, выдохнул: — Да что я им скажу? Мы с ними как курица с уткой, говорим на разных языках. — Хэй… — Фэн Тан отпил глоток чая «цюэшэ я»*1 и чуть расслабился. — Когда у тебя будет время, поедешь со мной на озеро рыбу ловить? — Какую ещё рыбу? Ты забыл, зачем я сегодня пришёл? — Шао Цзиньчэн аж разозлился, вспомнив. Мэн Сэнь снова попался. Без прав за рулём, его остановили и забрали в отделение. И мало того что посадили, так Фэн Тан ещё и подлую шутку придумал. Нашёл людей, которые наклеили Мэн Сэню на спину картинку с Гуань-гуном, а рядом тигра, который спускается с горы*2. Как только тот оказался в камере и задрал рубашку почесаться, его сразу же избили. Мэн Сэнь в КПЗ буянил и бесился. Тогда начальство вызвало его на беседу, и в итоге вышли на Фэн Тана. Кто-то два года следил за Лю Личжу, знал о её семье всё до мелочей, но прямо к ней не пошёл, а обратился к Шао Цзиньчэну за информацией. У него голова шла кругом. Фэн Тану уже почти двадцать пять, а он всё ещё не может забыть школьные обиды. — Это я что, из-за школьных обид мщу? Я просто ставлю его на место. Выйдет этот, по фамилии Мэн, и снова сядет за руль, я, блять, найду людей, чтобы его сдали. И что дальше? Я всего лишь наклейку с Гуань Юем приклеил. Его избили, это правила в КПЗ, я-то здесь при чём? Я же не признаюсь, что это я заказал. Фэн Тан был совершенно спокоен. Он считал себя правым и ничего не боялся. — А почему тогда не сказал? Я тебе звонил, а ты заставил меня всё на себя взять. Теперь выйдет Мэн Сэнь, узнает, что это ты, и пойдёт разбираться, — Шао Цзиньчэн покачал головой, искренне поражённый тем, какой у друга тяжёлый характер. — Я за свои дела отвечаю, — прищурился тот, кого отчитывали. — Пусть только сунется. В южном районе строили новый аэропорт, метро уже тянули прямо туда, и весь городской торговый центр постепенно смещался на юг. Фэн Тан видел документы, понимал, о чём беспокоится Лю Личжу, но ничем помочь не мог. Он вышел на балкон покурить. Ещё не взяв сигарету в рот, заметил, что фильтр отсырел. Табак шипел, в воздухе висела гарь. После школы он проучился в университете меньше полугода и бросил. Вуз был никудышный, он только зря терял время и сам не заметил, как выплеснул всю свою юношескую страсть в ночные клубы. Так прошло несколько лет. Многому научился, денег заработал немного, а дурных привычек приобрёл в избытке. Он до сих пор помнил, как перед тем, как бросить учёбу, Лю Личжу уговаривала его пойти на госслужбу. Он тогда заупрямился и три дня просидел дома на хлебе и воде, пока не добился своего. В те дни он считал себя героем. Он смело противостоял семейным планам и бросал вызов судьбе. А теперь, оглядываясь назад, он понимал, что если бы остался тогда в системе, то мог бы многого добиться. Шао Цзиньчэн как-то спросил его, что важнее — деньги или власть. Шао Цзиньчэн в последнее время щеголял в красивой шапке с павлиньим пером*3, но положение его было шатким: то перо распушится, то сожмётся. И старшее поколение в городе внимательно следило за молодыми. Зал для совещания был небольшим, но люди в нём чётко разделились на два лагеря. Одни сели на задние ряды, другие — на передние. Задние три ряда следили за теми, кто сидел впереди, а передние три смотрели на президиум. На передних рядах сидели все «крупные» фигуры, но первые три места всегда оставались пустыми. Опоздавшим приходилось занимать их, и они сидели под взглядами всех присутствующих, чувствуя себя как на иголках. Задние ряды занимали те, кто обычно «скромничал», с видом людей, которые ко всему относятся по-философски. Но на деле каждый из них следил за передними рядами. Они считали, что те, кто рвётся вперёд, не хотят мириться с тем, что есть. Сначала выступила Лю Личжу. Она подвела итоги работы. В зале те, у кого были блокноты, зашуршали страницами и быстро принялись записывать. Тогда в зале слышны были только её голос и скрип ручек по бумаге. После её выступления у входа поднялся шум. Шао Цзиньчэн обернулся и увидел, как все подняли головы и зашептались. Неужели это Фэн Ваньган из городского управления общественной безопасности? Фэн Ваньган только что вернулся из командировки. Он выглядел уставшим, говорил мало, просто взял микрофон и прошёл на сцену. Он выступал всего десять минут. Сначала раскритиковал недавние негативные новости, потом заявил о решительной борьбе с вредными социальными явлениями, отдельно прошёлся по качеству некоторых сотрудников и потребовал перестановок. Сидящие в зале больше не смели дремать. Они слушали в оба уха, боясь пропустить хоть слово, потому что вдруг меч воткнётся прямо перед их собственным носком*4. Шао Цзиньчэн давно выключил телефон и записывал каждое слово Фэн Ваньгана, не пропуская ни буковки. Привыкший к работе «на передовой», он умел стенографировать. Эту страницу потом нужно будет оторвать и передать Фэн Тану. Он клевал носом, но спать не смел и продержался до конца. — Ну, остальные, наверное, тоже записали? Я потом у тебя заберу. Связь была так себе. Фэн Тан что-то бурчал, нанося крем на руки, и шлёпнул Фэн Лулина по плечу: — Не шевелись! — Солнце ещё не взошло, а ты уже суетишься. А если припечёт, ты надо мной зонтик держать будешь? — Фэн Лулин смотрел на руку, покрытую слоем солнцезащитного крема, чувствуя непривычную липкость. — Ты хоть знаешь, что такое ультрафиолет? — Фэн Тан выдавил крем на ладонь и принялся втирать в шею Фэн Лулина. — Мне самому над собой зонтик держать лень, а чтобы я над тобой его держал, это вообще из области фантастики. Загоришь, и не нужен мне будешь. Фэн Тан разошёлся, ущипнул Фэн Лулина за ухо и тихо дунул в него. — Ты правда неженка, как девчонка, — сказал Фэн Лулин, тоже нанёс немного крема и размазал по лицу Фэн Тана, разминая щёки. Щёки Фэн Тана заалели, захотелось пнуть его ногой. Но днём тому ещё патрулировать под палящим солнцем, кожа уже потемнела больше чем на полтона. Фэн Тан стиснул зубы и проворчал: — Чего стесняться? Зонтик держать — это как девчонкой быть? А девчонки плохие, что ли? Да я, мать твою, сам буду зонтик держать. Телефон он не отключил, Шао Цзиньчэн на том конце всё слышал и в итоге громко кашлянул. Фэн Тан только тогда спохватился: — Извини, брат Чэн. Заставил тебя побыть лампочкой*5 на расстоянии. Больше не буду, прости. Слова звучали искренне, Шао Цзиньчэн мысленно махнул рукой и даже спорить не стал. Фэн Тан уже собирался положить трубку, но вдруг добавил: — Я нашёл одного патрульного, я тебе не говорил? Из четвёртого отряда, в мамином районе, прямо у нас под домом. Если что случится, обращайся. — Злой ты! Я в неприятности не полезу. Шао Цзиньчэн выругался и торопливо уточнил: — Это один из тех, кого в прошлый раз тебе предлагали? Фэн Тан почувствовал, как щёки снова заливает жар. — Ну ты даёшь! — Фэн Тан потёр лицо, запах крема душил его, и он закашлялся. — О чём ты только думаешь целый день… Он «Фэн», как в «запечатывать дорогу». Шао Цзиньчэн усмехнулся: — Ты что, с фамилией Фэн воюешь? — Воюю… — Фэн Тан запнулся. — Может, и так. Фэн Лулин рядом послушно наносил крем на руки и слышал каждое слово. Он поднял взгляд на Фэн Тана и подумал: идиот. Потом про себя: подонок. А потом, для верности, добавил: сукин сын. Скрывать… и сколько мне ещё скрывать? Иногда он даже радовался, что у них с Фэн Ваньганом почти ничего общего, кроме роста. Острые брови и выразительный нос достались ему от матери. — Поцелуй меня, — Фэн Тан прервал его мысли, придвинулся и надул губы. — Быстро. Из-за небольшой разницы в росте Фэн Лулину пришлось нагнуться и коснуться его губ. — Что такое? — Я рассказал брату, Шао Цзиньчэну. Секретарь молодёжного комитета, слышал о таком? Влиятельный человек. — Фэн Тан довольно потряс телефоном, выключил звук и бросил его на диван. — Чётко сработано. Фэн Лулин провёл ладонью по его тёплой спине: — Угу? Так просто? — Кроме родителей, другим и правда несложно принять. У них своя жизнь, им нет до тебя дела. Для них это просто новость, послушали и забыли. Разве кто-то будет активно возражать? — Фэн Тан не сопротивлялся, но ему было щекотно. — Жизнь надо воспринимать проще. Чувства это свобода. — Ты тоже свободен. Сказав это, он поднялся на цыпочки, положил подбородок на плечо Фэн Лулина, повернул голову и поцеловал его в шею, а потом поморщился: — Вся шея в креме. Фэн Лулин рассмеялся: — Не нравиться? Это ты меня намазал. — Хватит, руки распустил, — Фэн Тан притворно рассердился, схватил его руку и сделал вид, что хочет укусить. — Скоро половина второго, тебе пора на работу. — Я устал. Фэн Лулин обнял его крепче, не желая отпускать: — Хочу взять отпуск на свадьбу. Фэн Тан взвыл, закрыл лицо руками и тихо выругался: — Умереть, что ли, хочешь? У меня нет денег, поэтому можешь забрать мою жизнь.*6 *** Одноклассник, который занимался тендерами, забрал у Фэн Тана проект и два месяца молчал. Ни работы, ни новостей. Фэн Тан звонил ему, но он не отвечал. Чтобы тот хоть как-то отреагировал, Фэн Тан прошёлся лайками по всем его постам, вплоть до четырёхлетней давности. Потом Лань Чжоу сказал, что тот недавно погиб при несчастном случае. Фэн Тан только и выдал: — О, жизнь поистине непредсказуема. Ночью он не спал, убрал лайки со всех постов и внимательно перелистал четыре года жизни того парня. Фэн Тан закрыл глаза и погрузился в небывалую тоску. Жизнь действительно чертовски непредсказуема. Цэнь Ци отсидел полмесяца, вышел и сразу скорешился с Мэн Сэнем, и в кругу «золотой молодёжи» быстро начали образовываться группировки. Фэн Тан иногда встречал девушек, но все они были с ярким макияжем. Потому что девушки его возраста из их круга либо учились за границей, либо в престижных китайских вузах, где вели себя тихо и осторожно. А те, кто остался в городе, почти все занимались модой или открывали кафэ. Старшее поколение считало, что девушки должны учиться, и было консервативно в этом вопросе. Поэтому несколько подруг Фэн Тана, назло им, стали заниматься бизнесом. Фэн Тан очень любил девушек, но не в романтическом смысле. Они для него мягкие, душистые, красивые, и он считал, что их нужно оберегать. Поэтому слово «сестрёнка» ему сначала казалось милым, пока он не узнал, что это обычно намёк на пассивную роль. Но это не мешало ему оставаться счастливым «активом». А как этот «актив» однажды сдал позиции, лучше не вспоминать. Суй Тао осталась в городе и иногда сопровождала Фэн Тана на ужины в качестве спутницы. Она виделась с Лань Чжоу, и они отлично сработались. Чи Жэньцин несколько раз замечал её с Фэн Таном и не удержался от подколки: — Влюбился в старшую сестру? Фэн Тан чуть сигаретой ему в лицо не ткнул: — Это революционная дружба, она сестра Лань Чжоу! Суй Тао красивая и выглядит на возраст Фэн Тана. Он о ней ничего такого не думал. Чи Жэньцин позвонил и сказал, что вечером в восточном районе будет тусовка и ребята с аэропорта зовут именно Фэн Тана. На этот раз он не мог отказать Чи Жэньцину. Фэн Тан взял машину Хэ Цина, и Суй Тао села на пассажирское сиденье. За столом звучали тосты. Суй Тао, вопреки традиции, не стала наливать чай или алкоголь «старшим братьям», а села у окна и закурила. Фэн Тан не возражал. Чи Жэньцин подколол: — Твоя сестра с характером. Мы все ждём, когда она нальёт. Позвать официанта? — Зови. С чего ей вам наливать? Избаловали вас! — Фэн Тан выругался и выпрямился. Увидев, как Чи Жэньцин зовёт официанта, Фэн Тан поморщился от воя в КТВ: — Ты говорил, есть дело. Какое? — Боюсь, твой телефон прослушивают, — Чи Жэньцин таинственно понизил голос. — Помнишь босса Цзо, который в прошлом году приезжал в город? Он дал некоторую сумму… Фэн Чжуну. Фэн Тан спросил: — Сколько? Чи Жэньцин показал один палец. — Сто тысяч? Миллион? — Смелее. Десять миллионов, — Чи Жэньцин затянулся. — Фэн Чжун уволился от меня, забрал проекты и начал своё дело. Фэн Тан схватился за лицо и тихо зарычал: — Я в шоке… Босс Цзо дал деньги Фэн Чжуну на бизнес, но истинный смысл был понятен всем. Фэн Чжун понимал это лучше других. Почему именно Фэн Чжуну? Потому что он племянник того самого человека. Фэн Чжун точно скрыл это от Лю Личжу. Фэн Тан даже думать не хотел, во что это может вылиться. Он достал телефон, написал Шао Цзиньчэну смс и отправил Фэн Лулину свои координаты, чтобы тот знал, что с ним всё в порядке. Фэн Лулин сейчас на ночном патрулировании, он на мотоцикле, и наверняка нет времени отвечать. Фэн Тан разочарованно посмотрел на телефон, вспомнил ту безумную ночь, и его лицо само собой залилось краской. Чи Жэньцин уставился на него: — Ты что, мало выпил? — Это я от скуки, брат, — Фэн Тан отпил газировки, долил водки, глянул на Чи Жэньцина и спросил: — Сколько телохранителей ты сегодня привёл? Тот показал три пальца. Фэн Тан опешил: — Триста? — Я сказал «смелее», но не в этом смысле. Тридцать, — Чи Жэньцин откинулся на диван, презрительно оглядел поющих и спросил: — Неужели ты снова в деле? — Нет. Позови одного, пусть охраняет Суй Тао. Боюсь, какой-нибудь пьяный начнёт к ней приставать, — Фэн Тан встал с бокалом. — Пойду поговорю с тем, с косичкой. Он выглядит артистично, почитаю ему стихи. Чи Жэньцин проследил за его взглядом и хмыкнул: — А, этот из поколения «пишущих диссертации»… Нет, не совсем. Просто один босс, сколотил небольшие деньги и теперь сидит дома, строчит книгу по «науке успеха». У него книги стопками выше головы, наверное, все деньги на покупку ISBN и спустил. Фэн Тан рассмеялся: — И что же он там пишет? Он спросил из простого любопытства, без всякой цели, а потом запрокинул голову и сделал большой глоток. И в этом движении вдруг стало видно, как он устал. — Хвастается, сколько у него метров в квартире и какой размер груди у сотрудниц. Ничего интересного, — Чи Жэньцин продолжил сплетничать. — В прошлом году он пожертвовал школе сына целое здание, но потребовал назвать его именем любовницы. Школа отказалась, и дело чуть не дошло до суда. Фэн Тан стёр большим пальцем каплю алкоголя с уголка губ и пробормотал: — И что, они серьёзно рассматривали этот вариант? Нормальная ведь школа… Кругом бардак. — У тебя же в деревне есть маленький особняк? Может, назовёшь его ... — Чи Жэньцин помедлил, вспоминая имя. — Фэн Лу…лин? Сходи в туалет, посмотри в зеркало, сам увидишь, как ты сохнешь по нему. — Даже сигарета тебя не заткнёт? — Фэн Тан отставил бокал и пошёл по кругу отвечать на тосты. Из клуба вышли около часа ночи. Фэн Тан сначала выпил с Чи Жэньцином, потом пошёл к другой компании. Там все пили палёное вино. Он сделал несколько глотков, и его развезло, так что он закинул в рот конфеты и на этом успокоился. Чи Жэньцин хитрый как лис. Он сказал, что простудился и перед выходом принял цефалоспорин, поэтому ему нельзя пить. Для убедительности даже таблетку в кармане носил. Фэн Тан, увидев это, еле сдержал смех, ущипнул его за руку и сказал, что тот играет не по правилам. Их было человек двенадцать. Они стояли у входа в КТВ и ждали, пока парковщик подгонит машины. Чи Жэньцин сегодня приехал на дорогой машине стоимостью в несколько миллионов и просто бросил её на обочине. Фэн Тан смотрел на это и сердце у него замирало. Парковщик вёл машину осторожно, но Чи Жэньцин устал ждать и рявкнул: — Побыстрее нельзя? Я домой тороплюсь, жена уже злится! — Ого! Когда ты тайком женился? Друзья-приятели заржали: — Ой, босс Чи, да вы никак любовницу завели? — Эй! Чи Жэньцин уже собирался отпустить пару пошлостей, но тут Суй Тао резко дёрнула его за рукав. Сзади раздался крик, он круто обернулся и увидел, как Фэн Тан развернулся и с одного точного удара ногой опрокидывал пьяного мужика. Фэн Тан пнул его три раза подряд, и тот рухнул на асфальт. Чи Жэньцин, увидев, что началась драка, не раздумывая бросился туда же и замахнулся кулаком. От этого движения тридцать телохранителей, стоявших поодаль, засуетились и толпой рванули вперёд. Все остальные гости застыли как вкопанные, потому что не обязаны были ввязываться в чужие разборки. Кто-то, никогда не видевший такого зрелища, подпрыгнул и заорал: — Блять, это драка, мать её! Охрана! Сноски: *1. Китайский зелёный чай из молодых почек, собранных ранней весной. Название «цюэшэ я» переводится как «воробьиный язычок», почки действительно напоминают клюв воробья. Относится к категории высококачественных чаёв. *2. Гуань-гун (Гуань Юй) — бог войны и справедливости, почитаемый в Китае как защитник. Татуировка с ним на спине в криминальной среде означает высокий авторитет. «Тигр, спускающийся с горы» это символ угрозы. Увидев у новичка такую татуировку, сокамерники сочли это наглым притворством и избили его. *3. Павлинье перо на головном уборе в древнем Китае было знаком чиновничьего ранга и положения при дворе. «То распушится, то сожмётся» — иносказание о нестабильности статуса: сегодня ты в чести, завтра можешь его лишиться. *4. Образное выражение, означающее внезапную и неминуемую опасность, которая может задеть лично каждого. В китайской традиции упавший перед ногами меч символизирует прямую угрозу, близкую катастрофу, которой нельзя избежать. *5. «Лампочка» — разговорное выражение, означающее третьего лишнего, который присутствует при разговоре двоих, обычно влюблённых. *6. Отсылка к китайской разговорной идиоме «要钱没有，要命一条» (буквально: «Денег нет, жизнь одна»). *** Перевод команды Golden Chrysanthemum